Middlemist camellia

Юноша робко примостился на краешке узкой кровати, глядя то на мертвенно-бледного Рейнеке (тот, в свою очередь, с плохо скрываемым интересом рассматривал самого Флейтри), то на донельзя раздражённого Бэлетта. Вопросов было великое множество, и младший Миддлмист просто не знал, который из них задать первым. Наконец Флейтри всё же решил для начала спросить о самочувствии беты: - Как... как ты себя чувствуешь? - Паршиво, - честно признался Рейнеке, поморщившись от боли, - На мне нет ни единого живого места; грёбаный кровосос едва не разорвал мне глотку и чуть не лишил единственной приличной возможности зарабатывать на жизнь, а любимый старший братик вместо того, чтобы пожалеть, только что прочитал мне полуторачасовую но... - Сносно, в общем, он себя чувствует, - ёмко закончил Бэлетт, прерывая бету, - Кроветворное я тебе оставил, обезболивающее тоже. Вы потолкуйте пока, а я сейчас на кухню схожу, принесу чего-нибудь горячего. Тебе поесть надо. Атрейо поднялся с кровати и, напоследок потрепав Рейнеке по волосам (тот фыркнул, как рассерженный кот, но руки не оттолкнул), вышел из изолятора. - Ну вот что ты с ним будешь делать, а? Ни капли не изменился, - вздохнул бета, проводив Бэлетта каким-то удивительно-тёплым взглядом, после чего повернулся к притихшему Флейтри, - Вот так встреча, Миддлмист! Ходили слухи, что вас с Рианом аж в самый Нордрайн сослали подальше с глаз, а вы, оказывается, в Последнем Приюте осели. Впрочем, если к этому приложил руку мой старший братик, я ничуть не удивлён. - Ты... ты говоришь, что мы уже встречались прежде... Ну, не считая того времени, когда ты был сойкой. Где, ведь я совсем не помню тебя... Рейнеке усмехнулся: - Знатным господам свойственно забывать имена приглашённых на праздник менестрелей, особенно если о них ещё мало кто знает в народе. А Рейнеке Клайф, под чью гитару ты пел легенду о младшем сыне бога Солнца и его смертном возлюбленном, в день твоего представления ко двору был точно таким же сопляком, как и ты, разве что на год-два старше. Должен признаться, твой покойный отец не поскупился: тех денег хватило, чтобы нам всем дожить до весны. - Вам? То есть... твоя семья жила очень бедно? - тихо спросил юноша. - Семья? - хмыкнул Рейнеке, - Бедная? Да кучка сирот-бродяжек радовалась даже чёрствой корке, одной на все семь голодных ртов! Кто как умел, так и выкручивался: и с протянутой рукой на храмовых ступеньках сидели, и полы в тавернах драили, и ящики в порту таскали. Бэлетт от покойного отца лекарскому делу научился, я голосом медь зарабатывал. Сперва гроши платили, потом побольше, но мы и этому были рады. А в первый год войны по городам чума прокатилась, ты, должно быть, помнишь. Так вот, нас она тоже не минула. Кайл, Леон и Оскар, омега и пара альф... Атрейо из сил выбивался, всё перепробовал, чтоб их выходить. Ну а мы с младшими деньги искали. Сам понимаешь, в такое время песнями много не заработаешь, жили впроголодь. Младших мы с ним тогда каким-то чудом умудрились вдовцу сапожника отдать: у него чумой всю семью выкосило, едва не свихнулся. А тут, как назло, и сам Бэлетт слёг. Не с чумой, правда. Воспаление лёгких схватил, ну да хрен редьки не слаще. Пока он в бреду метался, я успел Оскара похоронить. Потом уж и чума на спад пошла, и Кайл с Леоном, вроде, поправляться начали, хоть и до того были слабы, что до нужника дойти не могли без посторонней помощи. Атрейо к тому времени тоже оклемался. Вот только денег у нас ни медяка не было. А есть-то хотелось, иначе бы все в чертоги отправились... Ютились тогда в заброшенном доме. Упросили соседей присмотреть за Кайлом и Леоном, пообещали деньжат подбрасывать, да и пошли с Бэлеттом на работу проситься. В публичный дом на окраине, что получше был. - В... публичный... дом? - опешил Флейтри, - Но... это же... Как такое... добровольно... - Коли нету хлеба, всё в дело сгодится. Ничего зазорного в том мы не видели, в такое-то время... Меня-то без лишних разговоров взяли: голосок сладкий, мордашка смазливая, а что худой - так это поправимо. Клиентам понравишься - откормят. Зато Бэлетт такой после болезни был, что краше на погребальный костёр кладут, еле упросили нас обоих взять. Солдатов в городе тогда немало было, и клиентов нам сразу подсунули. - Боги, какой ужас... Бедный... - юноша потянулся было, чтобы погладить Клайфа по плечу, но тот только раздражённо фыркнул: - Тебя не учили, что перебивать невежливо? Ну так вот, развели нас по