Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

POV Деймон - Какого черта ты творишь?! – Гилберт старший бросается ко мне, как только моя нога ступает на ковер в гостиной. - Занимаюсь любовью со своей девушкой, - злорадно смотрю на него. - Ты чудовище, - цедит он сквозь зубы, - ты позоришь ее перед нами, перед своими родителями! - Неа, - я продолжаю улыбаться, - это ты сейчас ее позоришь. Это мой дом. И в нем я буду делать все, что захочу. Не нравится что-то? Дверь открыта! - Ты хочешь, чтобы мы ушли?! – он сверкает своими выпученными поросячьими глазками, - мы уйдем! Только и она вместе с нами! - Нет, - я спокойно смотрю на его раскрасневшееся лицо, - она остается со мной, а вы, если хотите, можете идти. - А ты продолжишь издеваться над ней?! – он сжимает кулаки, и я отмечаю, что мой собственный кулак размером, примерно, с его голову, - если ты устроил такое, когда все мы в доме, то, что ты сделаешь с ней, когда мы уйдем?! - Ты, серьезно, хочешь это обсудить? – я усмехаюсь, - да ты извращенец, Грейсон. Ладно. Я буду трахать ее, а она орать. Ты слышал, как она кричала? Конечно, слышал. Испугался, что ей было больно? Черт с два, ей было хорошо. И, к сведению, обычно она орет так, что голос хрипнет. И, да, когда вы, наконец, все свалите и оставите нас вдвоем, я буду трахать ее, пока не вырублюсь, а это очень-очень-очень долго. Хотя, судя по всему, тебе сложно представить, что это может длиться дольше трех минут. Ну, и последнее, если посмеешь хотя бы попытаться забрать ее у меня, лечение твоей ненаглядной Кетрин моментально прекратится. Что скажешь? Какая дочь тебе дороже? - Ах, ты! – он делает шаг ко мне, продолжая сжимать кулаки. Очевидно, офисный планктон пошел убивать. Очень смешно. - Охрана!!!! – Гилберт с силой бьет по сигнальной кнопке на стене, бросается ко мне и вцепляется мертвой хваткой, - не смей его трогать, - шипит она на своего отца, и вот тут я, на самом деле, удивляюсь. Через секунду в дверях появляются Зальцман и еще два охранника. - Мои родители уходят, - цедит Гилберт, крепче прижимаясь ко мне. Грейсон сверкает глазами, хватает жену за руку и, под пристальным взглядом Зальцмана отправляется к двери. - Как ты ведешь себя?! – отец надвигается на меня, излучая ярость, гнев и страх одновременно. - А, как Вы себя ведете?! – Гилберт встает передо мной, - какое право Вы вообще имеете заявляться в его дом?! Вы отказались от него?! Так и валите! – она выставляет руки вперед, не давая ему возможности подойти ближе. - Елена, прекрати, - беру ее за плечо, но она вырывается. - Вы сломали ему жизнь! – Гилберт с силой бьет отца ладонями по груди, - Вы отказались от него! Из-за Вас умерла его мама! Вы в ногах у него валяться должны, а не мораль читать!! - Сын,- отец сжимает зубы, - угомони ее. Снова беру Елену за плечи, но она снова выпутывается из моих рук. - Вы хотя бы извинились? – она в упор смотрит на отца, - хоть раз за двадцать два года? Вы хоть понимаете, какую боль причинили ему? Джозеф давно умер. А Деймон вырос. И, поздравляю Вас, Вы потеряли обоих сыновей. Хотя могли, ведь, и сохранить обоих, - она всхлипывает, - я видела свидетельство о смерти. Его свидетельство о смерти. Вы заживо похоронили собственного сына. Зачем Вы приехали? Вас оскорбило, что весь мир теперь обсуждает выдуманную историю о братьях Сальватор? А, Вы знаете, как больно бывает признать, что самые близкие люди, тебя не любят? Что ты ни в чем не виноват перед ними, а они просто не любят и все. И даже не знаешь, что исправить, чтобы это изменить, потому что не виноват ни в чем. Деймон хороший человек, Вы плохой. Гилберт прижимается ко мне и утыкается заплаканным лицом мне в грудь. - Джузеппе, - Изобель кладет руку отцу на плечо, - нам пора. Отец белее мела. Он часто моргает, нерешительно смотрит на меня, и, вздохнув, идет вслед за женой. - До свидания, ребят, - Изобель нерешительно кивает мне через закрывающуюся дверь. - Ну, и что ты устроила? – Деймон с силой расцепляет руки Елены и немного отстраняется от нее. - Опять будешь злиться? – ее глаза смотрят на него с мольбой и какой-то непонятной надеждой. - Буду, - он касается ее губ, - ты опять устроила истерику передо мной. - Не перед тобой, - Елена