Middlemist camellia

Жизнь потихоньку налаживалась. К величайшей радости Флейтри, не только в родовом замке Миддлмистов. Фенрир распорядился полученными деньгами как нельзя лучше – вложил их в покупку небольшой серебряной шахты, и теперь дела у него медленно, но верно шли в гору. Правда, свадьбу с Сильвейном он решил отложить до весны – хотел крепко встать на ноги и справить её на свои средства. Его избранника такое известие не слишком-то обрадовало (юноша дулся почти две недели), а вот чете Руэллов самостоятельность будущего зятя пришлась по душе. Бывшего супруга в родовое поместье его отца Фенрир отвёз лично. Флейтри подозревал, что помочь Киррену с переездом альфа вызвался только по той причине, что страстно желал встретиться с Гарретом Миддлмистом, который как раз приехал туда погостить, и плюнуть ему в лицо. Впрочем, с Кирреном они расстались приятелями. Донован даже сделал омеге подарок к предстоящей свадьбе. От флегматичного белоснежного жеребца Киррен был в восторге. Симпатия по всей видимости была взаимной – Бродяга понимал нового хозяина с полуслова. Юноша в свою очередь пригласил Фенрира на свадьбу, хотя и сомневался, что тот приедет. Всё же отношения между Донованом и Корнеллом по-прежнему оставались натянутыми. Но Сильвейну тоже было отправлено приглашение, на которое тот незамедлительно ответил согласием, а посему Фенриру не оставалось ничего другого, кроме как пообещать, что на праздник он всё-таки приедет. Вторая свадьба Киррена Миддлмиста в отличие от первой, которая была более чем скромной, по размаху лишь немного уступала королевской, но при этом была ничуть не менее весёлой и шумной. Юноша поначалу не хотел пышных церемоний, но всё-таки поддался уговорам Флейтри и Рейнеке (особенно Рейнеке), которым удалось убедить его, что отметить вступление в брак с любимым человеком следует достойно. Праздник прошёл как нельзя лучше. Флейтри был искренне рад за кузена, который, казалось, расцветал на глазах. Киррен будто превратился из подобия невзрачной гусеницы, завёрнутой в потёртую мантию, в бабочку удивительной красоты. И глядя на то, как юноша, заливаясь звонким смехом, доверчиво льнёт к Адриану, как альфа целует и обнимает возлюбленного, Флейтри молился о том, чтобы все пары были так же счастливы, как эта. Боги, очевидно, его молитвы услышали, и решили пошутить. Иного объяснения тому, что Лиллиан и Илберт сыграли свадьбу в ту же неделю, что и Киррен с Адрианом, быть не могло. Как выяснилось, кузен Тайгра решил не затягивать, и сделал своему избраннику предложение спустя месяц после знакомства, а тот и не подумал отказываться. Родители, к радости обручившихся, их союз одобрили. Даже Гаррет не стал протестовать. А вот реакция Кармина всех немало удивила: омега сдержанно поздравил брата, а потом заперся в комнате и не выходил оттуда до вечера следующего дня. Слуги готовы были поклясться чем угодно, что всё это время слышали доносящиеся из-за закрытых дверей рыдания. Илберт сиял, как начищенный до блеска медяк, а Лиллиан с каждым днём всё крепче и крепче убеждался в правильности своего решения, а под конец так и вообще считал оставшиеся до свадебной церемонии часы. Омежник выдался ещё более насыщенным, чем у Флейтри. Хотя бы по той причине, что в неугомонности Илберт мог составить Рейнеке достойную конкуренцию. Церемония бракосочетания и пир были ещё более запоминающимися, и Флейтри даже попросил Рейнеке сложить об этом балладу, которую затем вышил на гобелене и подарил кузену. Потому что эта свадьба была достойна того, чтобы увековечить её в легендах. Флейтри хорошо помнил, как переживал перед тем, как впервые разделить с мужем брачное ложе. В последние дни перед свадьбой Киррена и Адриана за кузена он волновался едва ли не больше, чем за самого себя перед своим бракосочетанием. Флейтри очень боялся, что Корнелл может навредить супругу в первую брачную ночь. Всё-таки опыта, особенно приятного, у Киррена было маловато, выкидыши никоим образом не могли поспособствовать укреплению здоровья омеги, а крутой характер бывшего мужа не мог поспособствовать преодолению стеснительности. Юноша был зажатым и пугливым, и