Глава 29
7 июня 2015 г., 04:09
Лу сидел за столом, пером черкая на плотном листе бумаги. Сегодня необходимый указ ему приходилось писать самому. Мойл все еще злился из-за стражников и был весьма недоволен тем, что альфа запретил дружить с бетой. Потому всячески выказывал свое недовольство. В том числе и демонстративно отказался писать что-либо для Лу. Именно поэтому сейчас мужчина и строчил сам, костеря омегу, себя за то, что так быстро привык к тому, что Мойл все писал сам. Альфа очень не любил нудную писанину и старался обходить ее стороной. Впрочем, сейчас выбора не было.
В дверь комнаты постучали, и на пороге показался темноволосый мужчина в годах.
— Господин, прибыл один из людей, что уезжал с королем в последний раз, — сообщил мужчина. — Он хочет с вами поговорить.
— Пригласи его, — оторвавшись от бумаг, кивнул Лу.
Мужчина исчез за дверью и вернулся через пару секунд. За его спиной был невысокий худощавый парень. По его одежде, по уставшему лицу было видно, что принес он плохие вести.
— Оставь нас, — поднявшись из кресла, проговорил Лу, чувствуя растущее волнение.
Оставшись вдвоем, Лу обогнул стол и указал рукой гостю на второе кресло у стола.
— Как тебя зовут?
Молодой альфа присел в кресло и отозвался тонким голосом:
— Фер, ваша светлость.
— О чем ты хотел поговорить? И почему ты прибыл один? Где Саджо и остальные? — задал вопросы первый советник, хмуро глядя на молодого человека.
Услышав их, Фер сильнее сжал пальцами шапку, что держал в руках.
— Понимаете, — залепетал альфа, — мы сражались и уже брали верх, когда раздался грохот. А потом было много пыли, очень много.
— Что произошло? — потребовал ответа Лу, склонившись над Фером.
— Замок начал оседать. Он рухнул, — заикаясь, ответил тот.
— Где на тот момент был король? — сжав кулаки до хруста, напряженно спросил Микро.
Фер опустил голову ниже, прикрыв лицо растрепанными волосами. Он не хотел отвечать на этот вопрос.
***
Тирас стоял на крепостной стене, в проходе так полюбившейся ему башни, и смотрел на дождь. Легкий ветер, скользящий в дверной проем, трепетал черные распущенные волосы и длинные полы верхнего халата. Озноб легкой дрожью проходил по телу. Сезон дождей начался спустя сутки после произошедшего. И продолжался вот уже неделю. Лу и Тирас как могли объяснили Рею, что произошло, и попросили никому не говорить. Мальчишка послушно покивал головой, сделав себе пометку вызнать все самостоятельно. Принц отчетливо ощущал, что ему пытаются внушить не совсем верную теорию случившегося. Юноша же восстановил силы довольно быстро, всего лишь три дня пролежал в постели с температурой. Как объяснил Либро, последствия сильно облегчила помощь Лу, иначе было бы намного тяжелее. Тирас старался изо всех сил не думать о том, что мог вообще умереть. На душе было неспокойно. Потому что первый советник посылал королю Мелану голубя, желая узнать, случилось ли что-то с семьей беты. Ответ пришел спустя два дня — ничего подозрительного не произошло. И так как с Реем и Рики тоже ничего не произошло, вывод, кто был в опасности, напрашивался сам собой. Оставался только Саджо. От него не было вестей. Никто ничего не знал ни про короля, ни про епископа Отто. Лу, согласившись с Тирасом, нашел двух шпионов богослужителя. Расспросил, но они тоже были в неведении, где их предводитель, что с ним. Они лишь подтвердили догадки беты и альфы, сообщив, что епископ не связывался с ними. Оттого Тирас и был подавлен все это время, гадая, что с супругом. Он был даже не в состоянии держаться привычно холодно. И почти все время проводил в башне, размышляя и молясь, чтобы с мужем все было в порядке. Там-то и нашел его Лу. Глядя в напряженную спину молодого короля, мужчина гадал, как ему преподнести новость, как юноша отреагирует. Но сказать необходимо было. — Ваше величество? — позвал Лу, от волнения сжимая руки в кулаки. — Да? — обернувшись к нему, спросил Тирас, не скрывая свое лицо за каменной маской. Волнение и страх четко вырисовывались. Казалось, юноша даже повзрослел на несколько лет, таким измученным он был. — Скорее всего, Саджо умер, — выпалил Лу, не в силах более терпеть. Ему мысль