Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

POV Елена Выхожу из душа в клетчатых байковых пижамных штанах и черной футболке с, нарисованной на ней, мышью. От света болят глаза, все тело ломит, по-прежнему хочется, есть, а особенно сладкого. Выключаю бра над кроватью, забираюсь под одеяло и сворачиваюсь калачиком. Никак не могу улечься, постоянно шевелю ногами, наверное, скоро завяжу их узлом, в ушах все еще звучат слова Деймона о том, что он не может жить без меня и то, что это неправда. Тихо всхлипываю, вытираю, выступившие слезы, сильнее зарываюсь в одеяло. Он сейчас придет. Я же знаю его. Ему наплевать, как я и, что со мной. Он придет и заставит развлекать его, а я не могу не послушаться. Слез становится больше. Я же могла, у меня был шанс вырваться из этого. Почему я им не воспользовалась? Как я смогла допустить, чтобы Кетрин оказалась у него? Я, что, не знала, кто он? Слишком хитрый, слишком умный, слишком продуманный. Кетрин… моя сестренка. Один мой неверный шаг, и она навсегда останется инвалидом. Энзо, по приказу Деймона, может сделать с ней все, что угодно. Как же я умудрилась вляпаться в это? На лестнице раздаются шаги. Деймон. Я сжимаюсь в комочек и умоляю, чтобы он прошел мимо. Шаги останавливаются, открывается моя дверь. - Гилберт. Жмурясь от собственного бессилия поворачиваюсь к нему. Деймон стоит возле кровати в слабом луче света, идущего из приоткрытой двери, со стаканом воды, шоколадным батончиком и пачкой обезболивающего в руках. - Пей, - он бросает пачку на кровать. - Что это? – я с опаской смотрю на него. - Цианид, - его лицо не выражает никаких эмоций. - Опять снотворное..? – я осторожно беру пачку в руки. - Елки, Гилберт! – он закатывает глаза, - на упаковке написано, что это!! Пей! Я непонимающе моргаю. - Зачем ты мне это принес? - Ты совсем дура? – он в упор смотрит на меня, - Гилберт, я живу с тобой пятый месяц. Я прекрасно знаю, что означает, если ты рыдаешь, бросаешься на стены, шарахаешься от холодильника и считаешь себя страшной! – пей, давай! Я смотрю на него во все глаза и продолжаю крутить в руках пачку. - А можно две? - Можно, - он смягчается. Вытаскиваю из пачки две таблетки, запиваю водой и отрицательно мотаю головой в ответ на, предложенный им шоколад. - Я не буду, спасибо. - Я тебя не спрашивал, - ледяные глаза просверливают меня насквозь, - это приказ, Гилберт. Вперед. Он кладет батончик мне на колени. И собирается уходить. - Стой! – я хватаю его за руку, - почему ты это делаешь? - Что? – он поднимает на меня глаза. - Почему ты не тронул меня, а помог? – я смотрю на него с непониманием и интересом. - Гилберт, я не садист, - Деймон устало вздыхает, - я просто очень не люблю глупость. Ты глупая. Поэтому тебе так часто достается от меня. Но сегодня тот редкий случай, когда ты не виновата. Ты не виновата в том, что тебе плохо,- его ледяные глаза встречаются с моими, полными слез, - а теперь ешь конфету, иначе я разозлюсь и выпорю тебя. - Посиди со мной, пожалуйста? - я с надеждой смотрю на него. Деймон вздыхает, закатывает глаза, но, тем не менее, опускается на край моей кровати и устраивается на подушках. Я открываю батончик и откусываю маленький кусочек. Как же вкусно. - Будешь? – протягиваю ему шоколад. Деймон отрицательно качает головой. Это очень странно. Мне казалось, что за сладкое он продаст родину. - Расскажи мне что-нибудь, - он выдергивает из под меня одну подушку и закидывает себе за спину. - Что? – я на мгновение перестаю жевать. - Не знаю, - он прикрывает глаза, - что-нибудь такое, чтобы я перестал жалеть о том, что ты страдаешь на соседней половиной кровати, пожирая мой шоколад, а не стонешь подо мной. Мгновенно заливаюсь краской. - Могу рассказать, как мы с Кетрин в пятнадцать лет постригли нашего пуделя. - Еще варианты, - он недовольно хмыкает. - Хочешь, расскажу, как мы попали в модельный бизнес? – батончик, к сожалению, кончается. - Неа, - он зевает, - не хочу. - Как на наше шестнадцатилетние Кетрин напилась и полезла на дерево целоваться с птицей? – я начинаю злиться. - Гилберт, а у тебя есть истории не о Кетрин?! – рявкает Деймон и садится на постели. Я удивленно замираю и смотрю на него во все глаза. - У тебя вообще была кода-нибудь своя жизнь?! Не с Кетрин, не для Кетрин?! – он сердито смотрит на меня, - расскажи мне про Елену! - Я не знаю, что рассказать… - я опускаю глаза. - В этом-то и проблема, - его голос становится чуть тише, - тебе нечего рассказать о себе, потому что тебя просто