Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

POV Елена Горячая ванна смывает весь кошмар последних часов. Вытираюсь мягким полотенцем, одеваюсь в любимые джинсы – бойфренд и белую майку с Гарфилдом. С первого этажа раздается звонок моего телефона. Бегом спускаюсь по лестнице и, не глядя на экран, отвечаю. - Мисс Гилберт? - Да, Джереми. - Мисс Гилберт, к Вам гости. - Деймона нет, - я хмурюсь. - Я знаю… - голос охранника звучит очень странно, - но этот человек второе и последнее исключение из правил. Он может входить в этот дом, когда захочет без присутствия и ведома мистера Сальватора. Даже так! - И кто же это? – мне вдруг становится как-то очень неспокойно. - Это… - Джереми запинается, - это его брат. В дверь стучат. Я вешаю трубку и неуверенно нажимаю на ручку. На пороге стоит молодой парень, явно моложе Деймона, с русыми волосами, зелеными глазами и доброй улыбкой. Это. Брат. Деймона? - Привет, - я стараюсь, вести себя естественнее, но, видимо, мне это не совсем удается. - Привет, - он улыбается, - ты, должно быть, Елена? Я Стефан, брат Деймона. Машина Деймона останавливается у небольшого загородного дома с белым забором. По всему участку растут кусты алых роз. Их ростки Деймон привозит со всего мира из поездок, как будто, они, действительно, могут помочь. Деймон открывает водительскую дверь и выходит из машины. Наверное, только в этот дом он приезжает один, без водителя, охраны или компании. Открывается входная дверь и на крыльцо выходит пожилая женщина с лицом, словно, изрытым оспинами, в длинном старомодном платье, таком же фартуке и с немыслимой прической, напоминающей дреды. -Привет, Аяна! – Деймон берет в руку бессчетное количество пакетов с продуктами и хлопает крышкой багажника. - Здравствуйте, Деймон, - она кивает ему и начинает медленно спускаться по ступеням. Даже не запирая машину, он убирает ключи в карман, собирает с земли оставшиеся пакеты и идет по дорожке к дому. - Как она? – Деймон нагибается и целует женщину в щеку. - Как обычно, - Аяна подхватывает пакет, у которого вот-вот оторвется ручка, - смотрит «Поющие в терновнике», вяжет и ждет Вас. - Она не меня ждет, - Деймон поднимается на крыльцо. POV Елена Ставлю на журнальный столик перед Стефаном чашку чая, и сажусь в кресло напротив его. - Ты брат Деймона? – мне до сих пор не верится. - Ну, да, - он делает глоток, - по отцу, разумеется. - По отцу? – я удивленно вскидываю брови, - почему, разумеется? - Ну, логично, что матери у нас разные, - он с сомнением смотрит на меня, и, заметив, что я ничего не понимаю, продолжает, - у нас общий отец. Мама Деймона умерла. Я округляю глаза. - Ты не знала? – Стефан хмурится. Отрицательно качаю головой. - А, за что, по-твоему, Деймон так ненавидит отца? - Не знаю… - я смотрю на него во все глаза. - Он винит его в том, что произошло с его мамой, - Стефан ставит кружку на столик,- и не безосновательно, в принципе. Отца очень подкосила гибель Джозефа. - Что..? – у меня внутри все обрывается. - Ууу, - Стефан слабо улыбается, - так тот газетный бред и есть официальная версия? Это вранье, Елена. Деймон родился очень слабым. Врачи ставили ему срок максимум два года. У отца тогда только начинался его подъем по карьерной лестнице, и ребенок-инвалид был ему не нужен. Так же как и история о том, что он отказался от своего сына. И он купил свидетельство, о том, что один из близнецов умер. Но их мать, которая и так с трудом перенесла все, что произошло, наотрез отказалась отдавать сына. И они развелись. Отец забрал Джозефа, бросил бывшую жену и Деймона без денег и жилья. Через год он женился на Изабель, моей матери, еще через год родился я. Джозефу было шесть лет, когда его сбила машину около нашего дома. На глазах у отца. Мама до сих пор говорит, что не знает, как отец смог все это пережить. Я не помню этого, но мама и бабушка рассказывали, что он упал на колени рядом с местом, где лежало тело, и просидел там до самых похорон. А на похороны приехала мама Джозефа. И отец узнал, что Деймон жив, и, вполне, дееспособен. Мать ребят была… как бы тебе сказать… не в себе. Она так и не смогла перенести предательство мужа, болезнь одного сына, разлуку со вторым. Да и весть о гибели Джозефа, сильно по ней ударила. Отец отобрал у нее Деймона. Забрал к себе. Только вот смириться с тем, что его сын умер, он так и