о смерти брата была невыносимой. Он хотел верить в то, что Саджо жив и здоров, просто где-то задержался. Но прибывший воин сообщил, что замок обвалился и похоронил под собой не только епископа, но и монарха. — Ясно, — коротко ответил Тирас и отвернулся лицом к дверям. Посмотрев на серое небо пустым взглядом, шагнул вперед, под струи дождя. Сейчас он инстинктивно слышал зов погоды, мелодию дождя. Мать-природа обещала утешить и успокоить, помочь сыну справиться с новостью. И пусть ее объятия не будут желанно-теплыми, зато самыми родными сейчас. В голове не было мыслей. Медленно Тирас шел под струями ледяного дождя, намокнув мгновенно и до нитки. Как и обещала Мать, он почувствовал ее присутствие, ее желание уберечь и защитить. И пусть холодными каплями по бледной коже. Перед глазами беты мелькнуло лицо супруга. Карие, холодные, словно застывший янтарь, глаза. А вот тёплые, словно растопленный мёд. Ироничная, насмешливая улыбка, но в то же время нежная. Сильный, жестокий, но любимый король, господин, супруг. Его больше не будет рядом. Он уже не придёт. Осознание этого было словно молния. Сердце кольнуло так сильно, что Тирас схватился за грудь. Сделав ещё пару шагов, осел на колени в воду. Тяжелые капли дождя стекали по нему, но он не чувствовал этого. Саджо! Широко распахнув глаза от потрясения, Тирас сжал пальцы в кулак и, замахнувшись, ударил по камню у своих колен. Из груди вырвался хрип, наполненный болью, а спустя миг он закричал, не в силах терпеть всепоглощающее отчаяние. Не спас, не смог! Слишком слаб, бесполезен! Удар за ударом по холодному камню, брызги воды смешивались с кровью из разбитых костяшек. Но юноша продолжал бить кулаками по камню и кричать отчаянно. Восемнадцатый день рождения Тираса оказался днем смерти самого любимого для него человека. — Ваше величество, — позвал Лу, шагнув к юноше, испугавшись за его душевное самочувствие. Такого его поведения альфа не ожидал. Тирас в ответ неожиданно замолчал, поднял голову вверх, уставившись невидящим взглядом в серое небо. Капли дождя смешались со слезами, вода стекала по его лицу, шее, одежде, мешаясь с кровью с отбитых костяшек рук, лежавших у колен, растекаясь вокруг короля красноватыми ручейками. А дождь все ласкал его тело, каплями стирая с лица слезы и унося чудовищную боль. — Саджо...***
Сколько прошло времени, Тирас не знал. Просто исчезло все, как только ему сообщили, что Саджо погиб. Что чувствовал юноша в тот момент, мог понять лишь тот, кто любил и потерял дорогого ему человека. Боль из-за потери, страх одиночества, всепоглощающее чувство вины — ведь они расстались, так и не поговорив. Тирасу не хотелось абсолютно ничего. Он не желал есть или пить, не чувствовал усталость или голод. В душе осталась только пустота. Однажды в комнату заглянул Рей с Рики на руках. Мальчику тоже было тяжело, он потерял родителя, отца, с которым только начал общаться, налаживать отношения. Но Рейдер держался, понимая, что от его слез никому легче не станет. А видя состояние отчима, старался ободрить его. Ведь в отличие от него Тирас не плакал, но почему-то именно от этого было лишь страшнее. Слезы — способ выражения боли, злости или радости. А когда их нет — что происходит с человеком? Присев рядом с Тирасом на постели, мальчик протянул ему Рики. Тирас на тот момент просто сидел и безразлично смотрел в никуда. При появлении детей он окинул их пустым взглядом. Увидев Рики, поднял тонкую дрожащую руку и коснулся кончиками пальцев нежной щечки. На миг лицо юноши стало живым, на нем мелькнули любовь и тепло, желание уберечь. Но он не мог никого защитить. Он слаб, ничтожен. — Я сейчас не в состоянии дать вам то, чего вы хотите и заслуживаете, — скрипучим голосом проговорил Тирас и отвернулся. — Прости! Рейдер хотел было сказать, что все не так страшно, как кажется, что жизнь все равно продолжается, главное — найти другую цель. Но, видя изможденного бету, промолчал. Что он знал о жизни, чтобы учить кого-то? Если он даже поддержать не мог как следует. Молча и тихо Рей с Рики на руках оставил юношу одного. Когда за ними закрылась дверь, Тирас просто повалился боком на