комнатам. Мне, в общем-то, плевать было, тут не до жиру - остаться бы живу, лишь бы заразу какую не подхватить. Клиент на удивление аккуратный попался, так что первый раз у меня сносно прошёл, зато братец снова отличился. Заметил он у своего альфы какую-то срамную болезнь, упёрся и ни в какую: не буду с ним спать, и всё! До драки дело дошло, уж на что тощий был, как корабельная мачта, а вырвался и до крови мужика ногтями располосовал. Скандал грандиозный был, но оно и к лучшему случилось: лекарь, что там работал, его к себе в помощники взял. Ну а я так и остался с клиентами работать. Нечего на меня смотреть, как на погорельца, по доброй воле всё было. И подарки мне дорогие делали, и жить - ха-ха- в любви и согласии звали. И ведь действительно, угораздило же меня... Не поверишь: от работорговца голову потерял, кретин. Ждал его по ночам, скрывал, что не омега. Ну а как-то раз он порядочно надрался и пригласил приятелей поразвлечься за его счёт... В общем, после я возьми да ляпни, мол, чтоб у тебя это вино поперёк глотки встало. Оно и встало. Уж не помню, сколько кувшинов он вылакал, но утром труп за столом нашли. Отравили его. Старший братец расстарался. Кто ж знал, что он мои слова мог услышать? Может, и не узнали бы о том, кто это сделал, если б мы, два кретина, тогда не передрались до кровавых соплей. Разняли нас кое-как, да и продали в тот же день обозу убитого. А где-то через пару недель, когда через Илларский лес шли, что рядом с Ваэтроком, на обоз напала шайка промышлявших там головорезов. Собственно, тогда мы с Бэлеттом последний раз и виделись. Его в бою ранили, кажется, ну а я в себя уже в разбойничьем лагере пришёл: на забаву оставили. Дождался удобного момента, перерезал дозорному глотку и сбежал. Потом прибился к старому менестрелю, так и бродил с ним до самой его смерти. В городах меня узнавать стали, зазывали без конца, чтобы спел. А вот по дороге в Аерн мне крупно не повезло: нарвался на варваров, а у тех не сорвёшься. Жить-то хочется, где балладами развлекал, где телом. Там же и клеймо поставили спьяну, ну да там уже разницы никакой не было, всё едино: шлюха. И так до тех пор, пока к вождю не прибыли. Капитан ему докладывает что-то, а рядом их ведьмак вертится. Посмотрел на меня, шепнул что-то вождю... Так я с ведьмаком в тот вечер и ушёл. А дальше как в тумане: заклятия, зелья и боль такая, будто меня на дыбе растянули. Из шатра я уже птицей вылетел. Обязанности нехитрые: наблюдать за Донованом, сообщать о ловушках, а попробуй, не выполни... Флейтри сидел рядом с Рейнеке, низко опустив голову. Ядовитый стыд жёг глаза, душил, не давал вымолвить ни единого слова. Вихрастого мальчишку, умело перебирающего гитарные струны, он помнил, хоть и весьма смутно, но тогда ему даже в голову не пришло, что юному менестрелю приходится не жить, а выживать. И Атрейо... Ведь тоже и словом не обмолвился о том, что ему перенести пришлось! Даже после всего, что с ними произошло, ни Бэлетт, ни Рейнеке даже не думали жалеть себя и изводить своими капризами и терзаниями остальных. А он... - Эй, приятель, ты чего? - удивлённо спросил Рейнеке, с трудом наклоняясь к Флейтри, - Никак рыдать тут собрался? Юноша вскинул голову и быстро вытер глаза рукавом: - Нет-нет, что ты... Просто понял кое-что... Вот я дурак, тебе же волноваться совсем нельзя... Рейнеке недоумевающе посмотрел на Миддлмиста. Уж кто-кто, а он-то волноваться и не думал. По крайней мере пока. - Уж прости меня... Атрейо скоро вернётся и покормит тебя, а пока отдохни немного. Клайф открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. Кивнул своим мыслям и, поморщившись от резкой боли, вновь опустился на подушки. Взгляд его стал чуть теплее: - Ты бы к себе уже шёл, что ли... Теперь не помру, будет у нас ещё время поговорить. А тебе этак часа через два совсем не до беседы будет... Флейтри залился краской, поняв, что тот имеет в виду. Запах вереска становился всё сильнее, и через пару часов должна была начаться полноценная течка. - Как маленький стесняешься, честное слово, - хохотнул Клайф, наблюдая за юношей. Что Атрейо, что братец его, хоть и названный: два сапога, и оба левые! Юноша попрощался с Рейнеке и, пожелав ему скорейшего выздоровления, вышел из изолятора. Им, конечно, ещё о многом можно было бы поговорить, но Клайф был ещё очень слаб, а Флейтри следовало поспешить в комнату и подготовиться к течке. Но теперь Миддлмисту отчего-то казалось, что он сможет разобраться в себе.