нет. Расскажи мне. Просто расскажи, что у тебя в голове. Звучит совсем не, как просьба. - Я читала, что, если пьешь гормоны, месячные проходят безболезненно, - неожиданно для себя самой, выпаливаю я, - а у меня, видишь… совсем не так… - Гилберт, - он усмехается, - поверь мне, ты еще не худший вариант, - Ребекка глотала так много обезболивающих, что ее только от меня трижды увозили в больницу с передозировкой. - Ничего себе, - я наклоняюсь к его плечу, - можно? Он кивает, и я аккуратно устраиваю на нем голову. - Кетрин говорила… - Выпорю! Я затихаю. Веки становятся тяжелыми, и я сама не замечаю, как засыпаю. Утро начинается, как в аду. - Гилберт, подъем!!! – мне в спину прилетает яблоко. Я открываю глаза и морщусь от яркого солнца. - Сальватор, ты с ума сошел..? – Деймон стоит в дверном проеме в темно серых спортивных штанах и черной майке – борцовке. - Вставай, сказал! – он бросает в меня второе яблоко, - мы идем на рынок! - Я никуда не пойду, - с головой залезаю под одеяло. - Гилберт!!!! – от его крика я вздрагиваю. Деймон стаскивает с меня одеяло и выразительно смотрит грозными глазами. Сопротивляться бесполезно. Сползаю с кровати и плетусь в ванную. Быстро принимаю душ, надеваю любимое бледно розовое кружевное белье, короткие рваные джинсовые шорты и вдруг меня осеняет. Выхожу в коридор и юркаю в спальню Деймона. Там среди кучи рубашек, лежащих на кресле выбираю одну из своих любимых – белую с а-ля карандашным рисунком на спине и части рукава. Надеваю ее, завязываю узлом на животе и заворачиваю рукава. Быстро возвращаюсь к себе, скручиваю мокрые волосы в пучок, одеваю тканевые сланцы, закидываю на плечо бежевую сумку из мешковины, и, на ходу засовывая в нее темные очки, бегу вниз. - Ух ты, - Деймон, при виде меня расплывается в улыбке, - мне нравится. Он подходит ближе и внимательно смотрит на мои руки. - Где кольцо? - На месте, - шевелю пальцами у него перед лицом, - ну, что, идем? - Не спеши, - он снимает с моего плеча сумку, бросает на пол и шагает к стене, подталкивая меня перед собой. - Деймон… - То, что я пожалел тебя ночью, еще не значит, что я вдруг стал хорошим, - его голос хрипнет. Он запускает руки под рубашку, и моя кожа моментально становится слишком чувствительной. - Деймон… - Заткнись, - он жадно целует меня, и я, сдавшись, прижимаюсь к нему всем телом и обнимаю за шею. - Гилберт, - наконец он отстраняется от меня,- тормози. Тебе сегодня нельзя. Я разочарованно хнычу что-то и снова притягиваю его голову к себе. - Тогда зачем ты начинал? - Потому что, я плохой, забыла? – он снова целует меня, и я, действительно, забываю обо всем на свете. Деймон ласкает мое возбужденное тело, прикусывает губы, до боли сжимает грудь. - Как же я тебя ненавижу, - шепчет он в мой приоткрытый рот и больно хватает за предплечье. - Я тебя тоже… - рычу я. Пытаюсь укусить Деймона за губу, но он уворачивается, больно шлепает меня по попе, разворачивает лицом к стене, заставляет поднять руки и до плеч забирает, уже развязанную, рубашку. - Ненавижу… - шепчет он, проводя рукой по моему позвоночнику, и расстегивает замок на лифчике. Я издаю протяжный стон, когда его губы касаются моей обнаженной спины, а руки обнимают разгоряченное тело и ложатся на грудь. - Мне нравится, когда ты такая, - рычит он мне в самое ухо, прикусывая мочку. - Какая? – я уже не помню где я и кто я. - Послушная, - шепчет Деймон, - покорившаяся. Ты ведь сделаешь все, лишь бы я не остановился. - Что? Нет! – я пытаюсь вырваться из забытья, но безуспешно. - Как это «нет»? – он хрипло усмехается, - ты моя игрушка, Гилберт, - он прижимается ко мне всем телом, - я буду делать все, что захочу. - Нет! – пытаюсь вырваться от него, но он снова смеется. - Не дергайся, Гилберт, - он жарко дышит мне в шею, - ты проиграла эту войну, когда подпустила меня к тому, что тебе дорого. Деймон кусает меня за плечо, и я вскрикиваю от боли, неожиданности и возбуждения. В одно движение, он срывает с меня рубашку и лифчик, оставляя в одних шортах, стаскивает с себя майку, резко разворачивает меня лицом к себе и вдавливает в стену своим телом. Я в прямом смысле задыхаюсь от удовольствия. - В принципе, не так плохо быть твоей игрушкой… Он хищно улыбается и отстраняется от меня. - Тебе сегодня нельзя, - хрипло повторяет он и снова прижимается ком не, - но, будь уверена, я на тебе отыграюсь. - Как..? – я шумно выдыхаю. - Ого! – ледяные глаза светятся озорным блеском – я еще не придумал. Но, обещаю, Гилберт, тебе это не