Middlemist camellia

Свежие царапины и ссадины, полученные в отчаянной попытке ухватиться за скользкий каменный уступ, кровоточили и немилосердно горели, раздражённые солью. Но эту боль вполне можно было отодвинуть на задний план, перетерпеть, забыть о ней, чего нельзя было сказать о надсадном кашле, который не давал Бэлетту ни вздохнуть, ни даже разогнуть спину. Лохматый селки-подросток, который несколько минут назад помог бете выбраться из воды, теперь сидел рядом и осторожно придерживал его за плечи, не позволяя упасть. Юноша терпеливо дожидался момента, когда Бэлетт наконец-то смог прокашляться от морской воды, выровнять дыхание и опереться на подламывающиеся от слабости руки, и Атрейо был искренне благодарен за помощь этому растрёпанному и суетливому пареньку. За те полтора года, что бета провёл бок о бок с морским народом, он впервые попытался добраться до местного рынка без посторонней помощи, несмотря на строжайший запрет целителя. Проплыв примерно половину пути Бэлетт осознал, что лекарь был не так уж неправ, а вот он сам свои возможности здорово переоценил. Оставшееся расстояние Атрейо преодолел на чистейшем упрямстве, но последние несколько ярдов оказались ему не по плечу. И если бы не мальчишка-селки, который ежедневно приплывал на рынок, чтобы торговать водорослями, Бэлетт бы уже кормил обитающих в здешних водах шустрых рыбёшек. Атрейо кое-как восстановил дыхание и в изнеможении опёрся на стену. Спина каменела, руки дрожали от слабости, а лёгкие жгло огнём. Возможно с длительными путешествиями действительно стоило повременить, раз уж эта несчастная миля дались ему так тяжело. Впрочем в глубине души Бэлетт, как лекарь, прекрасно понимал, что для того, кто только недавно начал ходить без костылей, даже полмили – уже достижение. Сил для того, чтобы добраться до суши даже с помощью сопровождающего, бете не хватало, а домой хотелось так, что впору было выть от тоски. Что ж, по крайней мере, теперь он станет понимать своих пациентов лучше. Особенно после того, как Морган узнает об этой прогулке и устроит ему выволочку. А уж в том, что тритон-целитель всё узнает, и его ждёт как минимум гневная отповедь, сомневаться не приходилось. Хотя Атрейо был с ним вполне солидарен: если бы кто-нибудь из его подопечных, собранных по частям и вытащенных из Чертогов, выкинул нечто подобное, Бэлетт был бы в ярости. Паренёк, который всё ещё сидел рядом, наблюдал за бетой, внимательно следя за каждым его движением огромными тёмными глазами. Вибриссы над светлыми бровями то и дело беспокойно подёргивались . Атрейо знал этот жест: длинные острые уши Кегана дёргались точно так же, если эльф хотел предупредить его о чём-то или был встревожен. - Господин целитель будет очень недоволен… - осторожно начал наконец селки, протягивая Бэлетту руку. Бета вздохнул и сжал ладонь паренька, рывком поднимаясь на ноги: - С господином целителем мы как-нибудь договоримся. Пошумит и успокоится, не впервой, - Атрейо наспех собрал остриженные до плеч мокрые волосы в хвост, чтобы не лезли в глаза, и снял с пояса кошелёк. Конечно, нескольких монет недостаточно, чтобы отблагодарить парня за спасение, но больше у него ничего не было, а отпустить парня с пустыми руками Бэлетт просто не мог. Атрейо уговаривал селки принять награду добрых десять минут, но взять деньги мальчишка так и не согласился. Только убедился в том, что Бэлетт в порядке, а затем неуверенно попросил бету что-нибудь у него купить. Ничего сверх обычной цены мальчишка опять-таки брать не стал, зато после того, как гладкая янтарная пластинка размером с ноготь легла в его ладонь, засиял не хуже начищенной золотой монеты: - Спасибо вам, господин Бэлетт, теперь-то торговля точно пойдёт! – лучезарно улыбнулся селки, направляясь к лавке, где обычно торговал, - Да хранят вас боги! Атрейо улыбнулся уголками губ. Ну конечно, как же он сразу не догадался! Многие селки и тритоны смотрели на него, как на диковинку – видеть человека с глазами разного цвета им прежде не приходилось. Поначалу дети моря просто удивлялись этой его особенности. Но потом, понемногу приспосабливаясь к чужому, незнакомому для него миру и осваиваясь в нём, Бэлетт начал замечать, что торговцы на рынке всеми силами стараются привлечь его внимание, а родители не одёргивают детей, которые нередко собирались вокруг