***

Течка у Флейтри началась только к вечеру, но легче ему от этого не стало. Она была куда сильнее и мучительнее предыдущих, и младший Миддлмист просто не знал, куда ему деваться. Для того, чтобы добраться до папы, теперь нужно было спуститься на первый этаж, Кеган давным-давно перебрался в крыло бет, а выходить из комнаты, когда в замке полно выздоравливающих молодых воинов, не знающих, чем себя занять, было довольно рискованно. Юноша кое-как помылся, добавив в воду остатки отвара, который обычно использовал во время течки, и снова забрался под одеяло, чтобы хоть немного поспать и ненадолго забыть о мучительном тяжёлом возбуждении, сжигающем его тело. Течки с каждым разом становились всё мучительнее и мучительнее. Каждое прикосновение к разгорячённой коже разливалось по всему телу жгучим желанием, отдавалось в паху почти болезненным возбуждением; смазка с сильным горьковато-медовым запахом цветущего вереска выделялась так обильно, что без конца пачкала простыни; воображение же без конца подсовывало картины, в которых юноша таял в умелых ласковых руках, стонал и выгибался под альфой в сладкой истоме... Флейтри понимал, что с парой переносить течку было бы намного легче, да и старшие омеги не раз и не два прозрачно намекали ему, что умелый, ласковый партнёр поможет значительно облегчить течки, да только вот где его взять? Отдаваться кому-то до брака (даже после всего, что с ним произошло), а тем паче искать себе любовника на одну ночь юноша не собирался. Поэтому оставалось лишь терпеть. Ему почти удалось задремать, когда в запертую дверь тихонько постучали. Даже поскреблись, скорее. Вставать ничуть не хотелось: каждое движение вызывало волну жаркого возбуждения, а из припухшего, ставшего невероятно чувствительным пульсирующего ануса вытекала густая прозрачная смазка. Однако, нежданный гость постучался ещё раз, уже куда громче и настойчивее, окликнул негромко, и юноше пришлось волей-неволей подняться с постели и, завернувшись в покрывало, пойти открывать. Стучался, как оказалось, папа, а чуть поодаль, у лестницы, маячила знакомая фигура, один только вид которой заставил Флейтри возвести глаза к небу и погрозить ей кулаком. Впрочем, ничего кроме умиленного смешка этот жест не вызвал. А вот собственнический взгляд Тайгра младшему Миддлмисту не понравился. - Как ты, сынок? - Риан приобнял юношу за плечи и повёл укладывать в постель, - Атрейо сказал, что у тебя течка, передал тебе отвар... Вот, выпей, к вечеру полегчает. Не будет так сильно ощущаться... - Пап, я спросить хотел... - начал Флейтри, отпив из кружки, - А правда, что с мужем течку куда легче переносить? - Ну это зависит от мужа.... Вот твой отец, Аластор, делал всё, чтобы в эти дни мне было хорошо. А вот за тебя я бо... - Понимаешь, пап, все только и твердят о том, что мне хорошо бы завести партнёра... А я не хочу на ночь, я на всю жизнь хочу! - Мальчик мой, - тяжело вздохнул Риан, - Я понимаю, куда ты клонишь, к тому же, ещё не ослеп и вижу, к кому ты бегаешь по ночам... Флейтри залился краской: - Но ведь мы случайно... - Тут случайностью и не пахнет. Бегает он за тобой, как щенок. Уж и не знаю, что ему в голову пришло, но сейчас... Может, и не так уж он и плох. К тому же всё к этому идёт. Нужен нашим странам ваш брак, как воздух нужен... - Папа, то есть, ты хочешь... - глаза у Флейтри заблестели. - Лежи-лежи, дай договорить. Если сделает этот сопляк, как я ему накажу, то я постараюсь ему поверить. Ради тебя, мальчик мой. - Накажи лучше ему под дверью не караулить, ведь только недавно с постели подниматься начал, слаб ещё. Я не для того с ним столько возился, чтобы он потом опять... - младший Миддлмист зевнул. Отвар начал действовать, и измученного течкой омегу потянуло