Middlemist camellia

Остаток церемонии награждения прошёл несколько натянуто: выходка молодого Миддлмиста потрясла всех. Лишившегося сознания юношу унесли в комнату для гостей, чтобы он мог прийти в себя и отдохнуть без посторонних глаз. Лайонелл с сослуживцами тоже надолго не задержался. Ушёл, сославшись на крайнюю занятость. А Флейтри так и остался соображать, как же объяснить произошедшее изумлённому донельзя мужу. Хотя тот, успев заразиться от супруга проницательностью, кажется, и сам уже начал догадываться, в чём дело. По опыту прошлых поколений зная, чем обычно заканчиваются мучительные влюблённости в роду Миддлмистов, Тайгр попросил Рейнеке отвлечь гостей, а сам вернулся к мужу, который не находил себе места, размышляя над тем, как бы незаметно покинуть тронный зал, при этом не привлекая к себе, да и к сложившейся ситуации, лишнего внимания. - Флейтри, мне кажется, тебе стоит навестить своего кузена и узнать, как он, - шепнул Тайгр, втайне радуясь, что к Рейнеке, сам того не желая, присоединился Уорвин, взбешённый внезапным исчезновением своего ученика. В сравнении с тем, какой нагоняй ожидал пройдоху-менестреля, выходка Кармина меркла и бледнела, - А я поговорю с твоим дядюшкой, чтоб ему… век не чихалось. Собственно, хорошо бы и с дядей Маркасом это обсудить, я слышал, что они с Гарретом начали договариваться насчёт свадьбы с Кармином… Только будь уж так добр, объясни вкратце, что именно произошло? Парня будто прорвало. - Да уж, прорвало, так прорвало… - тяжело вздохнул Флейтри, пощипывая переносицу, - Не знаю, помнишь или нет, но я уже рассказывал тебе. Лайонелл Кронвен был личным телохранителем Кармина и Лиллиана. Не спрашивай, как так получилось. А потом его перевели в дальний гарнизон, чтобы он не смущал своим присутствием королевского родственника, испытывающего к нему нежелательный интерес. Ты достаточно хорошо знаком с моим дядюшкой и знаешь, на что тот может пойти ради репутации семьи. Ну а что было потом, тебе и без меня известно - Боги милостивые, и как только твой драгоценный дядюшка дожил до своих лет… Как только собственной слюной не отравился – змеюка он, честно сказать, ещё та. Ступай к Кармину, Флейтри, думаю, Рейнеке и Уорвин на какое-то время займут гостей, - Тайгр покосился в сторону спорящих ученика и учителя, - Главное, чтобы друг друга не поубивали. Ну, давай, иди. Флейтри украдкой поцеловал мужа в щёку и поспешил к Кармину. По коридорам он не бежал – летел, молясь про себя о том, чтобы кузен не успел натворить глупостей к его приходу. И ведь надо же было упустить из виду знакомую фамилию в списках награждаемых! А хуже всего было то, что про Кронвенов попросту забыли. Это тогда они были всего лишь мальчишками, не смеющими идти против воли старших. А теперь и Лайонеллу было, что ответить Гаррету, и слово Флейтри имело куда больший вес, чем когда-либо. Вот только они всё равно умудрились обо всём забыть. Что ж, у богов свои методы тренировки памяти, и Флейтри прямо чувствовал, что этим уроком сполна насладятся и Миддлмисты, и Донованы, и Кронвены. Впрочем, Донованом должно было повезти больше всех – Тайгру только и нужно было, что переговорить с командиром и подписать один-единственный приказ. Зато Миддлмистам предстояло хлебать последствия своих решений полной ложкой. Особенно тяжёлое испытание ожидало Кармина, некогда оттолкнувшего своего истинного своими собственными руками, и при этом до сих пор находящегося под влиянием своего отца. И тут Флейтри застыл на месте, похолодев от неожиданной догадки. Всё было гораздо, гораздо хуже. Кармин ведь действительно любил Кронвена. Искренне, всем сердцем, ни на секунду не забывал. Ни дня не было, чтобы он не переставал клясть себя за то, что пошёл на поводу у отца. И сейчас Кармин, всегда отличавшийся крайней импульсивностью, вполне способен был сотворить нечто отчаянное и в крайней