Миддлмист опасался, что у Адриана просто не хватит терпения для того, чтобы помочь молодому супруга справиться со страхом и раскрыться. К счастью, все его тревоги оказались напрасными. Наутро Киррен вышел к гостям немного сонным и капельку заторможенным, будто выпил вина, обвёл мягким взглядом друзей и родственников, лучезарно улыбнулся и попытался робко намекнуть мужу, что не прочь вернуться обратно в спальню. Медовый месяц обе молодые пары решили провести в Серене, что приятно удивило и Флейтри, и Тайгра. Молодожёны разъехались по домам сравнительно недавно. Лиллиан и Илберт как раз приобрели крупное поместье неподалёку от столицы, а Адриан увёз невероятно счастливого Киррена в замок Корнеллов, и в родовом гнезде Миддлмистов стало непривычно тихо и пусто. Жизнь вновь потекла своим чередом, и Флейтри порой очень не хватало мечтательного кузена, и шумного Илберта, неизменно втягивающего заливисто хохочущего мужа в свои затеи. Зато Десмонд, похоже, был сыт выходками неугомонного альфы по горло. Ведь Рейнеке Клайф не был бы собой, если бы не участвовал в каждой из этих самых затей, заставляя своего учителя щедрой рукой раздавать затрещины и плеваться проклятиями и угрозами. Все слуги, которые присутствовали во дворе замка в тот момент, когда Миддлмисты провожали родственников, клялись, что видели, как вампир искренне благодарил опешившего возницу, сидевшего на козлах кареты Лиллиана и Илберта, и даже молился богам за его благополучие. Флейтри бы не поверил, если б сам не был свидетелем произошедшего. А спустя несколько дней после того, как замок покинула новоиспечённая чета Корнеллов, Миддлмист получил письмо от Адриана, в котором говорилось, что Киррен в дороге почувствовал себя неважно, и они были вынуждены ненадолго остановиться в ближайшей деревушке. Местный целитель осмотрел омегу и поздравил супругов с грядущим пополнением, а в замке лекарь ещё раз подтвердил беременность юноши. Флейтри не сомневался, что в этот раз Киррен наверняка родит здорового малыша, и был искренне рад за кузена, но всё-таки ощутил лёгкий укол зависти. Интересно, сколько ещё боги будут испытывать его на прочность? Флейтри безумно переживал за отца, который сейчас носил под сердцем его совсем ещё крошечного, но быстро подрастающего брата. Риан по утрам долго собирался с силами, чтобы подняться с постели, мучился от регулярной тошноты, но на недомогание почти не жаловался. Только пил укрепляющие настойки, значительно облегчающие его состояние, и посмеивался, утверждая, что по его личным ощущениям он ждёт не ребёнка, а непоседливого летучего мышонка. Шутка была не лишена доли правды, если вспомнить о том, кто был вторым отцом. И хотя Риан не переставал уверять сына, что такое состояние при беременности в порядке вещей, Флейтри всё равно волновался. Всё же возраст Риана позволял вполне справедливо опасаться за его состояние – омеги обычно не беременели позже сорока. А вот что делать с собственными наследниками Флейтри не знал. Лекари в один голос твердили, что теперь юноша абсолютно здоров, и вполне может попытаться забеременеть. У Тайгра тоже не было проблем. Хотя целителю альфа на всякий случай показался, памятуя о том, что до знакомства с супругом вёл весьма разгульный образ жизни, но при этом не имел ни одного бастарда. Лекарь только развёл руками, объяснив это чистейшим везением, вновь заверил королей, что они оба совершенно здоровы, и посоветовал продолжать попытки. Но проходили течка за течкой, а беременность всё не наступала. Каждый раз, когда Флейтри доводилось бывать в храме, омега молил Дарующего подарить им с Тайгром хотя бы одного наследника. Статуя божества только улыбалась ему уголками губ, будто родитель, объясняющий притихшему ребёнку, почему тот не может получить желаемое прямо сейчас. Умом Флейтри понимал, что его беременность – вопрос времени, но всё равно чувствовал себя неполноценным. После череды торжеств потянулись обычные будни королевской четы. Флейтри разрывался между советом и госпиталем при храме, с трудом выкраивая из плотного графика свободные минуты для того, чтобы уделить внимание мужу. Тайгр был занят ничуть