Телевизор

–Бел семпа~ай, а что это Вы делаете? – неожиданно, словно раскат грома, тягуче произнёс «лягушонок», от чего Бельфегор вздрогнул, с ужасом понимая, что он только что собирался поцеловать эту «жабу»! Он, принц! Как такое могло случится? –Вы что, хотели меня поцеловать, семпа~ай? Фу, как отвратительно. К тому же я тоже парень, а это отвратительно вдвойне… – не унимался иллюзионист, вводя гения Варии в ещё больший ступор. –Заткнись, лягушка! Да чтобы я – принц, опускался до такого! И не мечтай! Ши-ши-ши… – фыркнул Бел, мгновенно отпрянув от зеленоволосого. –Слава Богу, семпай, а то я уже думал, что меня сейчас стошнит от одной мысли об этом… –Что ты сказал?!! – пропустить подобное мимо ушей потрошителю было просто не под силу. «Стошнит от мысли о поцелуе с Его Величеством? Да как он посмел, эта жаба?!». Бельфегор с трудом не поддался желанию изрешетить мелкого негодяя в приступе ярости, но к счастью мозг гения работал довольно быстро, подкидывая своему хозяину очередную «нестандартную» идейку наказания. Рывком приблизившись к кохаю принц заставил его вжаться в диван, так как расстояние между ними существенно уменьшилось. При этом одной рукой потрошитель опёрся о спинку мебели, нависая над иллюзионистом, в то время как другая рука крепко схватила Франа за подбородок, фиксируя голову «лягушонка» в одном положении. –Бел семпа~ай, что это значит? – в зелёных глазах на секунду мелькнула растерянность, но тут же скрылась под маской невозмутимого спокойствия. –Будем бороться с твоей фобией. Ши-ши-ши… – с маньячной улыбкой ответил принц, теснее прижимаясь своим телом к хрупкому телу «лягушонка». –Только не… – Франу попросту не позволили договорить, заткнув рот поцелуем. Сперва поцелуй был жесткий и требовательный, Бельфегор настойчиво проникал в рот иллюзиониста, наталкиваясь языком на ряд плотно сомкнутых зубов. Слегка надавив на челюсть кохая, потрошитель сумел преодолеть эту преграду, прикоснувшись к языку «лягушонка», прижатому к нёбу. При этом сама «жертва» во всю сопротивлялась, толкая принца в грудь и ударяя по спине. Только всё безуспешно. Поняв, что расслабиться и получать удовольствие от королевского поцелуя Фран не собирается, Бельфегор решил перейти к менее лояльным методам, которые будоражили его кровь ещё больше. Схватив кохая за запястья, поторошитель прижал его руки к дивану, лишая возможности оказывать сопротивление, и начал кусать губы «лягушонка», доставляя ему не самые приятные ощущения. Фран мычал, пытался отвернуть голову – всё безрезультатно. С каждой попыткой зубы семпая лишь сильнее смыкались на несчастных губах иллюзиониста. Капли крови выступили из-под кожи в местах укусов, и, ощутив солоноватый привкус, потрошитель с головой окунулся в ощущения, окончательно отключившись от реальности. Поцелуи стали более глубокими и на удивление мягкими, с тонкой ноткой нежности. Принц всё ещё пытался добиться от «лягушонка» ответной реакции, и она в какой-то мере последовала – Фран расслабился, прекращая сопротивляться, и перестал прятать язык, избегая касаний с языком Бела. Он позволил своему семпаю продолжать, неожиданно для самого себя начиная испытывать удовольствие от ситуации. А принц тем временем не останавливался, даже несмотря на нехватку воздуха, ему хотелось продолжать. Он уже не мог понять, что им движет: желание посмотреть на дальнейшую реакцию «лягушонка» или собственные ощущения, обостряющиеся с каждым новым прикосновением к припухшим и мягким губам кохая. Всё-таки ему пришлось отстраниться, когда в глазах уже начало темнеть от недостатка кислорода. Посмотрев на иллюзиониста, принц был более чем доволен произведённым эффектом. «Лягушонок» был весь потрёпанный, дурацкая шапка давно слетела с его головы, освободив зелёные волосы с лёгким блеском, на щеках Франа появился румянец, глаза прикрыты, тень от опущенных ресниц падает на щеки, рот приоткрыт. «Лягушонок» часто дышит, сжимая время от времени пальцы в кулаки, и снова расслабляя. –Ну как, всё ещё считаешь