степени глупое. И Флейтри к своему ужасу вполне себе догадывался, что могло бы взбрести в голову измученному собственными чувствами омеге. От Кармина уже вовсю пахло корицей, его запахом. Течка по срокам должна была начаться у него через полторы недели, а приезд альфы, тем паче истинного, должен был ускорить её наступление, и им ли не знать, чем это для них чревато. Течка, вязка, и что тогда делать? Ну уж нет. Флейтри был готов сделать всё, что в его силах, чтобы это предотвратить. В гостевой комнате младший король застал картину, которую, в общем-то, и ожидал увидеть: Кармин пришёл в себя, когда ему поднесли нюхательных солей, и теперь лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку и плача так горько, что только каменное сердце не дрогнуло бы. Как ни чуток был Флейтри к чужому горю, но во-первых, юноша пока совершенно не представлял, как может помочь кузену, а во-вторых, в Ваэтроке ему в голову долго и упорно вбивали, что потакать истерикам нельзя. В противном случае, Кармин принялся бы рыдать ещё горше, чего Флейтри желал в самую распоследнюю очередь. Поэтому юноша помог лекарю весьма жёстко пресечь надвигающуюся истерику, насильно напоив кузена успокаивающим отваром. Целитель при этом успел шепнуть на ухо младшему королю, что Кармину уже лучше – до этого его приходилось держать втроём, так он рвался обратно в тронный зал. - Боги, он жив… - услышал Флейтри приглушенный всхлип, едва успев опуститься на краешек кровати, - Слава богам, он жив... Мой, мой альфа жив… Флейтри, это ты? – Кармин поднял голову, глядя на кузена покрасневшими от слёз глазами, - Боги, ну за что же они так с нами… Как он? Как Лайонелл? - Вернулся в казармы вместе со своими сослуживцами. Его отряд, как ни странно, не особенно любит пирушки. К тому же они наверняка устали. В последнем бою их здорово потрепали, все живы, но раны ещё дают о себе знать. - Флейтри, он же больше не уедет, правда? – всхлипнул Кармин, вцепившись в рукав кузена, - Вы ведь вернёте его ко двору? Флейтри, брат, умоляю, помоги! Я без него не могу…не хочу… а тут как солнце взошло… - Кармин шмыгнул носом и попытался улыбнуться. Вышло из рук вон плохо, - Меня не выпускают отсюда… и передать ничего не хотят… Флейтри, пожалуйста, хотя бы записку… Я быстро напишу, столько всего сказать хочу… Ты же передашь, правда? - Кармин, ты перенервничал, - мягко сказал Флейтри, укладывая кузена обратно на кровать, - Сам подумай, какое в таком состоянии ты напишешь письмо. Тебе нужно отдохнуть и собраться с силами. Поспи немного, а утром я заберу твоё письмо и передам Лайонеллу. Насколько я знаю, он с отрядом пробудет в столице ещё около недели, так что никуда он не денется. Поспи пока. - Спасибо, - с нескрываемой благодарностью прошептал Кармин, - Я думал, что ты совсем ничего не помнишь про нас с Лайонеллом… Я так благодарен вам с Тайгром… Ведь это благодаря вам мы снова… - Тут уж скорее Аквил надо благодарить, - фыркнул Флейтри, - Всё, договорились. А теперь отдыхай. Короткой формулы заклинания сна Кармину хватило за глаза. Юноша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но только несколько раз осоловело моргнул, сомкнул веки и сполз на подушки. Флейтри укрыл его одеялом, подоткнул его со всех сторон и поднялся, напоследок бросив на кузена сочувственный взгляд: - Будьте добры, проследите за ним. Действия заклинания и отвара должно хватить до утра, но лучше бы нам перестраховаться. Как проснётся, пошлите за мной слугу, где бы я ни был и чем бы не был занят. Лекарь кивнул и проводил короля до двери. Как бы то ни было, но уходить надолго и оставлять Кармина одного в таком состоянии сейчас было небезопасно. Флейтри же, повинуясь внутреннему чутью и успев достаточно узнать Тайгра для того, чтобы предугадывать некоторые его решения, сразу пошел к крылу, где располагались их рабочие кабинеты. Как выяснилось не зря, потому