Хэллоуин вся нежить любит.

Ганс, ненавидя весь мир, но, не желая высказать все свои эмоции, помогал пьяному Монтане взобраться на стол. Так, как Максимилианчик был весьма не поворотлив даже в трезвом состоянии, что говорить о заплетающихся ногах и разбавленном алкоголем машинном масле в жилах. Он попытался свершить знаменитый прыжок не менее знаменитого певца Димы, чьи песни наш пузанчик любил и уважал, но на земле у него ничего не выходило. Подпрыгнуть было сложно, а вот пытливый ум сразу же сообразил, что нужно пространство для сие действия. Сказано, с трудом сделано. - Сейчас будет прыжок! – Оповестил всех майор, желая обратить на себя внимание. Эффект был вполне неожиданный. Все сразу повернулись к нему и отошли на безопасное расстояние. Метров так за 6 от подозрительно скрипящего столика. Увы, никто не хотел рисковать, даже свои. Один Шредингер ничего не боялся. Он же везде и нигде. Наивный. Майор как раз таки приземлился на хрупкое тельце «Карлосона» ,раздавив мальчишку почем зря. Такому крику можно было только завидовать. Еле выбравшись из-под киборга, Шредингер от шока даже забыл, что мог и телепортироваться, а не крабиком стараться отползти от извиняющегося майора. Ходили слухи, что после этого Шредингер долгое время обходил майора стороной, а Диму Билана стал ненавидеть лютой ненависть. Говорят, что он даже его нашел и начал строить козни против кумира миллионов. Но это было не долго. После нескольких инцидентов, слегка подпортившие вид и репутацию «счастливчика», Шредингера нахальным образом отлупили веником и выкинули из страны славянские ведьмы, которые , как и наш Монтана, любили и уважали певца. Но это было позже. Гораздо. А сейчас сердобольные барышни и пытались привести в чувство уже восстановившего тело, но не психику, Шредингера. Рип отпаивала его валерьянкой в то время, как его голова лежала на коленях у Виктории. Хайнкель и Юмиэ, в своих официальных костюмах, гладили его по руке, и как никто его понимали. Им тоже пришлось долго восстанавливаться после падения Андерсона на них. В общем, вся мужская половина зала люто завидовала коту. Даже Уолтер, сильнее скорчив лицо гримасой призрения, предложил Алукарду отравить сие чудо какой нибудь настойкой собственного приготовления. Высшему вампиру идея понравилась и они пошли к бару, желая если и не отравить мальчонку, то хотя бы устроить тяжелое утро. - Три самбуки, восемь отверток и… Что то там, что бы поядренистей коктельчик был. Штук пять. И все в одно ведро, пожалуйста.- Алукард, что бы ничего не перепутать, сказал все то, что смог в твердой ясности произнести Пип, которого сдернули со стола, во время дикого танца. В отличии от Монтаны, его танцевальные способности были выше, по этому, сунув в рот вилку, за неимением розы, от страстно, в одну рожу танцевал танго, на потеху женской публики смачно лапая себя, будто лапает партнершу. - Я еще притащил боярышника, говорят, в России им лечатся, пиво, что бы понизить градус и добить бесенка! И зеленку… Это для цвета. – Довольный Уолтер встряхнул пакет, в котором загремело множество бутылочек, хитро улыбнулся и стал методично сливать в приготовленное ведро свои запасы. Где он это все взял в Ватикане, осталось той еще загадкой, о которой все в последствии забыли. А кот тем временем оставался в неведении и просто наслаждался обществом красоток. Те его тискали и целовали с такой завидной регулярностью, что многие бы решили, что здесь и сейчас состоялась встреча фриков, пропагандирующих педофилию и зоофилию на одном оппоненте. Но тут главное, что бы они не вспомнили, что этот оппонент уже старше многих из них, но при этом сохранился в свежести. А то сама встреча будет уже не интересна. - Котяра ты недалекий! – как самый сильный и трезвый, Алукард притащил это ведро с корявой надписью «АцкАя СМЕсЬ!!» и с таким же содержимым. – Лежать бояться! Пип, ты держишь мальца. Уолтер, ты держишь воронку. Поехали! - Стойте!- Падре, как истинный защитник детей, не мог не вмешаться в сложившуюся ситуацию. Прочитав на лице Алукарда немой вопрос, приправленный матом, все так же без слов, Александр оттолкнул Пипа и стиснул тонкие плечи Шредингера. Уловив в глазах мальчишки благодарность за спасенную душу и печень, Падре мягко улыбнулся, посмотрел на высшего вампира и произнес- Пип бы не удержал. Ну что стоишь? Заливай!