это отвратительным, лягушка? – Бельфегор говорил сбивчиво, глотая ртом воздух. –Семпа~ай, вы ненормальный. – Не менее прерывисто ответил иллюзионист, открывая глаза и внимательно рассматривая принца. –Молчи, жаба, я только начал… – потрошитель снова впился в губы кохая, но на этом раз ему уже не пришлось подавлять сопротивление. Однако одними поцелуями гений Варии насытиться уже не мог. Ему было катострофически мало, так как от лёгкого привкуса чужой крови, к тому же не кого-нибудь, а «лягушонка», принц возбудился не на шутку. Заметив, как ему в бедро упирается что-то твёрдое, иллюзионист понял, что ничем хорошим это для него не кончится. Фран запаниковал, не желая продолжения. Ему было не по себе от одной мысли о подобном контакте с семпаем, но что он мог сделать в сложившейся ситуации? Единственное, так это слабо сопротивляться, в надежде, что Бельфегор одумается и не станет делать глупостей. Хотя, сейчас иллюзионист понимал, что в том состоянии, в котором находится потрошитель, сопротивление лишь усилит его сумасшествие. Только бездействовать «лягушонок» не мог чисто рефлекторно, поэтому начал сильнее толкаться, ворочаться и отстраняться от принца телом, стараясь при этом не разрывать поцелуй, чтобы не разозлить семпая и не накликать на себя беду. А на Бельфегора тем временем одна за другой накатывали волны безумия, хотя казалось, куда уж больше сходить с ума? Принц ещё никогда не испытывал подобной силы желания овладеть чьим-то телом. Для него вообще секс не был чем-то особенным и не заменял удовольствия убивать. Да и тело потрошителя зачастую прилично уставало от частых сражений так, что никого и ничего уже не желало. Кровь, пролитая в битвах хоть и возбуждала, семпая, но это было иное возбуждение, желание убивать ещё и ещё, но других значений оно не имело. Только сейчас принц ощущал нечто неописуемое, новое, ни с чем не сравнимое и головокружительное от одних только поцелуев с «лягушонком». Гению было мало, слишком мало, и его забавляла одна лишь мысль о том, как отреагирует иллюзионист, если зайти дальше. Намного дальше… –Остановитеcь, семпай! – вскрикнул Фран, оторвавшись от обезумевшего Бельфегора. На лице кохая читалась лишь растерянность, но в глазах на мгновение промелькнул испуг. –Я сам решу, когда мне остановиться. – принц с силой сжал тонкие запястья «лягушонка», поднял его руки вверх и собрал их у него над головой, держа своей левой рукой. Хватка семпая была железной, и Фран, несмотря на все свои старания не мог освободить рук, дабы оказать хоть какое-то сопротивление. А правая рука потрошителя тем временем ловко расстегнула плащ «лягушки», ныряя под ткань футболки и прикасаясь к нежной прохладной коже кохая. Иллюзионист запаниковал ещё больше, вздрогнув, ощущая на своём теле прикосновения тонких пальцев со слегка суховатой кожей. По спине Франа пробежали мурашки. Действия семпая пугали. Он вёл себя подозрительно мягко, не причиняя боли, стараясь доставить удовольствие, и это пугало больше всего, ведь «лягушонок» как никто другой понимал – Бельфегор сдерживает себя. Только вот, на сколько его хватит и что будет, когда безумие накроет потрошителя с головой? –Семпай… – неожиданно позвал зеленоволосый, стараясь предать своему голосу спокойствия и уверенности. Сработало. Принц в мгновение замер, отвлекаясь от, казалось, поглотившего его занятия. –Чего тебе? –Можно я сам? – заявил внезапно иллюзионист, ошарашив подобным заявлением своего семпая. Полными серьёзности глазами Фран смотрел куда-то сквозь чёлку в область глаз Бельфегора. –Ши-ши-ши… Ну раз ты так просишь… – потрошитель ослабил хватку, давая возможность «лягушонку» освободить запястья. Воспользовавшись этим, кохай стянул с себя форменный плащ, отбросив его в сторону, а затем избавился и от футболки, обнажая впалый живот, бледную грудь и выпирающие ключицы. Бел прикусил губу от нетерпения. Наблюдаемое зрелище кружило голову. А худенькие руки Франа тем временем перешли на одежду принца, стягивая плащ и с него. Причём