что стражник в коридоре тут же сообщил, что король и лорды совсем недавно прошли в кабинет и просили присоединиться и младшего короля. Флейтри поблагодарил его и, наскоро оправив на себе одежду, вошел в кабинет, коротко постучавшись. Его уже ждали. Флейтри, едва заметно кивнув родственникам, устроился рядом с супругом, чуть коснувшись его руки. - Кхм, я полагаю, нам стоит обсудить некое происшествие, лорд Гаррет? Тот достаточно выразительно посмотрел на племянника: - Да, но сначала я бы хотел услышать от вас, Флейтри, как чувствует себя Кармин? - Кармин пришел в себя, сейчас отдыхает в той же комнате, где и всегда, дядя. Будьте уж так любезны, не переводите тему. - Хорошо. Что вы хотели бы от меня услышать? - Я бы хотел узнать, как здесь замешан мой подчинённый, - не стал дожидаться тактичных вопросов Маркас Донован, - и почему ваш сын настолько бурно отреагировал на его присутствие? Кармин мне казался довольно воспитанным тихим юношей, но это происшествие меня изрядно удивило. Гаррет тяжело вздохнул и скрестил на груди руки: - Лайонелл Кронвен, лорд Донован, шесть лет назад он был телохранителем моих сыновей, но ввиду некоторых обстоятельств, был переведен по моей личной просьбе королем Аластором в южный гарнизон Карлоо, но спустя несколько месяцев нам пришло известие о том, что он погиб в одном из сражений, и до сегодняшнего дня ни я, ни Кармин, ни тем более Их Величества не знали о том, что он здравствует. - И что же за обстоятельства? - Род Кронвенов некогда был богат и знатен, но нынче выродился и обнищал. Со слов моего сына мне стало известно, что Лайонелл начал оказывать ему знаки внимания, которых он не желал от него получать. Возможно, вы могли бы сказать, что это могло было бы решено иначе, но подумайте сами. Кармину едва исполнилось четырнадцать, и в случае чего нам, дабы избежать испорченной репутации омеги, пришлось бы официально их помолвить и обручить, чего никто из Миддлмистов не желал. Тайгр, слушая этот достаточно обоснованный, но крайне странный диалог, решил обратиться к Флейтри: - Разве в Арделе были запрещены неравные браки? - Нет, неравные браки в Арделе не запрещены, но видишь ли, Тайгр, тут дело не в этом. Рассуждать о том, кто тогда был прав, а кто виноват, можно бесконечно, сути дела это не меняет. Кармин уже тогда был влюблён в Лайонелла всем сердцем, только на одной любви далеко не уедешь, и они оба это прекрасно понимали, а вот как выйти из этого положения… Быть может, моя семья приняла бы его. Возможно, нашёлся бы вариант, при котором Кармин всё же ушёл бы в семью Лайонелла, но за последние два века в роду Кронвенов родились всего три альфы, и ни один из них не согласился бы оставить прозябающих в бедности родителей и братьев-омег. А Кармин привык к роскоши. Счастья в таком браке ни тому, ни другому было бы не видать, только измучились бы. - Верно мыслишь, Флейтри. Полагаю, немало размышлял об этом? - Да, дядя Гаррет. - Мы с твоим отцом всего лишь не хотели рисковать, от того и устранили возможную угрозу. Это сейчас имя Лайонелла Кронвена у всех на слуху: гениальный стратег, доблестный командир. А кем он был тогда? Зарвавшимся полунищим мальчишкой! - И что теперь, лорд Миддлмист? – поинтересовался Маркас, сложив пальцы домиком, - Сами видите, в кого этот полунищий мальчишка вырос. - Ничего. Думаю, мой сын был несколько шокирован тем, что Кронвен выжил. Дайте ему немного времени, и он успокоится сам. К тому же, разве мы с вами не договорились о свадьбе? Он так мечтал надеть подвенечный наряд… А что до этого… Мальчик вскоре и сам поймёт, что это была всего лишь детская привязанность, и ничего более. - Хорошо бы, чтобы так всё и было, лорд Гаррет. Я, может, и собираюсь жениться во второй раз, но рогов на голове мне не надобно. Настоятельно прошу вас за этим проследить. За своего капитана я ручаюсь: уж в ком я точно уверен, так