Что скрывается под маской. Лето после 1 курса.

Лили Эванс знала, что что-то происходит. Она, конечно же, понимала, что обидела подругу. Но не настолько же! В Гриффиндоре стали ходить слухи, что Линкольн водит дружбу со слизеринцами, с самыми мерзкими, отвратительными... Нет, ну правда! Взять хоть ту же Беллатрису Блэк, с седьмого курса Слизерина. Ведь это же самая настоящая маньячка, сумасшедшая! А ведь ее видели рядом с Мэлли... Непонятно, что взрослая девушка нашла интересного в третьекурснице?.. Хотя не ей, семикурснице, говорить об этом. Мэлли была намного умнее, чем большинство сокурсниц Лили. Именно поэтому они так хорошо общались. Возможно, нечто подобное и у Беллы с Мэлли? Честно говоря, Эванс поначалу не хотела верить в эти глупые сплетни об их общении. В конце-концов, мало ли выдумщиков, которым поговорить не о чем? Так ведь нет же, пришлось собственными глазами понаблюдать, как Мэлли, ее Мэлли, обнимается с Беллой и о чем то хихикает. Нет ничего удивительного в том, что Эванс пребывала в расстроенных чувствах. Только один человек скрашивал ее жизнь — Джеймс Поттер. Нельзя сказать, что ее отношение к нему улучшилось, нет. Просто Лили прекрасно понимала, что если уж за кого и выходить замуж, то за чистокровного мага. Поттер, конечно, был не самым умным представителем чистокровных, но все остальные как-то не горели желанием обращать на нее внимание. Самое ужасное, что было в Поттере, так это то, что за ним, словно хвостик, таскался Люциус Малфой. Лили аж передернуло от отвращения. Угораздило же ее связаться с... с человеком, чья ориентация несколько нетрадиционна. Впрочем, Малфой ей, Эванс, абсолютно точно не соперник. Лили шла по коридору, ведущему к Большому Залу. Было время обеда, и коридоры школы были абсолютно пусты. Или не абсолютно. Эванс замерла, увидев в одной из небольших ниш две мужских фигуры. Было совершенно очевидно, чем они занимаются, но... Но Лили не могла, не хотела верить в то, что они занимаются именно этим. И дело было даже не в том, что это были два парня, нет. А в том, что это были долбанные Поттер и Малфой. Когда Джеймс протяжно застонал, Лили развернулась и, рыдая, побежала прочь от этой ненормальной парочки, трахающейся прямо посреди коридора. Более или менее успокоиться девушка смогла только полчаса спустя, сидя на корточках возле стены женского туалета. Этот туалет находился в некотором отдалении от основных коридоров школы, поэтому им редко кто пользовался. Лили обессиленно легла на пол, понимая, что идти сейчас куда-либо она не в состоянии. А значит, надо просто отдохнуть. Когда внезапно послышался звук открывшейся двери, Эванс даже не пошевельнулась. Не отреагировала она и тогда, когда рядом с ней уселась невзрачная блондинка-слизеринка. — Что, Эванс, так и будешь страдать? — спросила она несколько холодно. — Или, может быть, уже возьмешь себя в руки и разлучишь этих двоих? — Что?! Откуда ты знаешь? — вскинулась Лили, резко садясь, отчего тут же закружилась голова. Блондинка усмехнулась. — Меня зовут Нарцисса Блэк. И я жить не могу без Люциуса Малфоя. Не находишь, что наши с тобой истории в чем-то схожи? — Я... — Лили растерянно посмотрела на слизеринку, так откровенно говорившую с ней, — да, думаю, что схожесть есть... — В таком случае, наши точки соприкосновения очевидны, — еще одна ухмылка (они что там, в своем Слизерине, спецкурс по ухмылкам проходят?! — мелькнула нездоровая мысль в голове Эванс). — Может, перестанешь пялиться на меня, как на второе пришествие Мерлина? — (а, нет, не только по ухмылкам, еще и по сарказму) раздраженно поинтересовалась Нарцисса. — Это