обессиленно жмурится, предвкушая то, что сейчас произойдет, - перед твоими родителями. - Мне плевать на них, - его голос хрипнет, - ты устроила истерику передо мной, в моем доме. Я полчаса назад говорил тебе, что ты должна делать только то, что я приказываю или разрешаю - Но я защищала тебя, - Елена ежится под его взглядом. - Я не просил тебя об этом, - Деймон берет ее за подбородок и заставляет посмотреть в глаза, - ты нарушила правила. Опять. Деймон шагает вперед, подталкивая ее перед собой, подходит к, все еще накрытому, столу, в одно движение скидывает с него все содержимое, сажает Елену на край и встает почти вплотную к ней. Он снимает с нее футболку и лифчик, рывком сбрасывает свою футболку и внимательно смотрит на Елену. - Что еще? - Деймон… - она смущенно отводит глаза и сжимается, стараясь закрыться от него. - Что? - Деймон, я… - румянец медленно покрывает ее лицо, - я хочу подчиняться тебе, - еле слышно шепчет Елена, продолжая краснеть. - Повтори, что ты сказала, - его голос хрипнет. - Ты слышал… - Я от этого не стану добрее, - он касается пальцами ее лица. - Я знаю, - она поднимает на него глаза, полные слез, - знаю, Деймон, ты не изменишься. Это не сказка… но только с тобой я понимаю, что значит… быть в безопасности. Ты защищал меня. Ты пообещал, что рядом с тобой меня никто не обидит. И, если выбирать, между тем, чтобы справляться со всем одной, как раньше, или стерпеть все от тебя, но быть в безопасности, я лучше выберу второе. Я хочу быть твоей собственностью, Деймон. Только защити меня от всего остального. - Я жестокий человек, Гилберт, - он пристально смотрит на нее, - я буду издеваться над тобой, делать все, что придет мне в голову. А, если ты еще не заметила, фантазия у меня богатая. - Я знаю! – она ловит его руку и прижимает к губам, - но у меня нет другого варианта. Наверное, хорошо, когда он есть, когда можно получить все и сразу… но, видимо, со мной чудеса не происходят. Я больше не верю, что за мной приедет принц на белом коне и увезет в свой прекрасный замок. Ты сам сказал, ты не садист. Ты не навредишь мне. А все остальное… я вытерплю… По ее лицу текут слезы. Она смотрит на него в надежде увидеть хоть каплю жалости. Нет. Только похоть. - Ты уверена?- он пожирает ее глазами. - Да… Деймон отстраняется и наотмашь бьет ее открытой ладонью по щеке. Елена жмурится от боли, но не издает ни звука. Он закусывает губу, с интересом наблюдая за ней. Не дав ей, толком, прийти в себя, он бьет снова, уже по второй щеке. Елена стискивает зубы, но снова принимает удар молча. - Попроси меня, - хрипит Деймон. - Что..? – она поднимает на него ничего не понимающие глаза. - Попроси, чтобы я ударил тебя, - в ледяных глазах полыхает огонь. - Деймон… - Я сказал, прости! – он замахивается, но не ударяет, ожидая ее реакции. - Пошел ты… - Елена со злостью плюет ему в лицо и делает попытку спрыгнуть со стола, но он не позволяет ей этого сделать. Несколько секунд Деймон пристально смотрит, как страх заполняет каждую клеточку ее тела, а потом начинает хохотать, вытирая лицо рукой. - Ни хрена ты не покорилась, Гилберт! – он крепко берет ее рукой за подбородок, - тебя еще воспитывать и воспитывать. - Пусти, сволочь, - она несильно бьет его по руке. - Ну, конечно, - Деймон продолжает хохотать, - я ведь всегда делаю то, что ты просишь. В сотый раз повторяю, не отпущу. Я еще не наигрался. - А, что будет, когда наиграешься? – она с сомнение смотрит на него. - Гилберт… - он проводит пальцами по уголку ее губ, - я бы на твоем месте больше волновался, что с тобой будет, если я никогда не наиграюсь. Она вздрагивает и ловит его веселый взгляд. POV Елена У ножки дивана стоит ведро с растаявшим мороженым, которое Деймон не доел накануне вечером. Заметив его, он хищно улыбается и, стаскивая меня со стола, подходит к ведру и берет его в руки. - Гилберт, - он пожирает меня взглядом, от чего я мгновенно снова краснею, - ты в курсе, что я люблю сладкое? Он ловит меня, пресекая попытки сбежать, крепко прижимает к себе и с довольным лицом выливает остатки мороженого мне на грудь, плечи и спину. - Деймон!!! – пытаюсь вывернуться, но он крепко держит меня и звонко хохочет. Совсем, как ребенок. Он легко стаскивает