Ударенная на всю голову, или Как применить дракона?

      Холодное пивко, да с похмелюги – это эликсир жизни! Пока мы с рыжей эльфийкой, сидя рядком на койке и растягивая удовольствие, сосали гномий эль из литровых дубовых кружек, одинаково по-детски удерживая оные обеими руками, в дверь без стука вошли ещё два посетителя.       - Судя по витающим в воздухе сомнительным ароматам, желать доброго утра и поздравлять с выздоровлением – дело не только бессмысленное, но и неблагодарное, - знакомый голос с нотками насмешки, презрения и ещё хрен знает каких эмоций заставил нас с Тауриэль одновременно поперхнуться и закашляться.       - И вам не хворать, Владыка, - подняла я мутный взгляд на стоящих в дверях Трандуила и Леголаса. – Привет, Лас. А вы мне сегодня как раз приснились...       - И о чём же был сон? – заинтересованно приподнял соболиную бровь Ороферович.       - Ну... – я нервно хихикнула. – Я вам сундук с вашими самоцветами отдала, а вы на радостях меня... хм... расцеловали.       Брови лесного короля поползли на свиданку с шевелюрой. Леголас за папиной спиной подозрительно кашлянул, интеллигентно прикрывая разъезжающийся рот ладошкой. Тауриэль громко отхлебнула пиво, спрятав пунцовую физиономию в кружке.       - Даже так? – Трандуил смерил взглядом мою тощую тушку и чуть заметно дёрнул краешком рта. - Я надеюсь, что вещей будет только первая часть твоего сна, провидица. А поцелуи... подождут.       После чего развернулся, картинно взмахнул полой своего серебристого пальто и скрылся за дверью. Я проводила Владыку Лихолесья изумлённым взглядом и озвучила единственный всплывший в моём похмельном сознании вопрос:       - Что это только что было?       - Отец узнал, что ты проснулась, и решил совместить приятное с полезным – забрать у Торина свои самоцветы и проведать тебя, - уже открыто улыбаясь, пояснил Леголас. – Привет, Алессия. Доброе утро, Тауриэль.       - Если это утро доброе, то не для нас, - болезненно поморщившись, проворчала эльфийка. – Чувствую себя, как пятьсот лет назад, когда на празднике Летнего Солнцестояния впервые попробовала молодого вина. Это же ты меня тогда напоил, мэлон!.. Только в этот раз всё гораздо хуже.       - Сколько вы выпили вчера? – удивлённо посмотрел на меня Партизан.       - Ну... – я почесала сырую маковку, подсчитывая дозу. – Сначала два по ноль семьдесят пять... Потом Тау ещё сгоняла – за двумя...       - За тремя, - кисло скривившись, поправила меня подруга.       - Да, - кивнула я. – В общей сложности литра по полтора со стакашкой мы вчера в себя влили. Девичник удался на славу.       - Ого! – вполне искренне восхитился принц. – Неплохо. Я так понял, что вы твоё исцеление отмечали?       - Мы моё исцеление скорее гробили, - мрачно процедила я, высасывая остатки пива из кружки. – А повода как такового особо и не было. Просто поболтали о своем, о женском...       Пока я бухтела, Лас поднял с пола смятую в гармонь тетрадь и начал листать.       - О женском значит?.. – ехидно протянул блондин, открывая пособие на первой странице.       - А это мне Ори из библиотеки приволок, - поспешно соврала я.       Красная Тауриэль молча встала, поставила на прикроватный столик свою опустевшую кружку, буркнула «моё почтение» и быстренько смылась – только юбка зелёная мелькнула. Леголас кивнул рыжей, продолжая сверлить меня скептическим взглядом.       - Ладно, брешу, - под моральным давлением этого ходячего полиграфа сдалась я. – Мне стало скучно и я решила порисовать. Доволен?       - Более чем, - хмыкнул Партизан. – Занятные картинки. Нарисовано, конечно, топорно, но сюжет весьма интересен... Я больше половины тут не знаю.       - Да уж, Айвендил для себя тоже пару интересных моментов нашёл, - хмыкнула я. – А мне показалось, что он тебя немножко постарше будет.       - Айвендил – ровесник Галадриэль, - повторно перелистывая тетрадку, проговорил Леголас. – А она родилась в Валиноре, на заре Первой Эпохи...       - Мне это ни о чём не говорит, - фыркнула я. – А сколько лет Трандуилу?       - Никто не знает, - пожал плечами Лас. – Он жил в Норготронде, ещё до его разграбления гномами, и в Дориате... И он вместе со своим отцом Орофером, моим дедом, основал Эрин Гален, сейчас прозываемый Лихолесьем... Никак не меньше шести тысячелетий, надо полагать.       - Опять приблизительные цифры, - проворчала я. – С вами, эльфами, ни в чём нельзя быть уверенной наверняка... Кстати, разве Торин ещё не отдал ему его бусики и брюлики?       - Только часть, - пояснил принц, трогательно краснея ушками, но продолжая внимательно рассматривать «пособие по возлежанию». – Из самоцветов, не вставленных в ожерелье, Король-Под-Горой предложил сделать в дополнение к нему кольца, диадему и браслеты.       - И последний вопрос, - продолжала расспросы моя любознательность. – А что именно подразумевалось под приятным и полезным?       - Самоцветы – приятное, ты – полезное, - пожал плечами Партизан, закрывая наконец тетрадь. – Это для отца. А для меня – наоборот, - эльф улыбнулся и взъерошил мне волосы. – Как ты тут, сестрёнка?       - Да как видишь, - тут же заулыбалась я, словно кошка, подставляя голову под неожиданную ласку. – Развлекаюсь, как умею.       - Я заметил, - хохотнул Леголас, устраиваясь на моей койке поудобнее. – Я говорил с Айвендилом, он мой хороший друг, и...       - Шпион твоего папаши, - кивнула я. – Я в курсе и не в претензии. Айвендил мужик хороший, правильный. Только вот, боюсь, новости от него Трандуила не порадуют. Да и совместить приятное с полезным у лесного короля теперь не получится, - я виновато развела руками и, в ответ на вопросительный взгляд Партизана, пояснила: - Виверна умерла. Я теперь просто человек.       - Обычный человек? - Леголас нахмурился.       - Да, - как можно спокойнее кивнула я. - Просто обыкновенная людская тётка не первой молодости с длинным языком и без каких-либо особенных талантов и полезных умений. Никто и звать никак.       - То есть, случись что, ты даже защитить себя не сможешь?.. – блондин собрал на лбу пару складок, обозначающих напряжённую работу мысли, а потом резко вскочил. – Так, жди здесь, я сейчас! – и вылетел за дверь.       Я проводила сына Трандуила озадаченным взглядом и вопросила в пустоту:       - А куда ж я денусь, с подводной-то лодки?..       Часа через два, когда я уже позавтракала, подремала и собиралась своевольно покинуть территорию палаты, дабы немного размяться, из-за двери донеслась возня и громкая ругань. Спустя пару минут ко мне ввалилась толпа, состоящая из злого Торина, злого Леголаса и злых Дори и Айвендила. Все они материли друг друга на родных наречиях и одновременно.       Я шокировано понаблюдала царящее безобразие где-то с минуту. А потом сунула в рот два пальца и оглушительно свистнула. Спорщики тут же заткнулись и уставились на меня с одинаковым осуждением во взглядах.       - А теперь не сочтите за труд перевести мне всё вами сказанное, пожалуйста, - вежливо попросила моя воспитанность. – А то я ни на кхуздуле, ни на синдарине не понимаю.       - Вообще-то я на Чёрном наречии ругался, - слегка смущённо кашлянул Айвендил.       - А какова причина? – с интересом подпёрла я ладошкой подбородок. – Что вы на этот раз не поделили?       - Тебя, - насупившись ответил Торин. – Эти остроухие возжелали забрать тебя к себе в лес! Видите ли, там ты будешь в безопасности!..       - А что, мне тут что-то угрожает? – озадачилась моя беззащитность.       - Пока тебе угрожает только спиться, - мрачно хмыкнул Дори, забирая со столика пивные кружки. – Я скажу охране на погребах, чтобы твоей эльфийке вино и прочие хмельные напитки больше не выдавали. А в остальном ты в полной безопасности.       - До тех пор, пока вашего короля снова не потянет на рукоприкладство! – раздражённо повысил голос Трандуилович. – Торин, ты обещал, что отпустишь виверну, как только взойдёшь на трон!       - И я сдержу слово! – рявкнул Дубощит. – Пускай сама выбирает, куда ей идти или с кем оставаться! Как Алессия скажет, так и будет!       Все как по команде уставились на меня. Я смущённо покраснела и потянула на себя одеяло в попытке закрыться от пристального внимания столь разношерстной толпы.       - Что скажешь, сестрёнка? – неожиданно тепло улыбнувшись, подмигнул мне Леголас. – Хочешь погостить в Эрин Галене?       - А... Только погостить? – осторожно уточнила моя недоверчивость. – В смысле, если что не понравится, я всегда смогу уйти?       - Разумеется, - подал голос Айвендил. – Никто не посмеет тебя задерживать.       - А ваши слова подтвердит главный х... Короче, Трандуил в курсе, что вы меня к нему в лес зазываете? Его от моего появления во дворце кондратий не хватит?       - Не хватит, - донёсся из коридора приглушённый голос лесного Владыки. – И предупреждая твой следующий вопрос, скажу: да, я в курсе, что ты больше не дракон. Меня лично этот прискорбный факт несколько огорчает, но не настолько, чтобы не признавать твоих заслуг перед моим народом. Если бы не твои советы, жертв среди воинов-лаиквенди было бы не в пример больше. А посему можешь гостить в моём дворце сколько пожелаешь.       - Ну, спасибо, - я ещё больше озадачилась. – А можно я завтра своё решение озвучу? Просто всё это так неожиданно...       - Можно, - кивнул Леголас и повернулся к хмурому Королю-Под-Горой. – Надеюсь, ты не сделаешь ничего, чтобы заставило бы её принять НЕ ЕЁ решение?       - Да как ты смеешь?! – взвился Торин. – Она мне жизнь спасла, да и не только мне, а ты имеешь наглость намекать, что я на Алессию давить стану?!       - Так! А ну ша оба! – рявкнула я. – А то сейчас плюну на всех и в Шир к Бильбо уеду! Достали уже делить меня, словно какой-то трофей!.. И вообще! У меня похмелье и голова болит после вчерашнего, так что валите собачиться куда-нибудь в другое место!       Выставив недовольно пыхтящих посетителей за дверь, я крепко задумалась. Вообще-то я ещё Эребор не посмотрела и с его светлостью, Королём-Под-Горой, не разобралась. А значит что? Правильно. Надо навёрстывать упущенное.       Тряхнув головой, я сползла с кровати и осмотрела себя со всех сторон, попутно вспомнив, что отражалось утром в зеркале над умывальником. Если не считать нечесаной шевелюры и отсутствия обуви, выглядела я терпимо. Рубашка и штаны из плотной светлой ткани удачно скрадывали мою изящную фигуру шнурка, а синевато-пегие волосы, в прошлой жизни имевшие цвет «бешеный баклажан» прекрасно оттеняли зеленоватую бледность физиономии и замечательно подчёркивали сизые круги под глазами. Надеюсь, во время моей грядущей вылазки за пределы санчасти, меня прохожие гномы за умертвие не примут и топором по темечку не пришибут... А то ведь я даже убежать не сумею.       Итак, пошатываясь, словно настоящий зомби, я по стеночке выползла из своей палаты в просторный светлый коридор со множеством дверей. Не особо заботясь о том, как я свою комнату в этом бардаке потом отыщу, пошла прямо, ориентируясь в пространстве согласно старому правилу: если сомневаешься, куда идти, сходи налево. В конце коридора я и свернула налево. Прошла по широкой лестнице, свернула в ещё один коридор, потом ещё и ещё...       Кругом были двери, коридоры, коридорчики, лестницы, снова двери и коридоры. И ни одного гнома. Поневоле вспомнила классическую фразу из фильма и взвыла в полный голос:       - Кто так строит?! Ну кто так строит???       Ответом мне было лишь эхо. Зараза.       Поблудив ещё некоторое время, я поняла, что если не прилягу, то упаду. Ноги подкашивались, и вообще жутко хотелось спать и есть. Бил озноб и одновременно бросало в жар. Похоже, я слегка переоценила свои силы. Ладно. Не слегка.       Плюнув на условности, я из последних сил толкнула первую подвернувшуюся дверь и оказалась в чьей-то спальне. По крайней мере, ничем иным, кроме как спальней, помещение с огромной кроватью, шкафом, несколькими креслами и большим камином, быть не могло. Немного выбивалось из общего строгого стиля стоявшее в дальнем углу комнаты ростовое зеркало в затейливой раме. До сих пор мне не приходилось видеть таких зеркал. В ванной у Леголаса на стене висело круглое зеркало диаметром около полуметра, а в доме Барда вообще пользовались начищенным до блеска медным тазом.       Заинтересовавшись, я подошла поближе. Зеркало отразило бледную худую взъерошенную девочку-подростка с огромными, в пол-лица, прозрачно-серыми глазами, поблёскивавшими в полумраке таинственными серебристыми бликами. Странно. Раньше я не замечала, чтобы у меня глаза светились...       