беты, чтобы послушать его рассказы, а наоборот одобрительно кивают. Да и прочие морские обитатели заметно веселели при встрече с ним. Это удивляло Атрейо до тех пор, пока Морган не пояснил ему, что и тритоны, и селки были уверены, что встреча с ним сулит удачу. Убеждение имело под собой вполне реальные основания: даже если у него самого в жизни всё шло кувырком, как, например, сейчас, Бэлетт всё равно умудрялся раздавать полезные советы и помогать всем, кому только мог. Глядя на то, как бойко пошла торговля у мальчишки-зеленщика, стоило только юноше встать за прилавок, Атрейо уже в который раз убедился что это ему сказочно повезло, что он встретил селки по дороге на рынок, а не наоборот. Народу на рынке в ярмарочный день было немало, язык у парня был подвешен ничуть не хуже, чем у Рейнеке, и поэтому покупатели нашлись достаточно быстро. У его коллег, расхваливающих свои товары на все лады, дела шли ничуть не хуже. Жизнь здесь кипела, как в муравейнике, а сам рынок до боли напоминал Бэлетту ваэтрокский. Стайки молодых омег толпились возле лавок с одеждой и изящными украшениями, с интересом рассматривая и примеряя товары. Ткани и вещи наверняка закупали где-то на поверхности, а вот настолько причудливых подвесок, браслетов и бусин бете видеть прежде не приходилось. Торговцы (особенно бойкие селки), заметив интерес необычного потенциального покупателя, быстро смекнули, что упускать такую удачу ни в коем случае нельзя, и принялись описывать красоту и достоинства своих товаров с таким усердием, что юные тритоны и селки с превеликим трудом удерживались от соблазна накупить всего и сразу. Несмотря на то, что многие вещицы из тех, что так усердно нахваливали продавцы, были вполне достойны того, чтобы оказаться в шкатулке особы королевских кровей, Бэлетта они не слишком интересовали – деньги за них просили немалые, да и Кеган бы такое носить не стал. Фуро вообще не особенно любил украшения, хотя шли они ему безумно. Младший Миддлмист как-то уговорил соседа надеть тику с хризолитами (Атрейо до сих пор задавался вопросом, как у Флейтри это получилось), а потом, совершенно потрясённый преображением, неделю ходил за эльфом, упрашивая его принять её в подарок. Кеган отказался наотрез, чем огорчил Миддлмиста, но Бэлетт этому ничуть не удивился. Фуро даже серьги не носил, как это было принято у лесных эльфов, хотя Атрейо не раз видел несколько заросших бледных точек на хрящиках длинных острых ушей. Единственным украшением, которое Кеган носил, не снимая, был тонкий тёмный шнурок с вырезанной из ясеня подвеской в виде фигурки ласки, сплетённый из волос Бэлетта и обвязанный вокруг запястья. Если сначала Бэлетт по своему обыкновению хотел просто прогуляться вдоль рядов, где торговали местные умельцы, то теперь крепко задумался. В конце осени из Академии нередко приезжали к ближайшим приморским деревенькам, чтобы закупить побольше рыбы, моллюсков и водорослей на зиму. Кеган несколько лет подряд вызывался охранять обоз, и Атрейо почти не сомневался в том, что в этом году Фуро снова будет в составе маленького отряда, а Греди и Дейти, скорее всего, поедут вместе с ним – лесные эльфы рано приучали детей к путешествиям. Вот если бы у него получилось уговорить Моргана, чтобы тот помог хоть как-нибудь связаться с ними или хотя бы передать, что он жив…. Внимание Бэлетта привлекла маленькая неприметная лавка, владельцем которой был пожилой меланхоличный тритон – альфа. Украшения там продавались совсем простенькие и неброские, но Атрейо решил, что попробовать подобрать здесь что-нибудь для близнецов (а заодно и для Кегана – бета отчаянно хотел увидеть на эльфе хоть что-то помимо изрядно потрёпанного браслета и искренне надеялся, что подарок всё-таки придётся ему по душе). - Выбираете для кого-то? – поинтересовался тритон, наблюдая за тем, как Бэлетт рассматривает разложенные на прилавке бусины и гребни, - Я нередко торгую на поверхности, могу подсказать что-нибудь, если вам нужна моя помощь. Атрейо ещё раз окинул взглядом ряды шкатулок, наполненных мягко переливающимися в неярком свете здешних водорослей бусинами и выточенными из раковин причудливыми гребнями и заколками, и задумчиво поскрёб в затылке. Всё, что выходило за рамки трав и лекарских принадлежностей, было для Бэлетта тайной за семью печатями. Он, конечно, мог бы