не меньше, но всеми силами старался разобраться с делами как можно быстрее, чтобы освободить для них время на период предстоящей течки, до которой оставалось чуть меньше месяца. Одной из проблем, требующих решения, был Дарак, с которым Десмонд и Рейнеке денно и нощно возились в лаборатории. То, что бывший любовник выжил, Тайгра не обрадовало. Равно как и советников, которые опасались нового покушения на королевскую чету. Слух о том, что Дарак в буквальном смысле вернулся из Чертогов, напугал не только тех, кто успел насолить герцогу Тарскому, но и простых придворных. К Десмонду то и дело заглядывали то с просьбой, то с прямым приказом «контролировать своего кадавра», пока взбешённый вампир не пообещал, что если его не оставят в покое, то он поднимет всех мертвецов на близлежащем кладбище и натравит их на очередного просителя. Угроза возымела эффект, но Флейтри решил подстраховаться и поручил охрану коридора, ведущего к лаборатории, нескольким доверенным стражникам. Конечно, с Дараком нужно было что-то делать, но Миддлмист подумал, что с этим пока стоит повременить. Всё-таки сын герцога Тарского был не кадавром, а вполне живым юношей, который сейчас был настолько слаб, что даже не мог оторвать голову от подушки без посторонней помощи. К единому мнению насчёт того, как всё-таки следует поступить с несостоявшимся убийцей, они так и не пришли. Многие из советников в один голос требовали для омеги жесточайшей казни, которая должна была послужить предостережением для злоумышленников, а Матиас Донован, казалось, так и вообще готов был предложить свою кандидатуру в качестве палача. Обитатели Серенской и Ваэтрокской магических академий будто с цепи сорвались: ни Флейтри, ни Тайгру никогда прежде не доводилось видеть такое количество писем. Королей настойчиво просили сохранить Дараку жизнь и приводили многочисленные и весьма веские аргументы в пользу этого решения. Флейтри находил эти доводы достаточно разумными: эксперимент, проведённый Уорвином, в будущем мог спасти тысячи людей. Конечно, предстояло ещё немало трудов, но ведь начало было положено! И для того, чтобы продолжить работу, нужен был Дарак. Ведь недостаточно было просто оживить человека при помощи зачарованного особым образом кристалла – необходимо было знать, какими могут быть последствия. Флейтри знал, насколько щепетильным бывает вампир в своих исследованиях, и был уверен, что Дарак всегда будет под присмотром. А если так, то почему бы не перепоручить его заинтересованным магам и учёным? Миддлмист в решении этого сложного вопроса всё-таки встал на сторону бывших коллег и преподавателей, хотя и понимал, что если бы не вмешательство Десмонда, то тело Дарака действительно вывесили бы на обозрение толпе. А если бы не выстрел Морати, оборвавший жизнь омеги – то палач оборвал бы её куда менее милосердно и куда более мучительно. Заявление младшего короля вызвало бурное недовольство среди советников. По замку даже поползли слухи о том, что Флейтри выгораживает Дарака потому, что состоит с ним в сговоре. Тайгр к величайшему удивлению своего окружения не слишком-то торопился с принятием решения. Флейтри догадывался, как нелегко альфе сдерживать кипящую внутри ярость: поначалу Донован вообще клятвенно уверял супруга в том, что голыми руками отправит бывшего любовника на тот свет во второй раз, как только ему будет дозволено встать с постели. Но вопреки всем опасениям мужа Тайгр никакого вреда Дараку не причинил. Альфа на несколько часов заперся у себя в кабинете, попросив его не беспокоить, а затем направился в лабораторию к Десмонду. После беседы с Уорвином и его неугомонным помощником Тайгр выглядел немного успокоившимся и странно задумчивым, и вечером того же дня пригласил в замок старшего Герцога Тарского. Перед самым приездом отца Дарака альфа попросил у Флейтри разрешения принять гостя в его кабинете, вскользь обмолвившись при этом, что его собственный сейчас представляет собой печальное зрелище. Предстоящий разговор, как он понял, касался отношений, которые были между Тайгром и Дараком в прошлом, а поэтому решил при этом не присутствовать – знал, что для мужа это