не смог. Я был еще маленьким, но я помню Джозефа. Так вот, он и Деймон абсолютно разные. Джозеф был мягким, послушным, очень добрым. А Деймон… это Деймон. Я помню, что Джозеф очень любил играть в мяч. Он почти каждый вечер играл со мной. Мы садились на лужайке перед домом и могли часами бросать этот несчастный мяч друг другу. А Деймон не любил ничье общество. До меня ему, в принципе, не было никакого дела. В прочем, так же как и до всех остальных. Отца это ужасно злило. Он хотел, чтобы сын ходил с ним на озеро рыбачить по выходным, как Джозеф, чтобы он выходил вечером во двор встречать его, чтобы читал стихи на семейных праздниках. Он пообещал Деймону, что, если он будет хорошо себя вести, то на рождество он отвезет его к матери. Это был единственный период в жизни, когда я видел Деймон таким. Он слушался. Беспрекословно и всех. Он делал все, что ему говорили. Как собачка исполнял любые команды. Один раз его отпустили погулять, он пошел к соседям и попросил у них одну розочку с их розового куста. Ему разрешили взять сколько угодно, эти розы никому не были нужны, но он взял одну и высушивал ее, вложив между страниц какой-то толстой книги. А за день до Рождества, когда Деймон уже собрался и ждал отца, чтобы тот отвез его к маме, она умерла. Отец вернулся поздно. Уже совсем стемнело, а Деймон все сидел на крыльце, вцепившись в свою сумку, и ждал его. И, когда он, наконец, приехал и сказал, что они никуда не поедут, потому что ехать не к кому, Деймон не плакал, он молча встал, ушел в свою комнату и замолчал почти на целый год. Я был первым, с кем он заговорил. Он часто забирался на дерево во дворе и сидел там часами. А я играл внизу, и иногда слышал, как он говорит сам с собой. Рассказывает что-то, кого-то изображает. Мне всегда ужасно хотелось пообщаться с ним, но он не говорил. А однажды я нашел около этого дерева ту самую засушенную розу, и принес ему. Он схватил ее, спрятал и, как коршун весь вечер сидел над книгой, где хранил ее, чтобы никто не украл. А ночью он пришел ко мне в комнату и сказал «Спасибо». Он попросил не рассказывать родителям, что заговорил, и я молчал. Потому что мне очень хотелось доказать ему, что я могу быть хорошим другом. Чтобы он не отталкивал меня. А потом родителям посоветовали отдать его в актерскую школу. И, к всеобщему удивлению, ему там понравилось. Преподаватели были от него в восторге, у него здорово получалось, его очень быстро сняли в кино. Только отец никак не мог забыть погибшего сына. А Деймон подрастал и осознавал, что по вине отца умерла его мать, что отец когда-то отказался и от него самого. Я люблю своего отца, но, понимаю, Дей ненавидит его заслуженно. Он сломал ему жизнь. Дважды. Первый раз, когда отказался от него, второй, когда отобрал у матери, и, наверное, приблизил этим ее смерть. Родители часто упрекали Деймона, что он не ценит то, что он жив. Постоянно сравнивали с Джозефом, ругались, что он не такой. Неужели, они не понимали, какой бред несут? Деймон всегда был одиночкой, но то, как они поступили с ним… в нем никогда не было жестокости. А из-за них появилась. По моему лицу текут слезы. Деймон. POV Деймон Вхожу в комнату и останавливаюсь у двери. Она сидит в ротанговом кресле-качалке и вяжет детскую шапку. Я даже предположить не могу, которую по счету. Отец Ральф де Брикассар на экране, размером в половину стены, рассказывает Мегги о том, что должен уехать. И, естественно, опять страдает. - Деймон! – ее лицо озаряет счастливая улыбка, - Аяна не говорила, что Вы приедете сегодня! Она всегда все от меня скрывает. - Не волнуйся, - я слабо улыбаюсь и иду к ней, - я не предупреждал, что приеду. - Как Ваши дела? – она безмятежно смотрит на меня, - Аяна рассказала, что Вы скоро женитесь. Она прочитала в газете. Вы знаете, - ее лицо становится загадочным, - она читает все, что о Вас пишут. Думает, что я не замечаю, а у нее повсюду Ваши фотографии. - Это ничего, - я сажусь на корточки возле нее и беру ее руки в свои, - как ты себя чувствуешь? - Очень хорошо. Посмотрите! – она протягивает мне эту чертову шапку, - это подарок, - она нагибается поближе ко мне и переходит на шепот, - к Рождеству. Он ничего и не подозревает! Она смотрит на меня такими счастливыми и даже озорными глазами, что я невольно жмурюсь, чтобы не заплакать. - Как жаль! – она мгновенно становится