Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

POV Елена Вбегаю в дом, приплясывая от счастья. В сумке лежит свежий номер журнала «People». На обложке моя фотография и подпись «Только потеряв Деймона, я поняла, что он для меня значит». Внутри на два разворота интервью о нашем расставании и примирении. По сути, интервью давал сам Деймон. Вопросы прислали по почте и он сказал, что ответить. Но фотография-то на обложке моя! И имя под интервью стоит мое. Могла ли я пол года назад мечтать об этом? Ну, разве что, только мечтать. Открывается входная дверь. Я резко оборачиваюсь и бросаюсь к Деймону, протягивая ему журнал. - Посмотри! - Не сейчас, Гилберт! – он отстраняется от меня и, как есть, в ботинках и куртке идет на второй этаж. Я не понимаю своих чувств. С одной стороны, мне бы радоваться, что он не устроил истерику, не ударил меня, не облил грязью. Но мне почему-то просто обидно, что он не обратил на меня внимания. Ну, и катись к черту! Раз уж мне подарили свободный вечер, решаю провести его для себя. Долго валяюсь в ванной, болтая по телефону с Кэр, делаю медовую маску для тела, мажу лицо голубой глиной, волосы кокосовым маслом, не спеша смываю все это, одеваюсь в шелковые домашние штаны а-ля восточные шаровары и тоненький кружевной топик. Спустившись вниз и не обнаружив там Деймона, включаю очередную часть «Поющие в терновнике», разворачиваю телевизор экраном к кухне и открываю холодильник. Стефан успел рассказать мне, что Деймон очень любит фаршированную рыбу. И, судя по тому, что он не в настроении и продолжает сидеть наверху, времени, чтобы приготовить ее, у меня хватит. Когда в детстве мы с Кет приезжали в гости к бабушке на лето, она все время норовила научить нас готовить. Кет было не до этого, она гуляла от рассвета.. и до следующего рассвета. Домой приходила только на пару часов поспать и переодеться. Я никогда не любила шумных компаний. Почему-то всегда безумно уставала от них, мучилась, пытаясь найти тихое место, и, в конце концов, сбегала домой. Кетрин всегда торопилась жить, словно, зная, что с ней произойдет эта трагедия, которая на долгие годы запрет ее в том самом бабушкином доме, где когда-то она, практически, не появлялась. Когда я выкладываю готовую рыбу на блюдо, Деймон все еще не подает признаков жизни. Это уже странно. Если бы я была в чем-то виновата, он бы уже тридцать три раза наорал на меня, или ударил, изнасиловал, попытался задушить или утопить, но точно не отмалчивался бы в своей норе. Поднимаюсь на второй этаж и прислушиваюсь. Тишина. Подхожу к двери в его спальню. Оттуда не доносится ни звука. Он, что, сбежал через окно? Нерешительно открываю дверь и вхожу в комнату. Деймон, свернувшись калачиком, лежит на постели. Как был, в одежде, даже не разувшись. Все у меня внутри сжимается. Я подхожу ближе. - Деймон… Он не реагирует. - Деймон! – касаюсь его плеча, - Деймон!!! - Гилберт, не надейся, я не умер, - сдавленно хрипит он. - Что с тобой? – пытаюсь заглянуть ему в лицо, но он уворачивается, - Деймон? - Гилберт, - он приглушенно кашляет, - вали в свою комнату. - Деймон… - мое сердце обивается кровью. Невыносимо видеть его таким. - Деймон… - Я кому сказал?! – он пытается прикрикнуть на меня, но снова кашляет и, как мне кажется, хватается за сердце. - Я не уйду! – слышу я свой собственный голос. Деймон сдавленно смеется и оборачивается ко мне. Лицо бледное, гораздо бледнее, чем обычно, глаза красные, сухие губы немного дрожат. - Что с тобой..? – ошарашенно смотрю на него. - Нормально… - хрипит он, - завтра буду, как огурчик. По моему лицу бегут слезы. - Гилберт? – он снова кашляет, - что ты ревешь? - Мне тебя жалко, - всхлипываю я и отвожу глаза. - Ты радоваться должна, - Деймон, силясь, поворачивается на спину и подкладывает кусок одеяла себе под голову, - твой мучитель наконец-то получает по заслугам. - Не говори так! – бросаюсь к нему, падаю на колени возле кровати и прижимаю к губам его руку, она горячая, как огонь, - у тебя жар… - поднимаю на него испуганные глаза. - Жар не так страшно, - он с трудом улыбается. С ума сойти, но даже в таком состоянии, он умудряется быть сексуальным. - Хуже, когда у тела вообще нет температуры, - он пытается приподняться на локтях, но сил не хватает, и он падает обратно на постель, - твою ж мать… Этак картина становится последней каплей. Слезы застилают глаза, я пытаюсь смахнуть их рукой, но с каждой минутой это оказывается все труднее. - Гилберт, хорош, - он закатывает глаза, - я еще