личное, и если он захочет, то сам ему всё перескажет. Пока Донован беседовал с герцогом, Миддлмист из чистого любопытства заглянул в его незапертый кабинет и обомлел: пол был усыпан осколками, оставшимися от изящных хрустальных ваз, а несколько стульев превратилось в щепки. Но юношу это не огорчило. Тайгр, наученный горьким жизненным опытом, пытался взвесить и предугадать последствия каждого из путей решения стоящей перед ним проблемы, и это несказанно радовало Флейтри. А что до мебели… Уж лучше пусть срывает злость на вещах, чем на живых людях. Терпение Тайгра, однако, было не безгранично. В какой-то момент король до того устал от бесконечной грызни и пересудов, что вечером того же дня распорядился собрать заседание Совета, на которое были приглашены и маги, специально для этого прибывшие из обеих академий, и Десмонд, руководивший экспериментом, и герцог Тарский. Сперва Донован дал слово тем из советников, которые с пеной у рта доказывали ему, что оставлять в живых опасного преступника, покусившегося на жизнь монарха, пусть даже он и уникален для науки, неразумно. Маги свою точку зрения доказывали ничуть не менее горячо, и Флейтри их снова поддержал, хотя и понимал, что этим только вызовет новую волну недовольства. Конечно, среди советников нашлись и те, кто изменил своё мнение по поводу Дарака, но остальные же принялись бурно и громко возмущаться. Вот тут-то Тайгр, дотоле внимательно и спокойно выслушивающий мнения обеих сторон конфликта, не выдержал. Альфа медленно поднялся со своего места и с такой силой опустил на стол тяжёлый бронзовый кубок, что все присутствующие вздрогнули. В зале воцарилась неимоверная тишина. Даже Десмонд, который уже готов был прочитать оппонентам гневную отповедь, поперхнулся словами и умолк, настороженно уставившись на короля. Донован обвёл присутствующих сердитым взглядом: - Успокоились? А теперь, если вы всё-таки закончили галдеть, послушайте-ка, что я вам скажу. Я позволил каждому из вас высказать своё мнение, и, думаю, будет справедливо, если мне позволят высказать моё. Начну, пожалуй, с того, что Дарака Тарского многие из вас знают, как моего бывшего жениха, коим он перестал быть после одного неприятного инцидента. Правда, ещё до этого самого инцидента некоторые особо настырные проходимцы имели наглость требовать его внимания. Даже когда мы с Дараком были ещё помолвлены. Насколько мне известно, те же самые благородные господа прямо-таки жаждут провернуть нечто подобное с Флейтри. Жаль вас разочаровывать, но увы: не выйдет, - Тайгр с мрачным удовлетворением отметил, что некоторые из присутствующих на совете альф, среди которых были и его родственники, заметно напряглись, - Сначала всю тщетность данных поползновений объяснит вам мой супруг, а потом уже я, если вы к тому моменту ещё будете в этом нуждаться. Так вот, о Дараке. Клетку с его трупом действительно стоило бы вывесить на площади в назидание остальным, и я, вероятнее всего, так и поступил бы. Но у богов, как водится, на всё своё мнение. Дарак жив благодаря вмешательству некромантов, и раз уж судьба распорядилась подобным образом, я не стану у него эту самую жизнь отнимать. - Но Ваше Величество, не мне рассказывать вам, как должно поступать с государственными изменниками. - нахмурился один из советников, - К тому же, сын Эйнара Тарского был причастен к инциденту, случившемуся на Вашей коронации. Тогда ему всё сошло с рук и он отделался ссылкой, но теперь Дарак перешёл все границы. Его не следует оставлять в живых. - Его существование, как наследника герцога Тарского, окончил арбалетный болт в груди. Теперь он – подопытный, и послужит на благо науки, а заодно и народа. Возможно, в будущем благодаря этому эксперименту у тех, кто уйдёт в Чертоги слишком рано, но кого ещё можно будет спасти, появится шанс вернуться. Лорд Франсис, три года назад мне пришлось мечом копать могилу для вашего сына. Я соболезную вам. Он был хорошим воином и хорошим человеком, и мог бы жить дальше, если бы не стрела. А вот вы, лорд Алистер, насколько мне известно, совсем недавно похоронили молодого мужа. Сердце, верно? Скажите, а вот если бы у вас был