подобрать что-нибудь симпатичное самостоятельно – ему вообще порой казалось, что на свете не существовало вещей, которые не подошли бы лесным эльфам. Но для Кегана и подрастающих близнецов хотелось купить что-нибудь особенное. Что-то, что будет смотреться так, будто было сделано специально для них, а вместе с тем станет напоминанием о том, какие невзгоды им пришлось пережить, чтобы снова встретиться. И именно поэтому без помощи тритона ему было не обойтись. В делах, которые касались ювелирного мастерства, тритоны почти не уступали эльфам, а уж в украшениях, материалы для изготовления которых дарила им их родная стихия, равных обитателям моря не было. И поэтому Бэлетт не сомневался, что торговец разбирается в подобных вещах куда лучше, чем он сам, и наверняка сможет посоветовать что-нибудь стоящее. Он не ошибся. Тритон внимательно выслушал его, а затем, немного поразмыслив, склонился над прилавком, задумчиво перебирая разноцветные жемчужины: - Пожалуй, найти что-нибудь для ваших ребятишек большого труда не составит,- торговец достал из шкатулки пару небольших каффов в виде двух крошечных рыбок, украшенных мелким синим и фиолетовым жемчугом, - Мне доводилось видеть эльфийских мальков. Тихие, но шустрые, как рыбёшки. Думаю, вашим близнецам подарок придётся по душе. А вот с супругом будет несколько сложнее, но я, кажется, знаю, что ему подойдёт. Подождите-ка пару минут. Пока тритон осматривал содержимое шкатулок, подбирая наиболее подходящее украшение, Атрейо размышлял над его словами. «Супруг». Об их отношениях в Академии знали многие, но лишь самые отчаянные и любопытные (вроде Рейнеке или Флейтри) спрашивали о том, когда же они с Фуро наконец поженятся официально. Бэлетт только отшучивался, Кеган сердился и весьма настоятельно рекомендовал излишне настойчивым собеседникам не лезть, куда не просят. Мало кто знал, что Атрейо всё-таки делал любовнику предложение. Как раз за полгода до окончания войны между Арделем и Дурбором, как будто целую жизнь назад. В тот день он впервые увидел, как угрюмый эльф смущённо прячет лицо в ладонях, заливаясь краской аж до самых кончиков опущенных ушей. Тихую свадьбу они собирались сыграть сразу после того, как отгремят сражения под столицей Арделя, но у богов на этот счёт было другое мнение. Вновь им удалось встретиться только спустя почти год. Кеган ждал его – не мог не ждать. Но о свадьбе они больше не задумывались – некогда было. Да и незачем. Они и так всецело принадлежали друг другу, и подтверждать это ещё раз не было нужды. Атрейо как-то случайно стал свидетелем разговора между Фуро и младшим Миддлмистом, тогда ещё наивным и любопытным, как дитя. Флейтри всё пытался доказать насмешливо ухмыляющемуся Кегану, что после свадьбы их связь станет крепче. На что получил закономерный ответ, с которым Бэлетт не мог не согласиться. «Не станет. Некуда». Они понимали друг друга без слов, чувствовали один другого каждой клеткой закалённых в магии и сражениях тел. Даже сейчас, находясь за сотни лиг от Кегана, Бэлетт ощущал, как под вечер на чужие узкие плечи наваливаются нечеловеческая усталость и глухая тоска, как болит и ноет где-то под сердцем. Он знал, он был уверен что Кеган сумеет это вынести. Сцепит зубы, наступит на глотку своей слабости, не посмеет показать её даже наедине с самим собой, не говоря уже о том, чтобы позволить себе расклеиться на глазах у детей. И именно поэтому Атрейо поклялся себе, что вернётся к ним в самое ближайшее время. Стиснет в объятиях подросших близнецов (как же он по ним соскучился!), а затем опустится перед Кеганом на колени и всё-таки ещё раз спросит у своего невозможного эльфа, согласен ли тот стать его супругом. Просто потому, что они оба привыкли доводить дела до конца. Из раздумий его вырывал негромкий голос тритона, наконец разыскавшего нужную вещицу. - Вот, посмотрите-ка. Просто, но лесным эльфам такие украшения придают особенную прелесть. На раскрытой длиннопалой ладони торговца лежала каплевидная подвеска из ярко-зелёного жемчуга на длинном кожаном шнурке. Вокруг точёной шеи Кегана его можно было обернуть трижды, длина позволяла. Как раз таким образом, чтобы скрыть жуткий шрам, опоясывающий горло. Атрейо уже мечтал о том, как попросит Кегана надеть что-нибудь без обычного высокого ворота. Жемчужина при этом наверняка окажется чуть-чуть