Охотники

      Я еле-еле проснулась от звонка будильника. А всё потому, что вчера допоздна сидела в библиотеке. Чары прошли спокойно. Флитвик просто весь урок рассказывал теорию. Раньше я бы с огромным интересом слушала лекцию и увлечённо вникала во все тонкости, но в этот раз я лишь рассеянно конспектировала материал, почти не понимая о чём речь. Моя голова была занята совсем другими, весьма странными для меня мыслями. Странными потому, что думала я… о Винчестере. Снова. Я стала замечать, что в моей голове всё время присутствуют мысли об этом человеке. В этот раз меня интересовало, откуда он на ЗОТИ взял слово «кицуне», и кто это вообще такие. Но, если ответ на первый вопрос можно было добыть у самого Дина, то за вторым мне как раз пришлось идти в библиотеку, где я и просидела до закрытия. Правда, пришлось ещё почитать материал по Чарам, которые я частично прослушала, но большую часть времени я провела, разыскивая любую информацию о кицуне. Надо сказать, что часы, проведённые библиотеке, не прошли даром, и я многое узнала, но платой за знания стал адский недосып и усталость. Так что сонная, я кое-как собралась и отправилась на завтрак. Но видно сегодня не мой день, мало того что не выспалась, так ещё и в гостиной Башни Старост столкнулась с Малфоем. Он окончательно испортил мне настроение.       Вот в таком виде я пришла на завтрак. Мальчишки уже сидели за столом и что-то бурно обсуждали. Подойдя на расстояние слышимости, я поняла, что темой разговора является извечный квиддич. Ну да, в воскресенье же пробы. Поприветствовав друзей, я принялась за еду, запоздало понимая, что до урока всего ничего.       — У нас сейчас ведь ЗОТИ, да? — спросил Рон, поднимаясь со скамьи.       — Да, вот только вряд ли этот урок теперь так называется, — хмыкнул в ответ Гарри.       — Ну да, сверхъестественные твари под определение Тёмных Искусств не очень-то подходят, — включился в разговор Дин.       — И как тогда вы предлагаете именовать этот предмет? — поинтересовалась я, и мы двинулись в направлении класса.       — Ну даже не знаю. Может Защита От Сверхъестественных Тварей? — предложил Рон.       — ЗОСТ? Не очень-то звучит, — фыркнул Дин.       — Постойте! — начала припоминать я, — профессор вчера, кажется, говорил как называют истребление сверхъестественных тварей и тех, кто этим занимается.       — Охота? — выдал Дин.       — Да, кажется, охота, — согласился Гарри, — но сомневаюсь, что так будет называться урок.       — Да, звучать будет глупо. «Ребят, какой сейчас урок? — Охота». Как-то дико и по-дурацки, — произнёс Рон.       — Возможно, урок и переименуют. Но мне кажется, что в расписании он так и останется ЗОТИ. — озвучила я своё мнение. — Вы лучше скажите, хоть один из вас вчера читал учебник? Те параграфы, в которых говорится о призраках, зомби и вампирах?       — Нет, а зачем? — не понял Рон, — нам же не задали.       — Для собственного развития, — назидательным тоном произнесла я, — и неужели тебе не интересно? Кстати, Дин, а почему вчера профессору ты назвал именно кицуне? Судя по информации в библиотеке, это весьма редкие существа японской мифологии и о них мало кто знает. Откуда тебе о них известно? — задала я давно мучающий вопрос. Мы подошли к классу.       — Да ни откуда. Просто когда ты листала учебник в поисках параграфа о вампирах, там мелькнуло слово кицуне, ну я и сказал.       — Да? Но ты начал объяснять кто они такие. А это откуда? Тоже из учебника? — недоверчиво спросила я.       — Ну да. Картинка в том параграфе безумно говорящая, — он полез в учебник, — Вот.       