хоть какой-нибудь, пусть даже призрачный шанс их спасти? Вы разве не вцепились бы в него, как утопающий в соломинку? Разве не сделали бы всё, чтобы их вернуть? В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми вздохами, и Флейтри почти не сомневался, что речь Тайгра оказала на присутствующих необходимое воздействие. И действительно, спустя несколько мгновений лорд Франсис наконец разомкнул побелевшие губы и произнёс: - Пожалуй, вы правы, Ваше Величество. Но как вы собираетесь поступить с Дараком? Тайгр тяжело вздохнул, массируя переносицу: - Должен сказать, что в случившемся есть и моя вина. Именно моё безрассудное поведение подтолкнуло Дарака к таким действиям. Он ведь был моим женихом… Мне следовало с ним объясниться, я ведь знал, что он не оставит этого просто так. Но я этого не сделал, стало быть, мне и хлебать последствия полной ложкой. Убивать его я не стану, но лишу титула и возможности вернуться в родовое гнездо. Отныне его судьбу будут решать те, кто вернул его к жизни, и я настоятельно не рекомендую никому из присутствующих оказывать на академии давления, чтобы это решение изменить. Разумеется, требования к организаторам эксперимента тоже будут соответствующими. Главное ваша задача – обеспечить наблюдение и безопасность, потому что если ваш эксперимент выйдет из-под контроля, крупные неприятности будут не только у Дарака. У кого-нибудь есть ещё вопросы? Вопросов не было. Во всяком случае, пока. Обсуждение окончательного решения после столь резкого пресечения споров заняло чуть меньше часа. После того, как все бумаги были подписаны, Тайгр кивнул и поднялся из-за стола, объявляя заседание Совета оконченным. Теперь оставалось лишь рассказать Дараку о его положении. Привести омегу в зал не представлялось возможным по двум причинам: во-первых он только-только начал садиться на постели и самостоятельно есть, а во-вторых Десмонд безапелляционно заявил, что из лаборатории его подопечного вытащат только в том случае, если переступят через его хладный труп. Спорить с вампиром не решились. Флейтри не сомневался в том, что многим из членов Совета хотелось встретиться с Дараком. Не только затем, чтобы огласить приговор, но и из простого любопытства: не каждый день увидишь живого человека, вернувшегося из Чертогов. Но Десмонд настоял на том, чтобы посетителей было как можно меньше, и поэтому пустил в лабораторию лишь герцога Тарского, постаревшего за этот месяц лет на двести, обоих королей и, немного поразмыслив, одного из стражников. Флейтри поначалу вообще не горел желанием туда идти: считал, что Дарак вряд ли обрадуется, увидев своего соперника, да и жар подступающей течки давал о себе знать. В самое ближайшее время они с Тайгром наверняка выпадут из жизни как минимум на неделю. Но Миддлмист всё же последовал за мужем. Обрадуется Дарак или нет, но им следовало хотя бы увидеться. Для разговора по душам было ещё рано, но в том, что однажды он состоится, юноша был уверен. Они пришли вовремя: Рейнеке как раз заканчивал перевязку и затягивал последние узлы на пропитанных мазью бинтах, при этом не умолкая ни на секунду. Дарак, бледный настолько, что простыни по сравнению с ним казались серыми, неуверенно улыбался, слушая болтовню менестреля, и, казалось, даже ненадолго забыл о боли. Улыбка моментально сползла с его лица, стоило лишь посетителям переступить порог комнаты. Омега напрягся и поспешно закутался в одеяло, кое-как пригладив растрёпанные неровно обрезанные волосы, чтобы прикрыть шрам на лице. Глаз Дарак не поднимал: боялся. Всё-таки Тайгр смотрел на бывшего любовника с плохо скрываемой неприязнью, и о его крутом характере омега прекрасно знал, да и Десмонд вряд ли церемонился с подопытным, хотя и делал всё для того, чтобы вернуть ему здоровье. - Ваши Величества… - Дарак попытался было приподняться, но Тайгр остановил его жестом и прошёл в комнату. Следом за ним вошли и остальные. Уорвин устроился в кресле, хмуро наблюдая за гостями и всем своим видом показывая, что им здесь не слишком-то рады. Герцог Тарский с молчаливого позволения Десмонда присел на краешек кровати, украдкой вытирая глаза и поглаживая