это в Лайонелле. - За этим дело не станет, хотя смею вас уверить, Кармин – честный юноша, и глупостей не натворит, - заверил Гаррет и оглянулся на племянника, - Думаю, лорд Донован, нам стоит оставить королей наедине, мы с вами и так отняли у них слишком много времени. Тайгр коротко кивнул, позволяя старшим альфам покинуть кабинет. Едва двери за ними закрылись, как Донован тут же повернулся к мужу, спрятавшему лицо в ладонях: - Флейтри, будь добр, ещё раз, медленно и в подробностях: что сейчас происходит? - Что сейчас происходит… Боюсь, что даже не смогу подобрать слов, чтобы ответить на твой вопрос. Если вкратце, то Кармина теперь придётся запереть в комнате и приставить к нему всю имеющуюся во дворце стражу. Он не в себе. Я никогда его таким не видел, он не понимает даже, почему им сейчас нельзя видеться. - И почему? Встретились бы, поговорили. Через разговор, знаешь ли, можно разрешить немало проблем, - пожал плечами Тайгр. - Всё куда сложнее, чем кажется, - произнёс Флейтри, уронив голову на скрещенные руки, - Я боюсь, что моему дорогому кузену с его импульсивностью придёт в голову замечательная идея: соблазнить Кронвена прежде, чем Кармин пойдёт под венец с твоим дядей. С расчётом на то, что так их с Лайонеллом точно обручат. На выдержку Кронвена особой надежды нет. - Это ещё почему? – удивился Тайгр, - Насколько мне про него рассказывали, он… - Он не железный, Тайгр, - вздохнул Флейтри, - Они истинные. А у Кармина через полторы недели начнётся течка. Эта истерика и присутствие Лайонелла её только ускорят. А там… Сам понимаешь, его только держи. Чем обернётся для них обоих вязка в течку, ты прекрасно знаешь. - Стало быть, в случае вязки нам придётся или поженить их, или казнить Кронвена, и ни один из исходов для нас нежелателен, - тяжело вздохнул Тайгр, аккуратно положив ладони на плечи супруга. - Не думал, что я когда-нибудь это скажу, но я согласен с дядей… Пусть прошлое остаётся в прошлом, ничего хорошего из этого союза сейчас не получится… - Флейтри, давай подумаем об этом завтра? Сейчас мы оба слишком устали, чтобы найти правильное решение, - Тайгр приобнял юношу за плечи, - Давай немного отдохнём, а потом уже подумаем, как нам с тобой быть дальше? Флейтри кивнул и откинул голову на плечо супруга, чтобы хоть ненадолго отвлечься от свалившихся на них проблем. Позволить себе большего они с Тайгром пока не могли. Ну и пусть. Время у них ещё будет.

***

Когда Лиам Ултан и Креван Фиакра, которых уже никто и не чаял увидеть на этом свете, вернулись в Ваэтрок и привезли с собой надежду на то, что Бэлетт, возможно, сумел выжить, все члены Академии заметно приободрились, услышав радостную весть. Не то, чтобы никто не допускал такой возможности: Атрейо всегда славился своей способностью выбираться из любой, даже самой безнадёжной ситуации. Теперь же уверенность в том, что лекарь обязательно вернётся, вспыхнула с новой силой. Язвительный, но при этом «свой в доску» лекарь был всеобщим любимцем, сердцем Академии, и поэтому некоторые студенты и преподаватели даже стали чаще наведываться в храм, чтобы попросить богов о его скорейшем возвращении. По Бэлетту скучали и искренне верили в то, что день, когда невозможный целитель снова переступит ворота Излома, однажды настанет. Обитатели Академии окончательно и бесповоротно убедились в том, что боги просто обязаны помочь Бэлетту вернуться домой даже из-за порога Чертогов, когда в один из морозных дней ранней зимы увидели Кегана, преклонившего колени у статуи Дарующего. Лесные эльфы в храмах показывались не особенно часто, считая, что боги и так видят и слышат своих безрассудных детей, где бы те ни были и что бы ни делали. Фуро, на долю которого выпало немало тяжёлых испытаний, был твёрдо убеждён в обратном. По мнению Кегана, за семь лет успевшего потерять всё, что только можно потерять, богам до своих детей