в сон. - И об этом тоже скажу, а ты отдохни пока. Засыпай, к вечеру тебе полегчает, - Риан расправил складки на одеяле и погладил сына по голове. Старший Миддлмист был с юношей до тех пор, пока Флейтри не заснул, после чего вышел в коридор. Неподалёку нервно мерил шагами каменный пол Тайгр Донован, отощавший после ранения и донельзя взволнованный. Риану даже рядом стоять с ним не хотелось, но омега, несколько помедлив, всё же окликнул его: - Мой король! Я, безусловно, понимаю, что стены лазарета вам уже опротивели, но всё-таки позвольте узнать: почему вы до сих пор здесь? - Я всего лишь хотел узнать о самочувствии Флейтри, лорд Риан... - Тайгр почтительно склонил голову, почти физически ощущая тщательно скрываемое раздражение старшего Миддлмиста, - Я слышал, что ему нездоро... - В поздних течках всегда мало приятного, а переносить их в одиночестве тяжелее в несколько раз. Как телу, так и душе. - В поздних? Но... простите мне моё любопытство, но когда у Флейтри начались течки? - помедлив, тихо спросил Донован. Он опасался, что своим вопросом доведёт Риана до алого бешенства, но догадка жгла не хуже раскалённого добела железа. - Сразу, как только мы прибыли в Нордрайн. Флейтри тогда было полных шестнадцать лет, - Риан с мрачным удовлетворением смотрел, как Тайгр бледнеет, пытается осознать сказанное и произнести что-то непослушными дрожащими губами. - Боги, какая же я мразь... - Не могу не согласиться, - мрачно прошипел Риан, хмуро глядя на Тайгра. - Боги, зачем же я... Я должен был внять вашим мольбам... Но ведь в шестнадцать многие омеги уже рожают первенцев! - Если уж не верите мне, хоть, собственно, я в вашем доверии не нуждаюсь, то разыщите нашего придворного лекаря и спросите у него. Он наблюдал за Флейтри с самого его рождения, и может подтвердить, что до шестнадцати лет у моего сына не было даже намёка на течку. А сейчас ему семнадцать. Он едва выдерживает: организм в это время сбоит... - Риан устало потёр переносицу, - Ему очень нужен партнёр, иначе со временем всё станет только хуже... - Лорд Риан... - Да знаю я, о чём вы собираетесь просить, - раздражённо выдохнул старший Миддлмист, - Я не слепой, вижу, как вы друг около друга вьётесь. Всё знаю про вас обоих, не знаю только одного: верить этому или нет? Вот что я тебе, Тайгр Донован, скажу: Флейтри, видно, уже всё решил, но ни согласия моего, ни благословения на брак тебе не видать, пока ты не выполнишь моих условий. - Я сделаю всё, чего бы мне это не стоило! - выпалил Тайгр, вскидывая голову и с вызовом глядя на Риана. Тот, выдержав паузу, продолжил: - Итак, король, вот мои условия. Для начала разберитесь с варварами, чтобы народ мог вздохнуть спокойно и не бояться их набегов. А после... Я, как принадлежащий к двум древнейшим родам Арделя, требую твоего публичного раскаяния и извинений перед теми, кто считает Флейтри своим принцем-наследником. Хотя бы перед родственными нам семьями. А уж коли собираешься сватать моего сына, так принеси ему в дар цветок Миддлмистов. Алую камелию. И тогда никто из знати не посмеет даже заикнуться о том, что ваш брак заключён из корысти или ради власти. Тут уж я тебе и слова худого не скажу: сумеешь добыть цветок, и я лично возьмусь шить сыну свадебный наряд. - Вы... вы не могли бы рассказать об этом цветке? Мне ничего не известно о вашей гербовой камелии. - Это ты у Флейтри спроси. Он в эту легенду влюблён, с самого детства мечтал так своего альфу встретить, истинного, а не наречённого нами с Аластором. А теперь, король, позвольте откланяться. Я неважно себя чувствую, да и поздно уже. Флейтри уже заснул, и вам следовало бы тоже отправиться к себе. Риан развернулся и отправился в свою комнату, оставив Тайгра размышлять над сказанным.