сына по плечу. Флейтри успел заметить, что на Дарак избегает смотреть на отца и кусает губы, отчаянно пытаясь не расплакаться. Что бы ни творил омега прежде, перед родителем ему было стыдно: выходки сына принесли Эйдену немало проблем и изрядно подмочили репутацию семьи, но тот всё равно любил своего младшего отпрыска больше жизни. - Думаю, ты знаешь, для чего мы здесь, - произнёс Тайгр, нахмурившись. Дарак едва заметно кивнул, и Донован продолжил, - Совет наконец-то принял решение насчёт того, как с тобой поступить. Должен сказать, если бы ты после покушения остался жив, то выбирали бы мы между колесованием и четвертованием. Но так как тебя вроде бы убили, письма из Ваэтрокской и Серенской академий приходили пачками, и за тебя вступился Флейтри, которого ты хотел отправить на тот свет, тебе сохранят жизнь. Разумеется, о полной свободе тебе придётся забыть. Отныне ты лишён титула, права занимать какую бы то ни было руководящую должность при дворе, и закреплён в качестве подопытного за Серенской и Ваэтрокской магическими академиями. Ты больше не сможешь вернуться в родовой замок. Собственно, наследником герцога Тарского ты тоже больше не являешься. Но твои дети, если таковые, конечно, будут, смогут войти в семью, если этого захочет твой отец. Надеюсь, тебе ясно твоё положение? Дарак кивнул, по-прежнему не глядя на Тайгра. Плечи омеги едва заметно вздрагивали. Герцог Тарский судорожно сжал тонкие пальцы сына в своей руке: - Я… я ведь могу его навещать, правда? Что бы он не натворил, он всё равно остаётся моим сыном, и я прошу… нет, я умоляю, позвольте мне… - Вы сможете его навещать, - кивнул Донован, - Дарак, тебе есть, что сказать? - Мне жаль, - едва слышно прошептал омега, низко опуская голову и прижимая руки к груди, - Мне правда жаль… - Мне тоже жаль, Дарак. В том, что произошло, есть и моя вина, - тяжело вздохнул Тайгр, сцепляя пальцы в замок, - Но простить тебе твою выходку я не могу. - Я понимаю, - голос у Дарака срывался, и причиной этого были не только душащие его слёзы. Флейтри видел, как омега кусает губы и судорожно прижимает ладони к груди, и догадывался, что под рёбрами, там, где у людей обычно находится сердце, у Дарака сейчас разгорается нестерпимая боль. Заметил это не только Миддлмист. Герцог мгновенно побледнел и помог сыну лечь, поглаживая его по голове, как ребёнка, Уорвин поднялся с кресла и оттеснил Тайгра в сторону, давая понять, что с его подопечного на сегодня хватит разговоров. Даже Морати, ожидавший королей, едва заметно поморщился и коснулся собственной груди, будто ощущал чужую боль. - Дарак? – Уорвин склонился над побелевшим омегой, - Дарак, открой глаза, посмотри на меня. Не зажмуривайся, смотри. Рейнеке, подай зелье, - вампир забрал из рук ученика бутылку из тёмного стекла, зубами откупорил пробку, плеснул в кружку и поднёс её к потрескавшимся губам своего подопытного. После того, как Дарак сделал несколько глотков и откинулся на подушку, Десмонд обернулся через плечо, - Так, все вон отсюда. Ему нужно отдохнуть. Герцог, вы, если хотите, можете остаться. Все остальные, надеюсь, меня поняли. Донован кивнул и молча вышел из лаборатории. Флейтри последовал за ним, пожелав Дараку скорейшего выздоровления. Каким бы мерзавцем бывший герцог Тарский не был прежде, сейчас на него было жалко смотреть, и Миддлмист всем сердцем хотел, чтобы он пошёл на поправку как можно скорее. Юноша успел заметить, что Морати на мгновение задержался в дверях, оглядываясь на измученного болью Дарака. Несмотря на то, что именно Лин стал причиной гибели несостоявшегося убийцы, не было ни дня, чтобы эльф не поинтересовался состоянием омеги. От вездесущего Рейнеке Миддлмист слышал, что Морати даже брался выполнять мелкие поручения Уорвина, совершенно не касавшиеся его службы, но зато касавшиеся Дарака. Вряд ли Лин мучился угрызениями совести, но Флейтри подозревал, что причина такого поведения кроется в чём-то очень личном.