не было никакого дела. В храме Фуро не показывался, даже с детьми не приходил – Греди и Дейти порой забегали сами. И оттого видеть его стоящим на коленях у подножия статуи Дарующего было странно. Рук в молитве эльф так и не сложил, только стоял, запрокинув голову и впившись отчаянным взглядом в спокойное мраморное лицо. Не говорил ни слова, только вздрагивал всем телом, судорожно втягивая носом воздух. Казалось, предстань сейчас перед ним сам Дарующий – схватит за грудки и будет трясти, как грушу, требуя ответа на невысказанный вопрос. А потом эльф тяжело поднялся с колен, вытер рукавом сухие глаза, достал из-за пояса нож, почти под корень обрезал тяжёлую волну медных с серебром волос, бросил их в огонь жертвенника и, не оглядываясь, вышел из храма. Когда Фиакра и Ултан вернулись в Академию, где-то под давно онемевшим сердцем у Кегана снова затеплился слабый огонёк надежды. В чудеса Фуро давно не верил, но после того, как командир наконец-то рассказал ему о том, что на самом деле произошло во время битвы под Иарлейтом, глухая выматывающая тоска уже не царапала ни грудь, ни глаза. Ему стало легче жить, легче дышать, но спать… спать Кеган почти перестал. Бродил во сне по берегу Седого моря, осматривал полузатопленные гроты, заглядывал под каждый валун и искал, искал, искал… Живого ли, мёртвого, след на песке, волос – хоть что-нибудь. И неизменно просыпался каждую ночь, когда вместо почти призрачного шанса ухватиться за ниточку, способную привести его к Бэлетту, в его руках раз за разом оказывалась пустота. Он чувствовал, что должен вернуться к месту сражения. И не во сне – наяву обыскать каждый дюйм скалистого берега, чтобы найти хоть какие-нибудь доказательства того, что Бэлетт жив. Или же окончательно убедиться в том, что ждать и надеяться уже бесполезно. Кеган и рад бы был отправиться туда сразу же, в день возвращения Ултана и Фиакры, но оставить близнецов, сейчас наполовину осиротевших, он не смел. Нет, дети бы отнеслись к его отъезду спокойно, дождались бы отца, не доставляя остальным особенных хлопот, но у Фуро сердце сжималось при мысли о том, что Греди и Дейти придётся вновь остаться одним. Везти их с собой тоже не представлялось возможным: короткую дорогу опять размыло осенними ливнями, а окольный путь по слухам облюбовали разбойники. Проблема всё же решилась сама собой, хотя и далеко не сразу. Магическая Академия Ваэтрока как раз готовилась к зиме, и рыбные кладовые очень нуждались в пополнении. К небольшой рыбацкой деревушке неподалёку от Иарлейта собирали обоз, и Кеган получил возможность спокойно присоединиться к нему вместе с детьми. Дорога с учётом того, что ехать пришлось в объезд, была неблизкой и весьма сложной, но за бесконечной вереницей неотложных дел и разговоров время тянулось быстро. Греди и Дейти вели себя в общем-то смирно, в основном играя друг с другом, с остальными детьми в обозе, или же в меру своих возможностей помогая взрослым и с удовольствием слушая байки, которые рассказывались у костра. За день неугомонные близнецы уставали настолько, что к ночи крепко засыпали сразу же, стоило только им коснуться головами подушек. Кегану для того, чтобы хоть ненадолго задремать, времени требовалось куда больше. Фуро засыпал только к утру, но и во сне почти не думал об отдыхе, продолжая искать. Вот только теперь спину ему жёг чей-то чужой пронзительный взгляд, а где-то под ногами мелькало гибкое змеиное тело. Такие сны эльфа пугали, заставляли нервничать, но вместе с тем ему казалось, что точно так же, как в старых сказках след, оставляемый волшебным полозом, приводит к золоту, едва заметный след гадюки на песке вот-вот должен привести его к Бэлетту. Жители деревушки радушно приняли старых знакомых, и даже с радостью согласились приютить ваэтрокцев. Кегана с детьми и Мирейна с Оссианом разместили у деревенского кузнеца. Мирейн поначалу