Хэллоуин вся нежить любит.

-О, Шредингер вернулся!- Пип, был невероятно счастлив появлению в зюзю пьяного кота, который к всеобщему восторгу где то раздобыл пингвина. Позже, когда наемник, так сильно покусанный совестью, с виноватым видом расспросил мальчонку, откуда тот притащил такого жирного «голубя», тот ему поведал интересную историю о том, что в нетрезвом состоянии не только нельзя ездить за рулем, а так же и телепортироваться. И вообще, в таком состоянии вообще лучше не передвигаться. -И меня кааак занесет на самый холодный материк планеты! И прямо в огромный сугроб. И плевать… Плевать, что глыба льда! А на нем такой милый-милый черно-белый попугайчик… Я так испугался, что он замерз, что схватил его и попробовал телепортироваться обратно. И мне повезло! Я оказался в Китае…- Сидящий за столом кот, размахивая руками, с упоением и заплетающимся языком, рассказывал Алукарду и Уолтеру о своих невероятных приключениях. А те его слушали, незаметно разбавляя его молоко водкой. Молоком обеспечили Шредингера сердобольные девушки, которые в стороне с хихиканьем тискали бедную птичку. Одна из них, кажется Юми, предложила оставить отпечаток губ на его белом пузе. Представительницы женского пола с восторгом приняли эту идею. У кого-то нашлась ярко-красная помада. Через некоторое время, пингвин в ужасе бегал от Монтаны, который верещал, что эти красные, похожие на ножевые ранения, отпечатки напоминают ему о его оголтелой юности. - А он меня не любит… А я так хочу, что бы меня любилиии… Ведь я этого достойна, правда? – Правда это или нет, но Зорин, надравшись от скуки, изливала душу падре. Тот изредка ей кивал, подливая в стакан вино для причащения. Он так част выслушивал прихожан, что негласно имел докторскую степень психолога, изредка подрабатывая в частной клинике на добровольных началах.- А вот эта писанина на всем теле, это вообще все маркером… Ведь какая дурра набьет себе на лице иголкой какую то там писанину? Только извращенка! А я не такая, нееет… - Маркером, значит?- Мимо, как на зло, проходил Энрико. Он, как видимо, мало что соображал, держа в одной руке уши от костюма, а в другой рюмку водки.- На сколько я помню, он смывается спиртом…- Не долго думая, он плеснул ей в лицо весь оставшийся алкоголь, и за неимением салфетки, протер все эти своими же ушами. – Так лучше. Зорин, то ли от того, что ей было истинно плохо, то ли от попавшего в глаза алкоголя, разревелась все в те же уши, прижимая их к лицу, яростно растирая всю эту гремучую смесь. Через некоторое время выяснится, что она очень даже ничего, а Монтана, позабыв о всей своей солидности, будет признаваться ей в любви, воспевая ее красоту и сравнивая с валькириями и Богинями. Но у падре, за короткое время успевшему влюбить в себя этот самородок, были другие намерения на этот счет. Заявив, что он уходит из церкви, Андерсон предложил Зорин, своей мрачной королеве, руку, сердце, фамилию, шалаш, за неимением дома, в общем, себя целиком. Как это ни странно, но она согласилась тут же. - Объявляю вас мужем и женой! – Максвелл, которого любезно попросили провести обряд бракосочетания, вложил руку невесты в руки жениха, сиял, как отполированный самовар. Со всей своей щедрости он подарил молодым купон на три отпевания самим Папой Римским. Зачем он им, он так и не задумался, но был безмерно счастлив за своего бывшего наставника. В стороне, вытирая слезы моторного масла, стоял майор, так же счастливо сморкаясь в скатерть. Он резко вспомнил, что для всего Миллениума он является папочкой. Логично все продумав, он на тех же правах отца, отвел Зорин к алтарю и вручил свою любимую доченьку в руки бывшего католика. И подарок его был таким же, по истине отцовским. - И в подарок вам, дети мои, домик в Бразилии! Что бы вы там жили, припевали и росли маленьких деток…О, Боже, я стану дедушкой!- Алкоголь все же сильно подействовал на бедный механизм киборга. Максимилиан, не жалея слез, провозгласил тост за молодых.- Будьте счастливы! Все позже подходили к счастливой парочке, поздравляя их и одаривая с барской руки. У четы Андерсонов за вечер появился пингвин, Шакал , личный вертолет, набор кастрюль и сковородок, гроб, срезанная коса, коробка с средствами самобичевания, клык оборотня, книга о вкусной и здоровой пище и куча разных разностей, перечисление которых будет излишня. Водрузив все то на свой уже вертолет, подаренный Интегрой, молодожены стали прощаться. Их уже манил к себе их дом на краю земли. -Ты станешь крестным моего первенца, клыкастый, готовься!- Пытаясь перекричать гул вертолета, уже бывший падре по медвежьи обнимал Алукарда, Шакал которого так приятно оттянул карман пиджака. Высший вампир, не менее сильно прижимал к себе Андерсона, как самого близкого друга, кричал ему, что бы тот сам готовился, ибо он научит маленького бесенка стрелять. Девушки щебетали вокруг счастливой невесты, которая вытирала слезы косой Пипа, слушая советы от незамужних дам. Пип же, по-гусарски не думающий, глупо улыбаясь, подставлял голову Гансу, который умело сбрил все волосы, уже не такие нужные, после врученного подарка. Виктория, которая на свое счастье, избавилась от ненавистного гроба, рассказывала Зорин, как лучше его закрыть, что бы человек, которого туда засунут, не сумел выбраться. Рип с Уолтером наперебой рассказывал, как лучше готовить, как использовать книгу и вообще, чугунная сковородка пусть останется для муженька, если тот накосячит. - Для этого мы и подарили лапушке Зорин католический набор самоунижения! Садо-мазо нервно курит в сторонке!- тут же перебили наставления Хайнкель и Юмиэ. Они знали все лучше. И уже наконец гул вертолета умолк среди бархатной ночи, оставляя за собой только медленно встающее солнце. Хэллоуин закончился.