***

Беда, как водится, пришла, откуда не ждали. Многие имели виды на шахты, расположенные у северо-западных границ Объединённого Королевства, но только Аквилу хватило духу попытаться заставить соседа, значительно превосходящего его по силе, поделиться своим добром. На деревню, что находилась неподалёку от шахт, готовилось нападение, и если бы не разведотряд, который вовремя заподозрил что-то неладное, то жертв было бы не избежать. Странная активность соседей встревожила разведчиков не на шутку, поэтому было принято решение усилить бдительность и, в случае чего, действовать первыми. Как выяснилось в дальнейшем, опасения были не напрасны. Для того чтобы как можно скорее предупредить остальных, члены разведотряда решились на отчаянные меры. Флейтри был немало удивлён, когда Тайгр рассказал ему, как и от кого они получили необходимые сведения. Молодого лейтенанта удалось схватить прямо в конюшне. Тот как раз собирался уединиться с молоденьким симпатичным омегой в укромном уголке, даже не подозревая, что их уже ждут, а его новый знакомый совсем не тот, за кого себя выдаёт. Жаркую ночь парню обеспечивал уже дознаватель в лице капитана отряда, и уже спустя два дня в столице знали о готовящемся нападении. Неугомонных соседей удалось приструнить спустя полторы недели. Всё обошлось малой кровью, и правители не могли оставить это без внимания. На заседании Совета было принято решение наградить особо отличившихся солдат на торжественной церемонии в королевском замке. Флейтри, конечно, слабо разбирался в тех областях военного дела, которые не соприкасались с лекарским ремеслом, но идея с награждением ему понравилась: люди, благодаря которым не случилось новой войны, были более чем достойны этого. Да и на саму церемонию посмотреть было интересно. Собравшиеся в тронном зале солдаты были цветом королевской армии. Прошедшие через множество битв и закалённые в бессчетных схватках, они имели немало заслуг, хотя некоторые и были едва ли старше Флейтри. Среди представленных к награде солдат присутствовали и омеги. К примеру, тот самый разведчик, выманивший лейтенанта вражеских войск. Невысокий, юркий, будто хорёк. Миддлмист был очень удивлён, когда узнал, что он замужем и имеет двоих детей. Каждого из солдат награждали отдельно, вызывая к столу, за которым сидели короли и вручая приятно тяжёлый мешочек с золотом. Флейтри с интересом наблюдал. С некоторыми из награждаемых он был знаком ещё с тех самых пор, как работал в госпитале Ваэтрока. Солдаты знали его не только, как короля, но и как целителя, и поэтому Миддлмист был несколько смущён, когда кое-кто из воинов благодарил не только за похвалу и деньги, но и за жизнь. - Лайонелл Кронвен! – объявил глашатай. Имя показалось Флейтри странно знакомым, причём ещё с тех времён, когда он сам был ещё мальчишкой-подростком. Он слышал от Тайгра, что Кронвен – капитан того самого разведывательного отряда, но смутно помнил, что в прошлом он был каким-то образом связан с его семьёй. Вперёд вышел рослый худощавый альфа лет тридцати. Первый шаг дался ему с трудом – Миддлмист успел заметить, как по строгому лицу мелькнула тень боли. Капитан был ранен в короткой схватке, завязавшейся с солдатами Аквила, и теперь недолеченная травма давала о себе знать. Кронвен заметно хромал, направляясь к королям, но идти всё равно старался как можно ровнее и увереннее. Флейтри долго вглядывался в лицо альфы, упорно пытаясь вспомнить, где они с этим человеком могли встречаться прежде. А затем вспомнил и не поверил своим глазам. Перед ним был тот самый Лайонелл, наследник некогда знатной, а теперь обнищавшей семьи, который когда-то был телохранителем Лиллиана и Кармина Миддлмистов. Поначалу всё было хорошо, но потом Гаррет внезапно потребовал для телохранителя ссылки. Аргументировал он это тем, что телохранитель проявляет нежелательный интерес к его старшему сыну и не даёт бедному омеге покоя. Флейтри в эти слова не поверил ни капли. Отношения между Лайонеллом и Кармином установились довольно тёплые и со временем обещали перерасти в нечто большее, но альфа никогда не стал бы приставать к юноше. Удивительно было и то, что сам Кармин слова отца подтвердил – давился слезами и кивал, как болванчик, избегая смотреть Лайонеллу в глаза, а когда Аластор выполнил требования Гаррета, заперся в комнате и не разговаривал с