удивился: не слишком ли много народу для такого небольшого домишки? Кеган же смекнул, в чём дело, сразу же. Недавно женившийся кузнец искренне верил, что вместе с такими гостями в дом придёт и удача, а его муж, невысокий худощавый омега, надеялся, что боги, увидев, как они рады двум чужим детям, вскоре пошлют им своих. Детей, правда, было не двое, а трое (почти), если не считать того, что близнецы иногда могли сойти за полдюжины, вот только знали об этом далеко не все. Первым о радостной новости довелось узнать Катару, которому пришлось остаться в Академии – беднягу уже три месяца немилосердно тошнило по утрам, и тот не раз обиженно спрашивал у брата: почему ребёнка носит Оссиан, а все прелести беременности чувствует на себе он? Его близнец только виновато разводил руками и просил пока ничего не говорить Мирейну. И если учесть общительность Оссиана, то Кеган вовсе не удивился, осознав, что в курсе все, кроме, собственно, Мирейна. Первая неделя, проведённая ваэтрокцами в Глейхеме, пролетела незаметно. Взрослые рыбачили и торговали с коренными обитателями деревушки, дети ловили крабов, собирали ракушки и устриц. Кеган, к тому моменту совершенно измученный странными снами, выбрал день, попросил Мирейна и Оссиана присмотреть за близнецами, клятвенно заверил детей, что непременно вернётся к завтрашнему вечеру и порыбачит с ними, и отправился к скалам. Идти пришлось пешком – лошадь бы переломала себе ноги, а незадачливый всадник при падении запросто мог бы свернуть себе шею. Кегану и на своих-то двоих пришлось несладко – уже через несколько часов пришлось в срочном порядке стягивать сапоги и с болезненным шипением промывать раны на стёртых в кровь ногах. Поиски Кеган решил начать от самого места битвы, а уже затем идти оттуда по склону к тому месту, где можно было бы спуститься к морю на берег. Кеган осмотрел всё. Обшарил весь берег, включая пещеры, заглянул под каждый камень, но не нашёл ни следа пребывания здесь Бэлетта. Скалистый обрыв оказался настолько крутым и длинным, что оставалось только догадываться, каким же образом удалось выплыть Ултану и Фиакре. Не иначе, как чудом. Уже к самому вечеру заметив неподалёку от берега небольшой островок, эльф, уже почти потерявший надежду отыскать хоть что-нибудь, решил осмотреть и его. Было как раз время отлива, поэтому добраться до него особенного труда не составило. Вот только занятый поисками Кеган совершенно забыл о том, что вода вот-вот должна подступить вновь. Поэтому когда начало смеркаться, Фуро с досадой обнаружил, что до берега теперь придётся добираться вплавь. Перспектива лезть в ледяную воду эльфу совсем не улыбалась, да и была чревата неприятными последствиями. Поэтому Кеган отыскал на островке место посуше и решил заночевать там. К счастью, он догадался захватить с собой провизию и тёплые вещи, поэтому ночёвка на продуваемом всеми ветрами месте обещала быть относительно терпимой. Усталость взяла своё быстро – Кеган, обычно ворочавшийся по полночи, почти сразу почувствовал, что засыпает. Снова перед глазами замелькали вереницы образов, снова он оказался на скалистом берегу, а затем неожиданно почувствовал, как во сне запястья коснулось чешуйчатое змеиное тело. Фуро даже удивиться не успел – тварь, преследующая его по ночам, обвила его руку, а затем он неожиданно оказался в воде. Гадюка соскользнула, но не уплыла – теперь змеиная морда стремительно менялась, превращаясь в ощерившуюся частоколом длинных игольчатых зубов рыбью. Длинное гибкое тело засветилось ровным бледным светом, позволяя Кегану осмотреться, а затем запястье эльфа крепко стиснули неестественно длинные бледные пальцы. Фуро не сопротивлялся, покорно следовал за странным существом, влекущим его за собой и не переставал корить себя за недогадливость. Ведь ту глубоководную рыбу, показавшуюся ему на мгновение, рыбаки тоже называли морской гадюкой.