с меня джинсы и трусики и оглядывает мое тело жадным, голодным взглядом. - Гилберт, - его губ касается похотливая улыбка, - ты вся липкая,- он подходит ближе, - и сладкая… Его голос хрипнет, а я теряю остатки здравого смысла. Бросаюсь к нему и прижимаюсь всем телом. - Гилберт!! – он подхватывает меня одной рукой и отрывает от пола, - какого черта ты творишь?! Ты вымазала меня этим мороженным! Он пытается сделать вид, что сердится, но в глазах пляшут веселые чертики. - Не жить тебе, Гилберт, - он закидывает меня на плечо и, несильно шлепая по попе, тащит к холодильнику. - Отпусти меня!!!! Деймон, отпусти меня!!!! – изо всех сил калачу его по спине, давясь от счастливого хохота. Он открывает дверцу холодильника и с довольным мурчанием достает оттуда банку шоколадной пасты. - Деймон, не надо!!!! – мой голос срывается на истошный визг. - Надо, надо, - он сажает меня на край кухонной тумбы, - я сейчас тебя готовить буду. Деймон открывает банку и начинает мазать ее содержимое мне на грудь и живот. Это смешно, щекотно и очень приятно одновременно. Закидываю голову, прикрываю глаза и перестаю бороться с этой стихией, по имени Деймон Сальватор. В чувства меня приводит звук открывающегося холодильника. У него закончилась паста? Решаю не открывать глаза, чтобы не пугаться заранее, так как я абсолютно не уверена, что он сейчас не достанет оттуда банку с маринованными огурцами. Минута и мне налицо льется что-то сладкое и липкое. Клиновый сироп. Отлично. - Гилберт, тут нормальное мороженое есть, - слышу я его довольный голос, и с воплем пытаюсь соскочить со стола. Увы, безуспешно. Он ловит меня и, крепко сжав мои руки, начинает водить по разгоряченной коже кусками холодного мороженного. Вырвавшись, выхватываю у него банку и, как попало начинаю бросать содержимое в идеальное тело моего злобно гения. - Маленькая, засранка!!!! – он бросается ко мне, и я с визгом кидаюсь в приоткрытую дверь ванной. Усеваю закрыть дверь до того, как Деймон хватается за ручку. - Гилберт! – он с силой бьет по дверь, - открой! Хуже будет! - Я останусь тут навечно! – стараюсь выровнять дыхание. - Трупом!!! – его голос становится суровым, - открой по-хорошему!!! - Боюсь, что по-хорошему уже не выйдет, - я чувствую, что его веселость пропала окончательно. - Ну, дрянь, я предупреждал тебя!! – Деймон с ноги выносит дверь и влетает в ванную. Я вскрикиваю от неожиданности и страха, а он больно хватает меня, швыряет на пол и нависает сверху. Не успеваю заметить, в какой момент, он раздевается. Деймон входит в меня резко и глубоко, затыкая мне рот поцелуем. От смеси мороженного, шоколадной пасты и кленового сиропа, мы прилипаем друг к другу, а после поцелуев на губах остается сладкий привкус. Спустя час мы вдвоем сидим в большой ванной, утопая в ароматной пене, и бросаем друг в друга резиновую утку. - Гилберт, у тебя на лбу шоколад, - сейчас он спокойный, веселый и даже милый. Вытираю лоб рукой и хочу опустить ее в воду, но Деймон хватает меня за запястье и облизывает пальцы. - Фу, - он морщится, - пена. Я хихикаю и, не отрываясь, смотрю на него. Как один и тот же человек может быть то таким очаровательным, то такой скотиной? В его джинсах, валяющихся на полу, начинает звонить телефон. Деймон закатывает глаза, и, обливая пенной водой все вокруг, тянется к своему карману. - Да, Энзо? – я напрягаюсь. - Это, что, шутка? – Деймон хмурится, - и, что ты сказал? Нет, ты все сделал правильно. Мое сердце пропускает несколько ударов. - Значит, больше не пускай их к ней, - его лицо не выражает никаких эмоций, - да, мне насрать, что они родители! Что такого они рассказали ей, что она бьется в истерике? Бросаюсь к нему, но Деймон, останавливает меня. - Даже так… - он слабо качает головой, - согласен, это странно. А впрочем, ты ведь предупреждал меня. Ладно, не бери в голову. Ты не мог этого предвидеть. Не пускай пока к ней никого кроме бабушки, хорошо? Спасибо, братка. До встречи. Он вещает трубку и медленно переводит на меня глаза. - После сегодняшнего визита твоих родителей у Кетрин был очередной нервный срыв, - ледяные глаза становятся привычно безразличными ко всему живому, - а, знаешь, что они рассказали ей? Что были сегодня у нас в гостях.