родителем больше месяца. Впрочем, сам Лайонелл отнёсся и к своей ссылке, и к клевете спокойно, хотя о том, что в те моменты творилось у него в душе, ведали только боги. Он уехал тихо, даже не попрощавшись с Кармином. Через несколько месяцев пришло известие о его гибели. Кармин тогда на неделю слёг с нервной горячкой, а Гаррет, казалось, и сам уже сомневался в правильности того, что совершил. А теперь Лайонелл Кронвен, живой и относительно здоровый, стоял перед королевской четой. Он изменился за эти шесть лет, сильно изменился – неудивительно, что Флейтри не узнал его сразу. Альфа исхудал, короткие светло-русые волосы отросли, превратились в гладко зачёсанный хвост, доходящий Лайонеллу до пояса, на строгом лице обозначились первые морщины. Жизнь Кронвена явно не баловала, но тот, судя по всему, и не думал жаловаться. Как оказалось, Флейтри был не единственным, кто узнал альфу. Тайгр как раз пожал капитану руку и уже протягивал ему увесистый мешочек с монетами, как вдруг… - Лайонелл!!! - от оглушительного крика дрогнули стёкла, и все присутствующие, включая Кронвена изумлённо обернулись, - Лайонелл! Да отстаньте же вы от меня! Отпустите немедленно! Дайте мне поговорить с ним хоть минуту! Прошу, умоляю, пожалуйста, отпустите! Всё внимание гостей теперь было приковано к той части зала, где находились королевские родственники, а центром его был Кармин, который с остервенением пытался вырваться из стальной хватки отца. Юноша выглядел, как безумец: в лице не было ни кровинки, волосы растрепались, и казалось, что омега вот-вот лишится чувств, не выдержав переполняющих его эмоций. Его успокаивали, уговаривали подождать окончания церемонии, но Кармин уже не слушал. - Кармин, немедленно прекрати истерику! – Гаррет крепко удерживал сына за ворот изящного камзола, который был пошит специально к этому дню и стоил бешеных денег. На наряды для сына он не скупился – надеялся, что тот сумеет привлечь достойную партию, - На тебя смотрят, веди себя, как подобает лорду! Успокойся, сейчас не время, потом погово… В этот момент Кармин отчаянно рванулся вперёд, будто молоденький лис, угодивший в капкан. Пуговицы заскакали по каменному полу, камзол остался в руках опешившего Гаррета, а сам юноша в одной только шёлковой рубашке вылетел на середину зала, впившись в Кронвена таким взглядом, что даже у Флейтри сердце пропустило удар. Кармин сделал несколько шагов навстречу альфе, протянул к нему руки, и Миддлмист, памятуя о том, как Лайонелл относился к своему подопечному, когда был телохранителем, ожидал, что тот бросится к нему и стиснет в объятиях. Но вместо этого Лайонел отступил на шаг назад, едва заметно покачав головой. Кармин бросил на альфу полный отчаяния взгляд, шумно вздохнул и рухнул на пол, как подкошенный. На лице Лайонелла не дрогнул ни один мускул, но только слепой не заметил, какое усилие Кронвену стоило приложить, чтобы взять себя в руки. Волнение альфы выдавали лишь побледневшее лицо и частое шумное дыхание, но Флейтри успел заметить, почти почувствовать, какой порыв Лайонелл так безжалостно подавил. Броситься вперёд, подхватить, стиснуть в объятиях и больше никогда не выпускать из кольца сильных надёжных рук. Но вместо этого альфа лишь нахмурился, на мгновение оперевшись на стол и коротко произнёс: - Позовите целителя. Флейтри вопросительно посмотрел на него, сжимая под столом руку мужа и мысленно пообещав себе, что вечером непременно попробует объяснить произошедшее ошарашенному Тайгру. Но сейчас необходимо было хотя бы попытаться разобраться в случившемся. Ответом ему стала невыносимо горькая тень улыбки и беззвучный шёпот бескровных губ. «Не сейчас». Юноша коротко кивнул, позволяя альфе вернуться к своим. Кармина унесли в комнату, чтобы привести в чувство, церемонию награждения удалось продолжить, но все мысли Флейтри были заняты произошедшим. Правоту альфы Миддлмист не признать не мог – Лайонеллу необходимо было время, чтобы простить, Кармину – чтобы заново узнать своего возлюбленного. Вот только Гаррет Миддлмист уже договорился о помолвке с дядей Тайгра, и Флейтри совершенно не представлял, чем всё это может закончиться.