На странице, под заголовком, с правой стороны была помещена небольшая картинка, скорей, даже рисунок. Девушка с хищным взглядом и безумно длинными когтями на руках. М-да уж, не красотка, это точно. Слева от картинки было написано «Кицуне».       — Что ж, похоже на правду, — улыбнулась я — Надеюсь, параграф ты прочёл? Профессор тебя точно спросит.       — Прочёл, куда деваться-то? Знаю, спросит. Нет бы самому…       Тут прозвонил колокол и мы вошли в класс. Сели так же, как и вчера, за одну парту. Профессор Зальцман что-то просматривал сидя за столом. Как только всем уселись и притихли, он поднялся:       — Доброе утро, класс. Ну что ж вчера мы немного успели, так что продолжим. Мистер — он запнулся, будто вспоминая фамилию ученика, но мне показалось это не так. — Винчестер, вы, кажется, вчера начали говорить о кицуне. Не желаете продолжить? Класс, записывайте. Раз уж мы остановились на этом существе, то с него и начнём изучать сверхъестественных тварей. Дин, прошу.       — О, да. Ну конечно, — отрешённо сказал Дин. — Кицуне — это редкие сверхъестественные создания из Японии, обычно принимающие облик лисы, но это не мешает им регулярно находиться в обличие человека. Слово «Ки-цуне» по-японски значит «приходящая по ночам». Такое имя дал своему ребёнку некий Оно, чья жена была оборотнем-лисой. Кицуне живут 1000 лет.       — В начале их жизни у них один хвост, рыжая шерсть и нет возможности принимать человеческий облик, — перебив Дина, продолжил профессор. — В 100 лет они достигают зрелости. С этого момента они могут становиться человеком. Хвосты они долго учатся прятать, и их обман можно раскрыть. Чем старше Кицуне, тем она могущественней, и тем труднее её убить. У тысячелетних лис по девять хвостов и они могут управлять даже силами природы. Лисы могут быть добрыми — «дзенко», и злыми «яко», среди и тех и тех бывают выродки. Питаются кицуне человеческим гипофизом. Они протыкают своими длинными когтями череп за ухом и достают его. Некоторые убивают людей, другие же забирают гипофиз у мёртвых людей. Кицуне могут использовать магию. Не любят собак. Убить кицуне можно ножом в сердце, для старой кицуне потребуется серебряный нож.       — Записали? Мистер Винчестер, блестящий ответ, вижу, вы готовились. 10 баллов Гриффиндору.       Дин улыбнулся и кивнул.       — Могу я конспект переписать? Я же отвечал и не записал, — раздался рядом со мной тихий голос Винчестера.       — Что? А, да, конечно! — я протянула ему пергамент.       — Ну что ж, раз вы закончили обсуждать сказанное, — оказывается весь класс довольно громко разговаривал — тогда откройте учебник на странице 60, прочтите параграф и выпишите всё, о чём не было упомянуто в рассказе Дина.       Ученики окончательно затихли и зашуршали страницами учебников. Я раскрыла свой на титульной странице и начала переворачивать страницы в поисках девяностой страницы. Сказать честно, некоторые рисунки тварей были, мягко говоря, странноватыми и неприятными на вид. Некоторые были и вовсе ужасны, и мне хотелось поскорее перевернуть страницу. Вскоре мне попался параграф о вампирах, который я уже видела на прошлом уроке, а через пару десятков страниц я наконец нашла то, что искала. И тут меня вдруг осенило. Но мой вопрос по поводу того, откуда он знает о кицуне, Дин сказал, что видел картинку с подписью в моём учебнике, когда я искала параграф о вампирах. Но я листала учебник сначала, а параграф о кицуне находится дальше параграфа о вампирах. Это значит, что Дин не мог случайно увидеть рисунок лисы-оборотня. Но тогда откуда он знает о них, и почему соврал мне?