жив. - Не лежи так, - я поднимаюсь с пола и тяну его за рукав куртки, - тебе нужно раздеться и лечь под одеяло. - Какая ненасытная баба, - ворчит Деймон, но, поддавшись, все же отдает мне куртку, - я чуть живой, а она все равно пытается меня раздеть. Если бы не его кашель через каждые полминуты, я бы, наверное, искренне посмеялась. Положив его куртку на стул, я аккуратно снимаю с него «казаки», носки и тянусь к ремню. - Гилберт, - хрипит Деймон, - мне надо в душ. - С ума сошел?! – я вспыхиваю, - тебе нельзя! - Гилберт! – он заходится новым приступом кашля, - я непонятно сказал? Затравленно смотрю на него. У меня не хватит сил спорить с ним, даже, когда он в таком состоянии. - Помоги мне, - он с трудом садится на кровати, и я подхватываю его под руку. Его тело, практически, обжигает меня. С трудом переставляя ноги, Деймон доходит до ванной, с моей помощью, раздевается и, опираясь о стену, ступает под душ. Спустя пару минут, у него начинают стучать зубы, он выключает воду и сползает по стене на стул около ванной. Подаю ему полотенце, помогаю вытереться и вернуться в комнату. У комода он останавливается, открывает ящик, и через пару минут моему взору предстает удивительная картина – Деймон в серой клетчатой байковой пижаме. Ужасно это признавать, но ничего милее я не видела в жизни. Быстро расстилаю постель и помогаю ему лечь. Укрываю одеялом, подкладываю под голову еще одну подушку, чтобы он перестал кашлять. - Я сейчас принесу тебе горячий чай и градусник, нужно померять температуру, - поправляю ему одеяло и собираюсь уходить. - Гилберт, - он ловит меня за руку, - зачем ты это делаешь? - Что? – непонимающе смотрю на него. - Заботишься обо мне… Мгновенно заливаюсь краской. - Надо бы сварить куриный бульон… - высвобождаю руку и снова делаю попытку уйти. - Я не буду бульон, - он снова хватает меня за запястье, - я буду тебя. - Деймон, - я продолжаю краснеть, - у тебя температура. - Ладно, - он, покорившись, отпускает мою руку, - принеси мне жаропонижающие. И себя, - он, силясь, улыбается, но видно, что ему очень плохо. Спустившись на первый этаж, достаю телефон и набираю номер Клауса. - Елена? – он отзывается на втором гудке. - Ник, Деймон заболел, - мой голос дрожит, и, по-моему, Клаус чувствует это. - Вот черт… - он порывисто выдыхает, - мы сегодня три часа снимали в ледяной воде. Как он?! - Плохо, - на глаза опять наворачиваются слезы, - вы сможете… обойтись без него завтра? - О чем ты, Елена! – Клаус едва ли не вскрикивает, конечно же! Пусть приходит в себя. - Хорошо, - я счастливо улыбаюсь, сквозь подступившие слезы, - спасибо! Возвращаюсь в комнату с подносом, на котором расставлены чашка с чаем, стакан с водой, упаковка жаропонижающих и градусник. Протягиваю градусник Деймону, и, к моему удивлению, он без споров и пререканий, принимает его. Спустя пять минут мои глаза едва ни выскакивают из орбит. Сорок и восемь… еще полтора градуса и Деймон труп… странно, но после всего, что он сделал со мной, эта перспектива меня совсем не радует. Сажусь на кровать, рядом с ним, помогаю ему подняться и выпить лекарство. - Гилберт, - тяжело дыша, он опускается на подушки, - дай мне медведя. - Что? – непонимающе смотрю на него, - какого медведя? - За дверками в комоде,- он снова кашляет. Удивленно глядя на него поднимаюсь и открываю дверцу комода. Там, и правда, сидит довольно старый плюшевый медведь. Беру его в руки и нерешительно смотрю в черные глазки-пуговки. - Ты уснула? – хрипит Деймон у меня за спиной. Подаю ему мишку, и он мгновенно прижимает его к груди. - Твоя детская игрушка? – сажусь на край его кровати. - Да, - он медленно отодвигается поближе к середине, освобождая мне побольше места, чем абсолютно шокирует меня, - его купила мне моя мама. - Мне странно видеть тебя таким, - устраиваюсь рядом с ним и кладу руку на его разгоряченный лоб. - Гилберт, ты не поверишь, - он с трудом усмехается, - мне самому странно видеть себя таким. - Ты редко болеешь? - Примерно раз в десять лет, - он замолкает, но внезапно снова начинает говорить, - когда я жил в доме отца, никогда не признавался, что мне плохо. Даже не могу объяснить почему. Не хотел, чтобы он видел меня слабым. А, может, боялся, что, если заболею, то снова не оправдаю его надежд, и он откажется от меня. Так же, как при рождении. - Ты очень обижен на него? – тянусь к ночнику и выключаю свет. - Не знаю, - он слабо качает головой, - уже не пойму. Раньше был обижен. Потом мне стало все равно. Или я просто убедил себя в