грустной, - Деймон, как жаль, что вы снова разминулись с Деймоном! По моему сердцу медленно проводят хорошо заточенным ножом. - Он, наверное, снова побежал гулять! Второй раз. - Вы знаете, он постоянно где-то бегает, что-то придумывает! Я думаю, он должен стать актером, как Вы! Третий. - Деймон, а, как вы думаете, у него получится? – она смотрит на меня такими глазами, словно от одного меня зависит судьба ее сына. Парадоксально, но, в принципе, так оно и есть. - Я думаю, что, наверняка…- поднимаюсь на ноги и отворачиваюсь к телевизору, - он опять уезжает от нее? - Ральф? – она мгновенно отзывается, - да… бросает все ради своей этой карьеры! Деймон, Вы знаете, у меня есть мечта. Когда мой сынок вырастет, хочу, чтобы он сыграл эту роль. Хочу, чтобы его Ральф не был таким остолопом! Ну, почему, он не может отказаться от части своей этой веры ради женщины, которую любит?! А вы могли бы? У Вас же есть невеста? А Вы любите ее? Вам нравится шапка? Сегодня безумное атмосферное давление, Вы знали? Деймон, а хотите бараний гуляш? - Тише, тише, тише… - я опускаюсь на колени рядом с ее креслом и кладу голову на ее руки, крепко сжимающие многострадальную шапку. - Спи моя радость усни… - она гладит меня по волосам, - в доме погасли огни… - я снова жмурюсь от боли, - птички затихли в саду… рыбки уснули в пруду… Вы обязательно должны познакомиться с Деймоном! – неожиданно вскрикивает она, - Вы даже не представляете себе, какой он хороший. Но, как же так получается, Вы уже столько раз приезжали, а все никак не застанете его! Ну, да он у меня такой непоседа! Наверняка, бегает где-то. Вот. А я вяжу ему шапку. Это подарок. На Рождество. Он приедет. Он обязательно ко мне приедет. А я его жду. Он вот убежит куда-нибудь, а я сижу тут у окна и его жду. Вот так вот… - Мне пора, - не заметил, в какой момент у меня сел голос. - Вы не дождетесь его? – она поднимает на меня грустные глаза. - В другой раз, - я целую ей руки, поднимаюсь и быстро иду к двери. Уже у машины меня догоняет Аяна. - Вы верите, что когда-нибудь она Вас узнает? Я поворачиваюсь, и какое-то время молча смотрю на нее. - Нет. Она подходит ко мне почти вплотную и проводит теплой мягкой ладонью по моему лицу. - Ваша мама любит Вас. - Вот, возьмите, - протягиваю ей толстый конверт с деньгами, открываю дверцу машины и сажусь за руль. Стыдно признавать, но это выше моих сил. Женщина, которая двадцать два года ждет с прогулки своего шестилетнего сына – слишком даже для меня. Особенно, когда она рассказывает об этом тому самому сыну. Которому двадцать восемь, он стал актером, как она и хотела, и эта несчастная шапка уже точно не налезет ему на голову. Никакие физические пытки в мире, не переплюнут ее боль. Как же он мог? Если бы не Стеф, я бы давно похоронил этого урода на трех разных кладбищах. Но вот только он и его отец тоже. Вернее, как раз ему-то он и отец. Если я сделаю это, чем я буду лучше? POV Елена Стефан уехал полтора часа назад, так и не дождавшись брата. Я сижу на диване в гостиной и смотрю «Поющие в терновнике». За моей спиной щелкает замок и открывается входная дверь. Я даже боюсь обернуться. Его шаги приближаются, но он проходит мимо меня и идет в кухню. - Мороженое будешь?! – он открывает холодильник. - Нет, спасибо, - сдавленно отзываюсь я, но быстро беру себя в руки, - если не сложно, принеси мне, пожалуйста, яблоко! Через минуту он появляется в гостиной, уже в одних джинсах, без майки, держа в руках ведро мороженного, ложку и мое яблоко. - О, они только узнали, что состояние Мери достается не им? – он вкладывает яблоко мне в руки и плюхается на диван рядом со мной. - Пока нет, но, видимо, сейчас узнают, - я стараюсь не смотреть на него. - А, - Деймон усмехается, - ну, прости за спойлер. Какое-то время мы оба молча жуем, пялясь в экран. - Первый раз смотришь? – он отрывается от своего мороженого. - Да. - Ну, и как тебе? - Он откажется от нее? – наконец, перевожу на него глаза. - Да, - Деймон смотрит на меня в упор. - Это жестоко… - я не могу отвести взгляд от его ледяных глаз. - Ты все знаешь? – его лицо не выражает никаких эмоций. - Да. Он молча отворачивается и снова утыкается в экран. - Деймон? Молчание. - Деймон? - Да, Деймон, Деймон, - он усмехается, - смотри кино, Гилберт! Я подчиняюсь, надеясь, завтра не прочту эту историю в журнале «Сплетник».