***

      На травологии я снова думала не о том. Сама не знаю, почему не сказала Дину о своей «находке». Меня всё больше интересовал этот человек. С ним явно была связана какая-то тайна. Я буквально чувствовала это, находясь рядом с ним. После обнаружения его лжи, мне вдруг вспомнился вчерашний разговор с мальчишками.       «– Странный он какой-то…       — С чего ты взял, Рон? — поинтересовалась я. Мне Винчестер странным не казался, если только чуть-чуть. Временами от него исходило ощущение смутной угрозы.       — Ну, он будто старше нас, — уклончиво произнёс Рон, когда мы тихонько пошли в Большой Зал — да и выглядит он скорей не как подросток, а как молодой, но уже взрослый человек. У меня такое ощущение, что он давно не ученик. И знает явно больше, чем говорит.       — Мне кажется, у тебя паранойя, — скептически возразила я — он такой же подросток, как и мы. Мало ли что было в его жизни. Нас Война тоже изменила. И Рон, все люди имеют право что-то скрывать. Он не обязан рассказывать нам всё подряд. Он же с нами и не знаком толком.       — Рон, мне кажется Гермиона права. И что тебя вообще насторожило? — поддержал меня Гарри.       — Всё. Например, его упоминание некого семейного дела, которое требует довольно странных умений. И почему его брат оказался на Слизерине, а он сам гриффиндорец?       — Рон! Мало ли что могло произойти с ним до Хогвартса. Например, семейная трагедия, да мало ли что ещё! Нельзя же во всё видеть подвох, Рон!       — Почему же тогда Дин оказался на Гриффиндоре, факультете сильных и храбрых, а его брат на Слизерине, почти чёрномагическом факультете? Как два родных брата оказались на двух противоположных факультетах?!       — Во-первых, Слизерин не чёрномагческий факультет, Рон! — воскликнул Гарри, садясь на свободное место за гриффиндорским столом.       — А во-вторых, хоть они и родные братья, но характеры и жизненные позиции у них могут быть совершенно разными, — настала моя очередь поддерживать Гарри — например, сёстры Патил. Они родные, близняшки. Но Парвати учится на Гриффиндоре, а Падма на Когтевране. Или Сириуса и Регулуса Блеков. Они тоже учились на разных факультетах, но были братьями. Это ничего не значит.       — Возможно, — сдался Рон, — но всё равно странный.       — Да ну тебя, Рон, — фыркнула я. До чего же он не пробиваемый…       — Ребята, давайте закроем эту тему, — примирительно сказал Гарри — в конце концов, какая нам-то разница? Захочет, сам расскажет.»       Теперь подозрения Рона глупыми мне не казались. Если вспомнить, что мне самой временами казалось, что от Винчестера исходит ощущение смутной угрозы, а теперь эта ложь… Да плюс подозрения Рона… Складывался образ человека, который что-то скрывает. Однако, с другой стороны, мне не осознанно хотелось ему доверять. Парадокс.       За обедом я вдруг заметила, что Дин Винчестер занимает в моей голове всё больше места, и что я всё чаще думаю именно о нём. Раньше я не замечала за собой подобных явлений. Как бы там ни было, я решила отодвинуть от себя все эти дурацкие мысли, правда, перед этим поклявшись себе, во что бы то ни стало разобраться с этой загадкой, и, попрощавшись с Гарри и Роном, которые пошли прогуляться (сентябрь, ещё тепло, и у мальчишек было окно), отправилась на Рунологию, не дождавшись Винчестера, несмотря на свои обязанности.       Дин пришёл буквально за несколько секунд до начало урока. Он быстро вытащил из сумки тетрадь и учебник, и тихо фыркнул:       — Могла бы подождать, я еле нашёл дорогу.       Я уже открыла рот, что бы ответить, но Дин чуть улыбнулся и сказал:       — Да ладно, не парься, проехали. Всё равно дорогу запоминать придётся.       