действовал иллюзионист как-то неуверенно, словно в любой момент ожидая пинка за не к месту проявленную инициативу. Однако семпай не спешил его отталкивать, молча наблюдая за действиями зеленоволосого. Внезапно тонкие руки «лягушонка» обхватили шею Бельфегора, притягивая его к себе, прижимаясь всем телом. Фран приблизился к уху принца и тихо прошептал: –Бел-семпай, позволите мне принять душ? Потрошитель удивился такому, уважению, что ли. Не ожидал он подобного от своего надоедливого и вечно пререкающегося кохая, но сил на размышления по поводу этой странной перемены настроения «лягушонка» у гения Варии попросту не оставалось. Весь гениальный мозг был заполнен одним лишь желанием и отказывался думать о чём-либо другом, кроме худенького тельца, прижимающегося к нему изо всех сил. Зелёные пряди оказались совсем близко, и принц, не удержавшись, уткнулся в них носом, вдыхая ни на что не похожий запах с примесью чего-то фруктового. Белу нравилось. Отпускать это «чудо» не хотелось совершенно, хоть и не на долго, но всё же ожидание было слишком мучительным. Но принц всё-таки выдавил из себя: –Ладно, чёрт с тобой, только быстро… – голос потрошителя хрипел, слова давались с трудом. Фран благодарно потёрся о плечо семпая и отстранился, выползая из-под Бельфегора. Впрочем, стоило «лягушонку» подняться с дивана, как принц последовал за ним в направлении ближайшей спальни, в которой имелась ванная комната. Очутившись в менее просторной комнатке, нежели предыдущая, гений почти сразу упал на узкую кровать, явно рассчитанную на одного человека. Хотя, его это ничуть не останавливало – в конце концов, диван тоже не был предназначен для того, чем на нём совсем недавно собирались заняться. Иллюзионист скрылся за белой дверью, ведущей в ванную, а его семпай тут же ощутил неприятную тяжесть в низу живота, осознавая, насколько сильно он уже успел завестись. Пару раз глубоко вдохнув, Бел надеялся хоть немного расслабиться, всеми клетками ожидая продолжения. Но «лягушонок» не торопился. Минуты медленно тянулись, а зеленоволосая голова всё никак не высовывалась из-за дверей. Нетерпеливый принц запустил в «преграду» несколько ножей, вместо слов, которые давались ему куда сложнее. Реакции не последовало. Ещё ножи – в ответ всё также ничего. Тогда потрошитель не выдержал, с трудом заставив себя прокричать: –Эй, жаба, ты что, там заснул? – ответа нет. И наконец, до гениального мозга, затуманенного возбуждением, дошло – «лягушонок» его развёл! Эта «неожиданная перемена настроения» была ничем иным, как актёрской игрой в попытке сбежать от обезумевшего маньяка-насильника. От мысли, что его обвёл вокруг пальца какой-то сопляк, принц буквально взбесился, подрываясь с кровати и направляясь в сторону дверей, отделяющих его от иллюзиониста, доживающего последние секунды своей жизни. Не задумываясь, потрошитель выбил дверь ногой, врываясь в комнату, наполненную густым туманом. «Иллюзия? Всё ещё надеется скрыться? Как глупо». Бельфегор без труда определяет, в каком углу комнаты прячется его кохай, и одним рывком оказывается рядом с ним, сжимая в кулаке знакомое худое запястье. Туман в миг рассеивается, переставая скрывать Франа. –О, Бел семпа~ай, вы всё-таки меня поймали… – привычно протянул «лягушонок» глядя на семпая равнодушным взглядом. –Я не так глуп. Ши-ши-ши… – острый ножик летит прямо в иллюзиониста, проходя насквозь. – Твои иллюзии не сложно различить тому, кто уже давно с ними знаком. – рука принца отпускает несуществующее запястье, ловко и быстро оказываясь у выхода из ванной, заграждая тем самым путь настоящему Франу, пытающемуся ускользнуть. На этот раз было не трудно догадаться, что перед потрошителем уже не иллюзия, а тот, кто ему нужен. Это было понятно по растерянным глазам, всё ещё ищущим выхода. –Попался. Ши-ши-ши… А сейчас ты мне за всё заплатишь… ________________________автор снова обрывает на самом интересном месте, но дальше будет то, чего вы так ждёте, честное слово)))_________________________________