постель и уставился пустыми глазами перед собой. Без Саджо ему нечем было дышать, незачем было жить. А если и было для чего существовать дальше, оно не казалось ему столь важным. Он хотел снова увидеть карие глаза супруга, попросить прощения и признаться в своих чувствах. Теперь Тирас понимал Саджо, понимал, каково ему было потерять любимого омегу. Но что от этого толку! Через пару минут дверь в комнату открылась вновь, впуская Морэ с подносом. Подойдя к постели, пожилой омега окинул юношу печальным взглядом. Пока решено было никому не говорить, что, возможно, король погиб, чтобы предотвратить панику в народе, но самые доверенные и близкие все же знали и скорбели. Окинув взглядом стол рядом с постелью, омега поджал губы. Уже неделю Тирас не прикасался к еде и лишь изредка пил простую воду. Он был поглощен горем, и Морэ казалось, что он стремится последовать за супругом, уморив себя голодом. Морэ и представить не мог, что смерть альфы так повлияет на юношу. Кто мог предположить, что всегда сдержанный бета так сломается? Но омега понимал юношу, потому что пережил смерть и супруга, и сына. Морэ знал, что найти силы жить дальше очень трудно, когда вера умерла вместе с любимым человеком. Тут не помогут ни уговоры, ни внимание других. Пока человек сам не захочет, не отыщет тот самый смысл, все бесполезно. — Вы снова ничего не ели, — все же посетовал Морэ, меняя подносы. — Но вам нужны силы, ваша светлость. Пожалуйста, поешьте. Посмотрев на короля, слуга ожидал ответа, но юноша молчал и смотрел в одну точку. Слугу он словно и не заметил. Вздохнув, Морэ развернулся к двери: — Отдохните, ваша светлость, вам нужны силы. Снова не дождавшись ответа, омега покинул комнату короля. Этим днем ему вновь придется сказать первому советнику, что поведение беты не изменилось. Альфа держался достойно и не показывал свои чувства. Да бывший король и не позволял. Он требовал, чтобы никто не раскисал, пока не проверят точно. Ведь не мог из всех солдат короля выжить лишь один. Не верил старик в это. И на данный момент он был единственным, кто руководил другими, не позволял стране оставаться без твердой правящей руки, не давал своей семье потерять веру.***
Рейдер стоял у кроватки Рики, глядя на него спящего. Мальчик гадал, что ему нужно сделать, чтобы вернуть все как было. Его мир только начал оживать, только все стало меняться к лучшему. Но лишь миг, и все рухнуло. Теперь у Рея не было никого. Ни папы, ни отца, даже Тираса почти не осталось рядом. Но Рейдер понимал, что сейчас не время для слез. И пусть сдержать их он не мог, пусть соленые капли падали на пеленки рядом с Рики, а на лице застыла вынужденная, болезненная улыбка... Утром он снова станет сильным. Ему нужно быть сильным! Ради Тираса и Рики. Он сможет стать сильнее!***
Лу сидел перед камином в своей комнате, смотрел на огонь и пил вино. На душе было паршиво, даже ссора с Мойлом отошла на второй план. Альфа понимал, что отец прав. Необходимо было убедиться, что Саджо действительно погиб. Для этого мужчина уже отослал людей к рухнувшему замку. Пока вестей не было. — Черт! — рыкнул альфа, сжав со всей силы медный кубок, согнув его. — Почему все так? Саджо, вернись уже! Ты не мог умереть. Отшвырнув кубок в камин, мужчина вскочил на ноги. Усидеть на месте или отдохнуть он не мог. Тревожило долгое отсутствие отчета по замку, волновало поведение младшего короля. И что делать, Микро просто не знал. В дверь постучали, и заглянул перепуганный страж с крепостной стены. — Господин, там люди какие-то приехали и требуют впустить их в замок. — Только этого не хватало, — прошипел Лу и поспешил на стену. Им действительно только войны не хватало. Кто мог прибыть в столь позднее время, альфа не знал, но у него было несколько предположений. Например, это мог быть Замен, решивший лично забрать сына, или еще кто-то, недовольный чем-то. Сейчас это было нужно ему, необходимость сорваться на ком-то уже несколько дней терзала. Ворвавшись в помещение, где было колесо, поднимающее ворота, Лу выглянул через окно наружу. Но ничего разглядеть не смог, слишком плотная пелена дождя и силен был шум капель, чересчур