Я хотела ответить, но вошла профессор Вектор, и я просто кивнула. Дин снова весь урок старательно записывал всё, что говорила профессор. И я вновь подивилась такому усердству. «А зачем ему так досконально изучать руны? Сомневаюсь, что он станет переводчиком. Просто хочет быть отличником, или… » — вдруг подумалось мне. Кажется, у меня паранойя, но ведь действительно. Вряд ли он просто любит этот предмет. По статистике большинство парней, посещающих этот урок, просто хотят или выпендриться, или стать отличниками везде и всюду. Мало кому этот предмет по-настоящему интересен. «Может ему нужно что-то расшифровать? Может он, и правда, что-то скрывает? И может первое и второе связаны?» — принялся нашёптывать мне мой мозг. Я так крепко задумалась над этим, что пропустила половину всего сказанного профессором Вектор. И впервые порадовалась, что спросили не меня, а какую-то когтевранку. Надо завязывать с этим, а то я из лучшей ученицы превращусь в двоечницу.       Но интерес продолжал возрастать. Кое-как всё же вникнув в обсуждаемую на уроке тему, и даже записав кое-что, я еле досидела до конца. Как только прозвенел колокол, я быстро собралась и направилась к выходу. У самой двери меня окликнул Дин.       — Гермиона!       Я обернулась.       — У тебя что по расписанию? — он подошёл ко мне, поправляя лямку.       — Нумерология, а что?       — Интересно. Не подскажешь, где кабинет Прорицания? У меня сейчас они. Ума не приложу, как меня угораздило записаться на этот бред…       — На счёт бреда ты прав. Трелони вечно несёт чушь. Гарри, например, она каждый год пророчила страшную смерть, — ответила я.       — Миленькая женщина, ничего не кажешь, — с сарказмом произнёс Дин.       — Верно. Я бросила прорицания через месяц занятий ещё на третьем курсе. Сочувствую, тебе придётся её терпеть. Наверняка скажет о тебе что-нибудь вроде «О, боже! Мне жаль тебя, мальчик. Через два года ты упадешь с метлы и разобьёшься» — я весьма похоже, на мой взгляд, передразнила Трелони.       — Супер, — посмеиваясь, сказал Дин.       — Не обращай на неё внимания. Она всегда так, — посоветовала я. — Хотя одно её пророчество всё же оказалось верным, но я думаю, это единичный случай. Кабинет прорицания по лестнице вниз, затем направо, до конца, по лестнице в башню до самого верха. Она до звона колокола никого не пускает. Гарри и Рон наверно уже там.       — Спасибо.       Дин махнул мне рукой и ушёл в указанном направлении. А я не спеша пошла в сторону кабинета Нумерологии. Всегда любила точные науки. Нумерология была одним из моих любимых предметов. Поэтому выкинув всё их головы, я сосредоточилась на числах и когда в класс.

***

      Нумерология прошла как обычно. Собрав свои вещи, я поспешила на ужин. «Наверняка мальчишки уже там» — подумалось мне. И я не ошиблась. Все трое уже сидели в Большом Зале за гриффиндорским столом, что-то бурно обсуждая. Дин и Гарри с одной стороны стола, Рон — с другой. Я подсела к Уизли.       — Ну что, как Прорицания? Профессор Трелони снова пророчила вселенские беды и смерть Гарри? — весело спросила я.       — Да нет, скорей наоборот — ответил Рон — она сегодня гадала по руке. Мол, ваша судьба записана на вашей ладони. Ваш путь предопределён — изображая прорицательницу пискляво произнёс Уизли.       — И как? Что она вам на говорила? — всё ещё улыбаясь спросила я.       — Ну, я, например, доживу до 70-ти лет и у меня будет трое детей, — улыбаясь проговорил Гарри.       — А я умру в пятьдесят лет холостым, — смеясь фыркнул Рон.       — Дин? — я повернулась к Винчестеру — а что тебе напророчила наша ясновидящая?       — Э… — Дин вдруг замялся, ребята перестали смеяться.       — Ну? Неужели всё так страшно? — улыбаюсь.       — Ну… она сказала, что я должен быть мёртв.