Middlemist camellia

Пролог. Изнурительная кровопролитная война двух королевств - северного Дурбора с его стылыми фьордами и богатыми на дичь лесами, и Арделя, чьи плодородные земли славились далеко за пределами страны, длилась долгих четыре года. Война и голод измотали народ, выпили из людей все силы, но конца-края этому видно не было: короли рвали друг у друга земли, словно два бродячих пса - кусок мяса. Лишь недавно ожесточённые бои, уносящие жизни множества молодых воинов, начали утихать, как со временем утихает даже самый страшный лесной пожар, превратились в короткие стычки в приграничье. Быть может, огонь войны бы вскоре сошёл на нет сам собой, да только боги распорядились иначе. Престарелый король Дурбора передал престол наследнику, своему старшему сыну - альфе с крутым характером и воинственным нравом. Властитель Арделя, хоть тоже был немолод, такого шага предпринять не мог: единственный сын волей богов родился омегой, вырос тихим и кротким, хрупким, будто первый осенний лёд. И, хоть и видел Аластор иной раз в светлых глазах своего наследника отблески стали, корону для своего преемника он счёл бременем слишком тяжким. А посему бросил вызов молодому королю, полагаясь на опыт, полученный в сотнях боёв и побед, в надежде победой объединить два королевства. Да только молодой щенок оказался куда более зубаст, чем мог предположить старый король... Аластор из рода Миддлмист был повержен наследником северного престола в долгой яростной схватке, оставив вдовцом мужа Риана, а сына, молодого принца Флейтри - без покровительства старшего. Глава 1. На холме подле замка Миддлмистов всю ночь полыхал погребальный костёр, провожающий душу павшего в бою старого короля в чертоги богов, а вместе с ней - прежний безмятежный мир и все надежды южан. Побеждённый народ украдкой оплакивал своего почившего правителя и с первобытным ужасом и отвращением взирал на пиршество победителей, которое они устроили там же, неподалёку от догорающих останков прежнего правителя, не убоявшись гнева, который боги могли обрушить на головы святотатцев, не уважающих скорбный обряд. Праотцами им было завещано сперва достойно похоронить погибших, и лишь потом праздновать, но дикие варвары северной стороны принесли с собой иные обычаи. Захватчики шумно праздновали победу в окрестностях фамильного замка Миддлмистов, чествуя нового короля и его отца, вырастившего молодого правителя умелым воином. Все прежние обитатели замка, от советников до прислуги, были либо заточены в темницу, либо отданы на забаву северянам. Лишь для двух омег была уготована иная участь. Юный наследник потерянного престола и его отец стояли у ступенек на коленях, пронзая нового властителя своих земель, Тайгра из рода Донован, полными ненависти и упрямой гордости взглядами. Молодой король купался во внимании своих подданных, упивался моментом своего восхождения на трон, моментом восходящей славы завоевателя, объединившего страны и положившего конец кровопролитной войне. Теперь дело оставалось за малым: укрепить свою власть над побеждённым народом. Но сперва нужно было решить, как поступить со вдовцом и сыном поверженного правителя. По закону Севера альф и бет-наследников следовало предавать смерти, с омегами же было куда сложнее. Лишить жизни беззащитного омегу, чьё тело было способно стать сосудом для продления рода, означало прослыть жестоким тираном, не чтящим законы предков. Разумнее всего было жениться на юном наследнике павшего короля, сделав его младшим супругом, но Тайгру была противна сама мысль, что этот омега будет находиться рядом с ним. Флейтри, принц, которому судьбой было велено остаться не у дел, был напрочь лишён той крепкой стати, которая была присуща всем омегам северных кровей. Те более всего были похожи на снежных барсов: странная дикая красота сочеталась с природной силой и грацией, что позволяло им не только услаждать взор и плоть партнёра, но и быть верными спутниками, способными без жалоб разделять с супругами невзгоды. Хрупкий же южанин с холёными руками, не знавшими никакой работы, кроме пера и иглы, напоминал Тайгру диковинную птицу, не годную ни на что, кроме забав владельца. В его народе такие были не в чести, и чаще всего кормились тем, что продавали себя альфам для постельных утех. Мысль о том, что омега, не способный стать никем, кроме шлюхи, будет делить с ним правление, была омерзительна. А ещё более омерзительной была мысль о том, что принц чем-то похож на северян. Белая кожа. Чёрные, точно штормовое море, волосы. И пронзительно острый взгляд льдисто-голубых глаз. Нет, ему не быть королём! Тайгр поднялся с трона, глядя на стоящих у ступенек омег сверху вниз и объявил во всеуслышание: - Сегодня боги даровали мне победу! А вместе с ней они передали в мои руки судьбы этих двух омег, и вот как я, Тайгр из рода Донован, собираюсь ими распорядиться. Риан из рода Миддлмист, - молодой король усмехнулся, увидев, как вздрогнул вдовец, - я сохраню жизнь вам обоим. Ты будешь сослан в замок Нордрайн на северных окраинах земель, которые испокон веков принадлежали нашему народу. Твой сын, наследник вашего рода, отправится вместе с тобой, но прежде... прежде я поступлю с ним по законам нашего королевства, чтобы ни у кого не возникло желание возвратить престол Миддлмистам. Ритуал, который я собираюсь провести, упрочит положение моего народа и лишит твоего сына как прав занять трон, так и чести. Сегодня в этом зале собрались высокие гости со всех земель, принадлежащих мне, и будь уверен, что задница твоего принца примет член каждого, кто захочет ей воспользоваться. Вряд ли кому-то захочется взять в супруги шлюху, которая пропустила через себя столько людей, но всё же это куда лучше, чем гнить в темнице, не находишь? Таково моё решение. По залу побежали одобрительные шепотки, и лишь старший омега кинулся вперёд, закрывая собой дрожащего сына, в породистом лице которого не было ни кровинки: - Владыка, прошу...нет, умоляю, пощади мальчика! Он совсем ещё молод, у него не было ни мужчин, ни даже течек! - Риан вцепился в край мантии, впившись в Тайгра пронзительным отчаянным взглядом, полным слёз, но альфа лишь оттолкнул его, поднимаясь с трона: - Эй, стражники, держите его. Пусть будет свидетелем позора своего наследника.