темно... Спросить он ничего не успел, потому что замер потрясенный, услышав отборную ругань. — Не может быть! — выдохнул Микро и кинулся поднимать ворота. Страж тут же поспешил ему на помощь, и, оставив его доделывать работу, альфа подскочил к самим воротам, сгорая от нетерпения. Когда ворота поднялись почти наполовину, мужчина, нагнувшись, скользнул под ними, устремившись к первому всаднику, что стоял перед воротами. Дождь, льющий словно из ведра, гасил факелы, не позволяя рассмотреть, ветер также стремился помочь воде, и звуки сильно искажались. Подскочив к черному коню, Лу схватил его седока за руку и стащил. — Что?! — возмутился наездник, уже в следующий миг оказавшийся зажатым в стальных объятиях. А Лу не сдерживал слез, впервые за последние годы позволил себе открыто выразить то, что сейчас чувствовал. — Что за черт?! — потрясенно спросил ночной гость. — Я рад, что ты жив, — выдохнул Лу, сильнее сжимая брата в объятиях.***
Тянулось время медленно или нет, Тирас не знал. Но в какой-то момент тело поддалось усталости, и глаза закрылись сами собой, погружая юношу в беспокойный сон. Поэтому Тирас не слышал тихих крадущихся шагов, не почувствовал, как рядом поперек постели кто-то улегся. Объятия сильных рук посчитал просто иллюзией. Касание теплых обветренных губ — желанным сном. — Извини, я не знал, что дезертир принес вам ложную информацию, — раздался тихий голос Саджо. — Иначе я бы послал кого-то вперед. — Саджо, — прошептал юноша, обвив руками сильное тело любимого человека. Уткнувшись носом ему в шею, вдохнул дорогой аромат. Тирас не открывал глаз, не желая разрушить этот сон. Он хотел бы навечно остаться здесь. В этом тепле и уюте, в этой безопасности, в этом сне... Но настойчивые губы продолжали целовать висок, обжигая дыханием. Загорелые пальцы коснулись поседевшей пряди волос, вызывая в теле приятные мурашки. — Я жив, Тирас, — снова прошептал альфа. Бета не ответил, только плотнее прижался к сильному телу и вжался лицом в изгиб мощной шеи. — А разве ты не сон? — спросил юноша, все так же не открывая глаз. — Только не уходи, пожалуйста! — Не уйду, обещаю, — шепнул в ответ супруг. — Открой глаза. Посмотри на меня, Тирас. — Не хочу, — мотнул головой бета, боясь потерять эту крупицу сладкого и дорогого сна. — Пожалуйста, просто посмотри на меня, — настаивал мужчина. Переплетя свои пальцы с пальцами Тираса, поднял его руку, поцеловав тыльную сторону ладони. Сжавшись, Тирас пару мгновений молчал, но, решившись, все же поднял лицо и медленно открыл глаза... В свете пляшущего пламени камина блеснули карие глаза, обветренные губы расплылись в мягкой улыбке. — Саджо, — шепнул Тирас, поднеся руку к его щеке, нежно погладил шрам кончиками пальцев. — Я жив, — снова проговорил альфа, скользнув пальцами по его лицу. Зеленые глаза широко распахнулись, юноша подскочил и, сев, с потрясением и недоверием уставился на мужчину. Он был вполне жив и здоров, только на руке была повязка. — Жив? — недоверчиво уточнил Тирас. — Но Лу сказал... — Я знаю, и мне жаль. Но он не виноват, — так же сев, ответил Саджо виновато. — Жив, — выдохнул юноша и, не сдерживая слез облегчения, вцепился в супруга, обняв его со всей силы. — Жив! Саджо, как я рад! Прости меня за все! Я так тебя люблю! Прости меня... Альфа в ответ обнял юношу покрепче, слушая его всхлипы и бормотания. От признания сердце неистово забилось. Как Джейми и говорил, сердце не обманешь. — Все хорошо, — улыбнулся мужчина, успокаивающе гладя черные волосы. — Люблю... — было ответом. — Обними, сильнее... Прижавшись губами к бледной щеке, Саджо вздохнул с облегчением. Эти слезы Тираса оказались слишком тяжелыми для него. Он и подумать не мог, что слова Лу будут правдой. Коротко брат рассказал, что произошло. И король был потрясен тем, как сильно подействовало сообщение о его смерти на всех. И все же он не ожидал подобной реакции от супруга. Не думал, что Тирас будет так потрясен его «смертью». И вопреки здравому смыслу, мужчина был рад поведению юноши. Значит, и он ему не безразличен. Сердце трепетало от нежности, душу заполняли тепло и любовь. Сказать бы еще об этом, открыто.