ниже ямки между ключицами. Ему подойдёт. Обязательно подойдёт. Бэлетт горячо поблагодарил тритона, расплатился с ним и, бережно спрятав покупки в кошелёк, неторопливо пошёл дальше, к рядам со снедью. Купил кое – что из зелени к ужину, немного устриц, а вот за рыбой пришлось идти в конец рынка – на ту, что продавалась в ближайшей лавке, Атрейо даже смотреть не мог без содрогания. И это при том, что торговец клялся и божился, что товар у него свежайший, а если и нет, то покупатели совсем ничего не понимают в деликатесах. Там, куда Бэлетт направлялся, шанс купить действительно свежую рыбу был в разы выше. Хотя бы по двум причинам. Во-первых, Эрик не видел смысла в том, чтобы губить хорошую репутацию своей лавочки. А во-вторых, селки был без ума от Моргана, и этого не замечали только слепые и, собственно сам тритон, свято уверенный, что на него никто в целом мире не позарится. Атрейо уже не раз подумывал о том, чтобы открыть глаза на происходящее своему суровому патрону, но всё время откладывал – считал, что когда-нибудь целитель всё-таки догадается обо всём и без посторонней помощи. По пути в рыбную лавку Бэлетт купил несколько крепких румяных яблок – надеялся, что взбешённого (а в том, что вспыльчивого тритона его выходка выведет из себя, бета не сомневался) Моргана удастся хоть немного умилостивить. К яблокам и сладкому тот был неравнодушен, хотя и тщательно это скрывал. До рыбной лавки Атрейо так и не дошёл – остановился у аккуратно отгороженного небольшого естественного бассейна, где плескались маленькие тритоны и шелки. Для их развлечения здесь был построен длинный скользкий желоб из отполированной бронзы, по которому дети с радостным попискиванием съезжали в воду. Взрослые тритоны такие игры, правда, не слишком-то одобряли – бельков-то защищал мех и плотный жирок, а вот мальки то и дело обдирали нежную чешую на хвостах. Но и не запрещали, к величайшей радости своих чад. Дети плескались в воде, поднимая в воздух тучи брызг, играли в мяч, выискивали на дне бассейна красивые камешки, а иногда и дрались, таская друг друга за хвосты. Бэлетту нравилось наблюдать за их вознёй – это здорово напоминало ему о Ваэтроке и о том, что дома его дожидаются двое огненно-рыжих мальчишек. Юные же тритоны и шелки всегда были рады его появлению, ведь оно означало, что в самое ближайшее время им расскажут что-нибудь интересное и удивительное о том, как устроен мир на поверхности. Вот и в этот раз не прошло и пяти минут, как дети побросали все свои дела и обступили Бэлетта, приготовившись слушать. Некоторые просили Атрейо повторить старые истории, но большинство всё же хотело узнать новые, поинтереснее и покрасивее. Бэлетт только улыбнулся - он как раз хотел рассказать им о юном принце, чьим гербовым цветком была камелия. Конечно, повествование следовало немного приукрасить ( Атрейо уже в который раз пожалел, что поблизости нет Рейнеке), некоторые некрасивые подробности опустить, а о том, чем всё закончилось, бета и вовсе не знал. Но эта история была достойна того, чтобы её услышали, а что до концовки… Бэлетт редко ошибался в людях, и почти не сомневался в том, что свою сказку его ученик завершил достойно. Дети слушали его, затаив дыхание, лишь изредка спрашивая бету о непонятных им вещах. Вскоре к бассейну начали подтягиваться и взрослые. Бэлетт отмечал, что слушают они ничуть не менее внимательно, особенно молодые тритоны и шелки на выданье, которых история явно трогала до глубины души. А потом в какой-то момент Атрейо заметил в толпе знакомую фигуру, тощую и сутулую. Узкое бледное лицо с острыми резкими чертами не выражало ничего, кроме смеси праведного гнева и раздражения, глаза метали молнии, длинные ногти впивались в кожаный переплёт старинной книги. Казалось, от Моргана вот-вот заискрит. Тритон явно боролся с желанием схватить Бэлетта за шкирку, как котёнка, оттащить домой и отшлёпать, как пятилетнего сорванца. Атрейо прекрасно понимал его негодование и в какой-то степени разделял его, раскаивался и даже готов был понести заслуженное наказание. Но они оба прекрасно понимали, что послужило причиной этого поступка. Именно поэтому Морган лишь вздохнул, сверля своего упрямого пациента тяжёлым взглядом, а Бэлетт вновь продолжил свой рассказ. Разговор, предстоящий им по возвращении домой, обещал выдаться непростым.