этом. Он никогда не любил меня. Я это чувствовал. Всю жизнь он сравнивал меня с братом. И всю жизнь не в мою пользу. Я бы многое отдал, чтобы вернуть Джозефа. Но, увы. Я смотрю на него во все глаза. - Мы с тобой очень похожи, Гилберт, - он улыбается через силу и задавливает очередной приступ кашля, - я бы хотел спасти брата, ты сестру. Только, в отличие от меня, у тебя еще есть шанс все изменить. А мне Джозефа не воскресить, как ни старайся. Тебе в этом плане повезло больше. - Деймон, ты поможешь мне? – не знаю, как у меня хватает смелости на этот вопрос, - Кетрин нужно сделать операцию в этом году, иначе с каждым годом это будет все труднее и труднее. Можешь дать мне денег? Я обещаю, что верну тебе все до копейки, и даже больше. Я буду делать все, что ты скажешь. Я даю тебе слово. Он пристально смотрит на меня и молчит. - Ты поможешь? – мой голос дрожит. Еще ни разу за эти два года шанс спасти сестру не был так близко. Он же не монстр. Он не монстр… - Неа, - Деймон слабо качает головой. - Почему?! – я сама слышу, сколько отчаяния в этом вопросе. - Гилберт, - он тяжело вздыхает, - поверь мне, Кетрин гораздо безопаснее для окружающих, в том состоянии, в котором она пребывает сейчас. И тут меня обжигает догадка. - Деймон, - я испуганно смотрю на него, - та несовершеннолетняя девушка, с которой ты переспал… это была Кетрин? - Ну да, - он спокойно смотрит мне прямо в глаза. - Тот подарок на день рождения прислал ты..? - Ну да. - Ты хотел изуродовать ее..? - Ну да. - А как же… - я шумно выдыхаю, - как же коробка..? Там ведь было мое имя. - Ну да. - Ты знал, что она откроет ее? - Подозревал, - он слабо улыбается, - Просто скажи, как долго вы не открывали вторую? - Долго… - я удивленно хлопаю глазами, - я вообще не знаю, куда она делась. Так взорвались бы обе коробки? - Если бы их не поздно открыли, - на его лице нет никаких эмоций. - А, если бы первой коробку открыла я? - Не открыла бы, - он снова усмехается, - но, если вдруг это бы произошло, врач, на которого ты так усиленно пытаешься заработать, сделал бы тебе операцию, как только это стало бы возможно. Сказать, что я в шоке, не сказать ничего. - А, то, что мы встретились сейчас..? – я едва ворочаю языком. - Не, Гилберт, это совпадение, - он приподнимается на подушках, - я даже не сразу узнал тебя. Я молча пялюсь перед собой. С ума сойти. - Как ты мог..? - Хорош, Гилберт, - он морщится, - не надо только выносить мне мозг. Если хочешь, возненавидь меня еще сильнее. Поверь мне, я переживу. - Почему-то мне совершенно не хочется тебя ненавидеть. Ужасно, но это правда. После всего, что он сделал мне. После всего, что рассказал только что, я не ненавижу его. Хотя когда-то ненависть была. В какой момент это изменилось? Как я смогла допустить то, что этот деспот перестал быть для меня самым большим чудовищем на Земле? Когда я начала заботиться о нем, и, что гораздо хуже, оправдывать его? - Температура спала, - я убираю руку с его лба. Он переводит на меня глаза и слабо улыбается. - Да, я заметил. Только сил совсем нет. - Хочешь кушать? Почему?! Почему вместо обвинений, проклятий и всего того, что должно было последовать за этой историей, с моих губ срывается именно это??? - Чем так вкусно пахнет? – он смешно морщит нос, и я улыбаюсь. - Фаршированная рыба, - я провожу ладонью по его лицу. - Ммм, - Деймон блаженно прикрывает глаза, - Стеф рассказал? - Да. - Принеси мне сюда, - несколько секунд он пристально смотрит на меня, - пожалуйста. Почти бегом скатываюсь вниз, кладу большой кусок рыбы в тарелку и, схватив приборы, спешу обратно. Первый раз обращаю внимание, как он красиво ест. - Очень вкусно, - он улыбается мне, - спасибо. Все внутри обдает теплом. Он бил меня, порол, издевался, заставлял целовать его обувь. Он нахамил моим родителям и изуродовал мою сестру. Черт. Черт! Черт! Черт! - Будешь? – он протягивает мне кусочек на вилке. - Нет спасибо, - я вру, есть хочется безумно. - Ешь! – он пододвигает вилку ближе, и я поддаюсь. Надо будет похвастаться бабушке. Получилось, и правда, вкусно. Отношу вниз посуду и возвращаюсь к Деймону. Температура явно спала, и, довольно, сильно, так как он сам осилил дойти до ванны, помыть руки. Деймон ложится обратно в постель, а я устаиваюсь у него под боком, глубоко вдыхая вечный Шанель, которым его тело пахнет даже после душа. - Гилберт, - тихо зовет Деймон, - расскажи мне что-нибудь. - Хочешь, расскажу, как первый раз сама пекла пирог с капустой и чуть ни сожгла бабушкин дом? - Хочу.