Поднесла руку к лицу. Девица в зеркале повторила мой жест. Всё-таки я здорово изменилась. Волосы сильно потускнели, зато кожа, несмотря на болезнь, очистилась и приобрела фарфоровую полупрозрачность. Я всегда считала, что моё круглое лицо далековато от идеала из-за тяжелой нижней челюсти. Да и близко посаженные глаза не радовали...       Теперь же физиономия сдулась, как воздушный шарик, и вытянулась. Скулы и нос заострились, щёки немного ввалились, а уголки глаз чуть вытянулись к вискам, напоминая, что где-то по моей родословной прогулялось татаро-монгольское иго. В комплекте с густыми тёмными бровями вразлёт и отросшими пепельно-русыми корнями шевелюры общая картина смотрелась совсем неплохо. Не эльфийка, разумеется, но тоже довольно экзотичный типаж, в Средиземье мной пока не виденный.       А фигура... А что фигура? Дело наживное и нажОрное.       Повздыхав над своим внезапно понравившимся отражением, я доползла до «траходрома» и забралась под тяжёлое пуховое одеяло, рассудив, что если хозяева решат заявить свои права на койко-место, то разбудят. Поворочавшись немного, свернулась в клубочек и сладко задрыхла. Подушка пахла чем-то знакомым и настолько родным, что где-то в солнечном сплетении зародилось тихое урчание, напомнив о первом полёте с Торином. Щеку словно пощекотало тихое дыхание: «Доверься мне...» Давно.       Разбудил меня сильный тычок в бок и недовольное пыхтение над головой. Потом с меня сдёрнули одеялко, разом забрав всё напуканное тепло, и я, наконец, изволила приоткрыть один глаз в сторону побеспокоившего мою светлость нахала.       - И как это понимать?! – возмутился Король-Под-Горой, встав в позу сердитой украинской домохозяйки.       - Я потерялась... – не придумав ничего лучшего, сонно промямлила моя светлость.       - Спасибо, я знаю, - кивнул Дубощит. – Вся Гора уже четвёртый час на ушах стоит. Эльфы вот-вот опять войну нам объявят - решили, будто мы тебя специально спрятали... А она в моей кровати дрыхнет!!!       - Ну... – я почувствовала, что начинаю краснеть. – Извини... те?       Вообще ситуация действительно оказалась дурацкая. Но, с другой стороны, откуда я, блин, могла знать, что первая подвернувшаяся комната, в которую я заползла на последнем издыхании, окажется святая святых Короля-Под-Горой – его опочивальней?!       Это я и озвучила Торину, состроив самую виноватую рожицу, и попутно пытаясь отобрать пуховое одеяло обратно. Почему мне такое не выделили?!       Одеяло Дубощит не отдал (жадина). Зато, шумно выдохнув, уселся на кровать и с мрачным видом принялся стягивать сапоги. Я с молчаливым изумлением наблюдала за процедурой. Когда дело дошло до ремешков кольчуги (что за манера – ходить в броне постоянно?), я не выдержала.       - Э... Торин, а что ты делаешь? – осторожно тронув гнома за плечо, поинтересовалась моя заинтригованность.       - Собираюсь вернуть долг, - глухо ответил Дубощит. – Я твой намёк понял... И не рассказывай мне, что ты сюда случайно забрела!       - Ты можешь мне не верить, но так оно и есть, - нервно хихикнула моя светлость, мысленно уже прикидывая, куда бы заховаться от этого лютого звиздеца. – И если уж дело повернулось таким вот боком, то мне принудительно от тебя такого не надо... В смысле, я не против, только если добровольно... Ну, то есть, если ты этого сам хочешь, то и я не откажусь... – под пристальным взглядом его величества, я всё больше краснела и смущалась, и, в конце концов, попыталась ретироваться в дальний угол кровати и забаррикадироваться там подушками. – Можно я пойду?..       - Нет! – рявкнул Торин, ухватил меня за лодыжку, подтащил к себе и навалился сверху, придавливая своим неподъёмным весом. – Хватит с меня твоих полунамёков и заигрываний, змея языкатая!       - К-каких п-полунамёков?! – обалдела я, усиленно пытаясь выползти из-под гнома.       В пах упёрлась рукоять поясного топорика... А, нет, топорик пристёгнут с другой стороны, а это... Ой. Дело пахнет керосином.       - Я что, совсем дурак, по-твоему?! – рыкнул мужчина, сверля меня синющими глазами. – Мне почти двести лет! И я знал в своей жизни многих женщин!.. Какой я у тебя буду по счёту? Третий? Может, четвёртый?!       - Ну... – задумалась я, судорожно пытаясь пересчитать всех, с кем трахалась в прошлой жизни и прикидывая, стоит ли вычёркивать из этого «послужного» списка женщин. – Можно я не буду отвечать на столь провокационный вопрос?..       Впрочем, как я поняла, вопрос этот Торин задал чисто риторически. Потому что в следующий момент он меня поцеловал. Властно, требовательно и одновременно нежно и жарко... И я не могла не ответить.       Мои штаны и рубашка улетели куда-то в сторону шкафа, а кольчуга, пояс и прочие «запчасти» Дубощита с грохотом приземлились возле сапог у кровати. В общем, страсти и разврату поддались обе стороны. Причём поддались со знанием, так сказать, матчасти. Как гном и утверждал, с женщинами он умел обращаться. И это, чёрт возьми, мне безумно нравилось. И тем сильнее был шок у нас обоих, когда, покончив с предварительными ласками, мы перешли к основной части «марлезонского балета».       Боль при проникновении (ну, вы меня понимаете, куда?) была настолько сильной, резкой и неожиданной, что я взвизгнула придавленной кошкой и инстинктивно попыталась вырваться из железных объятий гнома. Ага, кто бы меня выпустил? Круглые, полные изумления вперемешку с радостью и неверием глаза были мне наградой. Но разжать руки Дубощит и не подумал.       - Ты... Ты что?.. – хриплый шёпот Торина ворвался в уши, заставив меня замереть. – Зачем же ты?.. Лгунья!       Толчок.       - Ай! Пусти, сволочь! Больно же!       - Предупреждать надо!       Толчок.       - Ай! Твою ж ма-а...а-аринованную помидорку! Откуда я могла знать, что будет НАСТОЛЬКО больно?!       - А в первый раз всегда больно!.. Если бы ты не вела себя, как потаскуха, я был бы осторожнее! А теперь терпи! Скоро пройдёт.       Толчок.       - Ой!.. Ну, хоть не останавливайся тогда!.. И угол смени. И вообще, дай я лягу поудобнее...       Очень скоро острая боль сменилась несильной саднящей, а потом вообще сошла на нет, вытесненная общим возбуждением. Потом мы сменили позу... В общем, как ни странно это прозвучит, но я всё-таки кончила, хоть и не рассчитывала на подобную роскошь, думая ограничиться одним моральным удовлетворением.       Когда мы с Дубощитом, наконец, отвалились друг от друга, в крови были изгвазданы и простыня, и одеяло, и даже подушки, не говоря уж о «виновниках торжества». Я тяжело дышала, наблюдая, как кружится потолок, и судорожно пыталась понять - с каких таких пирогов я оказалась девственницей?!       Постепенно до меня начало доходить. Вспомнился наш последний задушевный разговор с Саушкой: «...- И заготовку под Смауга состряпал качественную, с функцией трансформера, и душу из того же мира вытянул и вложил...»       Вот оно! Моё родное, двести раз пользованное, тельце осталось на родине, а здесь, в Средиземье, Майрон состряпал мне абсолютно новую тушку. А поскольку «заготовка-оборотень» имела вариативную полиморфную человеческую часть, то моя душа придала ей уже знакомую и привычную по предыдущему телу внешность. Чёрт, почему я раньше об этом не подумала?..       Стало как-то не по себе. Мало того, что Дубощит на меня позарился, так сказать, снизошёл. Так я ещё, получается, обманула мужика сразу два раза – когда вела себя как придурок, требуя расчёта натурой, что даже по меркам нашего мира делает меня шалавой, и когда оказалась целкой, что, по сути, ещё больший обман, поскольку я уже лет пятнадцать не целка, а как раз та самая пресловутая шалава...       Торин тем временем заворочался и притиснул меня к себе с такой силой, что мои бедные рёбра взвыли. Я тихо охнула, отпихивая довольно хмыкнувшего гнома, и приподнялась на локте.       - Блин, тут словно козу зарезали!.. - фыркнула я, осматривая «поле боя». – Помыться есть где?       - За шкафом - ванная комната, - Дубощит сел на кровати и осмотрелся с озабоченным видом. – Мда... Похоже, мы действительно увлеклись.       Гном снова притянул меня к себе и нежно поцеловал в лоб. Затем встал, подхватил на руки и понёс мыться.       Когда он проходил мимо зеркала, я мимолётно глянула на отражение и невольно хихикнула. Со стороны мы смотрелись тем ещё натюрмортом. «Квадратно-гнездовой» смуглый волосатый мужик с бледной полудохлой девкой-«макарониной» на руках. Шикарно, блин!