h x j

Квартира укутана абсолютной тишиной и лишь едва слышно, как где-то на кухне настенные часы бьют свой ритм. Тик-так. Тик-так. Стрелка часов лениво тянется вниз и Ханбин кидает на неё мимолётный взгляд, перелистывая очередную страницу книги. Мураками - он терпеть его не может, но свет отрубили, а до прихода хёна, который опаздывает уже на полчаса, время потянуть как-то нужно. Откуда-то со шкафа на него лениво смотрят две кошачьих морды. Ханбин обменивается с ними неприветливыми взглядами и снова утыкается в книжку. Спустя время слышится противный лязг дверного замка и Ханбин щурится, напрягая слух: он не может понять кажется ему или... - Ваф! - тянется писклявое тявканье откуда-то, вперемешку с посторонним шумом. Ханбин устало вдыхает. - Да блять, хён! - орёт он отчаянно, ведь знает, что на большее, чем просто поорать, он не способен. Ну как. Если на Чживона, то там и послать можно, на Чжунхэ - так вообще весь свой матерный арсенал вынести, а вот на хёна не получается у него. Ханбин смотрит на дверь и перемещает взгляд на кошек. Те мирно посапывают, клубками свернувшись на наверняка чистой одежде, где стопудово останется шерсть. Много шерсти. Здорово - одним словом. Где-то в коридоре у мини-хёна в руках вторая собака за это полугодие и, если считать котов - пятое животное. Ханбин вспоминает о том, что в их холодильнике и так всегда не особо густо, от чего там чуть ли тараканы уже не вешаются, и мысленно взвешивает, во сколько раз сократится их пищевой рацион на этот раз. Очень. Блять. Здорово. Чжинхван заходит в комнату и отпускает щенка на пол. Тот неуверенно перебирает лапами и время от времени носом полирует пол, спотыкаясь об собственные конечности. В глазах мини-хёна восхищение вперемешку с умилением льётся через край; у Ханбина закрывается книга и откидывается куда-то в сторону, а руки скрещиваются на груди. Взгляд у младшего красноречивый. Там чуть ли не по буквам можно прочитать: "какого хрена?" или "ты издеваешься, блять?", а может и всё сразу. Чжинхван и сам животное походу, раз с каждым разом всё бессовестнее улыбается Ханбину с очередным комком шерсти в запазухе и выражением лица, мол, ой, я не знаю, оно само так вышло. А ещё старший знает, что если Ханбин начнёт ворчать, то никогда не поздно начать душить его в объятьях с "ну хён же просит, Ханбин". И Ким Ханбин становится бесхребетным. Он терпит всех этих чжинхвановых зверей и всё не понимает, почему, собственно говоря, Чжинхвану не хватает его, Ханбина? Да, эти бездомные блохосборники живут на улице и их редко кормят. Но Ханбин ведь тоже бедный. В их квартиру мелкий хён тащит всякую херню раз за разом и в упор не видит, что на одном месте бы Ханбин крутил всех этих зверушек - в переносном смысле; и того самого мелкого хёна - в прямом. Но, в прочем, это уже совсем другая история. Щенок доползает до ханбиновской ноги и лижет ему пятку. Младшему вроде бы и приятно, а вроде бы и щекотно одновременно. - Он тебя только что поцеловал. Они так делают, когда им кто-то нравится, - говорит старший. Ханбин усмехается куда-то в пол мелкому комку шерсти и поднимает взгляд на хёна. - А я тебе нравлюсь?