понравится! Он жадно целует меня и отпускает. - Все! Идем за яблоками. С разочарованным стоном сползаю вниз по стене. Обломщик. Выхватываю из рук Деймона виноградину, которую он пытается попробовать у одного из прилавков, и, с веселым смехом, отправляю себе в рот. - Детка, не дурачься, - он нежно берет меня за руку, притягивает к себе, и, глядя влюбленными глазами, еле слышно шепчет мне в самое ухо, - Гилберт, то, что я здесь не могу размазать тебя по стене, не значит, что я не сделаю этого дома. Мгновенно сдергиваю очки с его носа и отбегаю в сторону. Ну и пусть. Пусть дома он устроит мне мой персональный ад. Мне плевать. Все равно, рано или поздно он разозлится за что-то, и мне достанется. А так хотя бы сейчас я могу побыть счастливой. Просто влюбленной, просто любимой, просто его невестой. Деймон оказался прав, ходить с ним по рынку просто нереально. Нас фотографируют и покупатели и продавцы, ему улыбаются, просят сфотографироваться и оставить автограф. Сейчас он кажется вежливым и милым. Да, мир прав, Деймон Сальватор – гениальный актер. Никто даже не представляет себе, насколько. Деймон закрывает дверь, бросает на окна быстрый взгляд и, убедившись, что они наглухо зашторены, швыряет Елену ну середину комнаты. - Гилберт, ты бессмертная?! – он подходит к ней, подхватывает за руки и снова толкает на ковер, - что это было за шоу?! - Я… - она испуганно смотрит на него. - Кукла!!! – она вздрагивает от его крика, - ты всего лишь кукла, Гилберт!!! Он нагибается, берет ее за локоть и подтаскивает к дивану. Деймон садится, бросая ее на пол у своих ног. - На колени! Она поднимает на него глаза полные слез. - На колени!!!! Зажмурившись, Елена послушно встает перед ним на колени. - Раздевайся! – он брезгливо смотрит на нее, - ты не слышишь меня?! – звонкая пощечина обжигает ее щеку. Елена, глотая слезы, снимает рубашку, потом лифчик и тянется к поясу шорт. - Стоять! – его голос заставляет ее вздрогнуть, - руки за спину! Она подчиняется. Деймон садится на край дивана и кладет ладони ей на грудь. Елена невольно вскрикивает. Его прикосновения грубые и жесткие, но, тем не менее, приятные. - Ааах… - она закусывает губу, чтобы не застонать. - Расскажи мне, - тихо говорит он. - Что? – она непонимающе смотрит на него. - Про Кетрин, - он хищно сверкает глазами, - Расскажи мне про Кетрин. - Что..? Зачем..? – она морщится от боли. - Я. Сказал. Расскажи. Мне. Про. Кетрин. – он продолжает терзать ее грудь. - Что именно? – обессиленно выдыхает она. - Не знаю. Что-нибудь, - он пожимает плечами, - расскажи, что было после той трагедии. - Деймон… - он замахивается и она жмурится от страха, - мы вызвали скорую… - в глазах Елены темнеет, когда он сильно сжимает между пальцами ее сосок, - вернулись родители… она все время плакала… Деймон, я не могу! - Что не можешь? – он не отпускает ее, - вчера ты готова была говорить о ней постоянно. Ты вообще в курсе, что у тебя есть своя жизнь. Думаешь, она ради тебя поступила бы так же? Ты два года жила только мыслями о том, чтобы помочь ей! Ты не виновата в том, что случилось! Подумай, какой была бы твоя жизнь без всего этого! Ты бы уж точно не стояла полуголая на коленях посреди гостиной перед мужчиной, которого терпеть не можешь, и не рыдала бы! Ради нее ты готова унижаться до последнего, почему она не думает об этом?! Не заботится о тебе?! Почему вынуждает идти на такое?! Ты целовала мне ноги, Гилберт!! Не просто ноги, обувь!! Грязную уличную обувь! Это даже для меня слишком!! И ты ведь сделаешь это снова! - Не сделаю! – Елена уже плачет навзрыд. - Сделаешь, Гилберт! – он усмехается, - ты землю у меня под ногами жрать будешь, если я прикажу! Ради Кетрин! Из-за Кетрин!!!! - Не буду! – ее лицо красное от слез и стыда. - Проверим?! – усмехается Деймон, достает из кармана телефон, находит контакт «Энзо» и разворачивает экраном к Елене. - Не надо!!!!!! – она в истерике кидается на пол к его ногам, но он неожиданно резко встает и отходит в сторону. - Ты даже не человек, Гилберт, - он смотрит на нее сверху вниз, - люди так не опускаются. Люди находят другие способы. Ты хочешь, чтобы я уважал тебя, но, как я могу, если ты сама себя не уважаешь? Кетрин не стоит этого. Е-ле-на. Он бегом поднимается по лестнице, а когда, спустя несколько минут, снова спускается в гостиную, уже в джинсах и черной футболке, Елена все еще сидит в той же позе. - Я по делам, - он холодно смотрит на нее, - когда вернусь, не знаю. Но ты должна быть дома. Он громко хлопает дверью.