ведь твоя сестра общается с Мэлли Линкольн? — как-то уж совсем не в тему спросила Лили, продолжая рассматривать свою внезапную собеседницу. — Да, — коротко ответила та. Лили промолчала. Она просто не знала, что еще сказать. О чем вообще можно говорить с Нарциссой Блэк? Это ведь одна из тех ярких представительниц чистокровных магов, которых Эванс ненавидела всей душой... Такая же надменная, холодная, мерзкая, скользкая... — Эванс, у тебя на лице написаны все твои мысли. И, к слову, у меня родовой дар — легиллименция. Так что я твои мысли могу и ненамеренно прочитать. Например, в моменты эмоционального потрясения. Вот сейчас я могу совершенно точно сказать, что и половина из того, что ты думаешь о чистокровных магах — чушь собачья. Испуганно застыв от такой отповеди, Лили окончательно растерялась. Мысли в голове стали совсем уж путанные, и она просто не знала, что делать. — Всегда подозревала, что в голове у гриффиндорцев — сплошной бардак. Особенно у рыжих его представительниц, — фыркнула Нарцисса. Слезы обиды потекли по щекам Эванс. — О Боги, — Блэк только глаза закатила в раздражении, доставая платок и совсем уж не по-слизерински утерла дорожки слез с щек Лили. Та вдруг напряглась и замерла. Нарцисса ошарашенно взглянула в ее бешено блестящие глаза: — Черт, Эванс, это просто эмоциональное потрясение. И если спросят, — тихий шепот возле самых губ Лили, — то я буду все отрицать. Теплый, долгий поцелуй. Настойчивый язычок Нарциссы проникает внутрь, ломая сопротивление губ Лили, ожесточенно изучает ее рот. Внезапно даже для себя, Эванс отвечает на поцелуй. И тут же оказывается лежащей под нависшей над ней слизеринкой. — Безумие, — шепчет та, — я сошла с ума, если делаю это. Руки Нарциссы, кажется, живут своей жизнью. Мантия Лили то ли разорвана, то ли просто каким-то образом (как по волшебству, право слово) снята с нее. Сама девушка замирает от прикосновений мягких, нежных рук к ее груди. Нарцисса слегка сжимает пальцами ее соски, наклоняется, целует в шею. Проводит языком от шеи к груди девушки (когда и как с нее сняли почти всю одежду, Лили так и не поняла), целует сначала правую, потом левую грудь. Медленно, не торопясь, проводит языком дорожку от груди до конца живота. Нарцисса на пару секунд отстраняется, чтобы потом осторожно лизнуть Лили возле самого входа в тело. Эванс тут же отзывается тихим стоном. Нарцисса торжествующе улыбается и плавно очерчивает языком круги вокруг клитора, стараясь уловить реакцию гриффиндорки на ее действия. Улыбается, когда та начинает стонать еще громче. Когда Блэк вводит один пальчик в тело Эванс, девушка слегка вздрагивает. Несколько секунд она явно привыкает к новым ощущениям, а потом слегка подается бедрами навстречу, тихо постанывая. Нарцисса только хихикает и добавляет второй палец... Несколько минут спустя пальцев становится три, а язык Нарциссы резво вылизывает одну из найденных чуть выше клитора чувствительных точек. Стоны Лили становятся все более громкими и пошлыми, она дышит все тяжелее и, наконец, девушка начинает содрогаться в оргазме. Блэк аккуратно выводит из нее пальцы, судорожно ища свою волшебную палочку. Что она только что делала, черт возьми?! Всхлипывающая (то ли от полученного удовольствия, то ли от осознания того, что только что происходило) Лили лежала с закрытыми глазами. Абсолютно голая и с пошло разведенными в разные стороны ногами, согнутыми в коленях. Смотря на эту картину, Нарцисса не выдерживает и тоже всхлипывает. — Извращенка, — твердит она себе шепотом, — что ты натворила, Нарцисса? О чем ты думала? Тебе ведь даже не нравится эта девушка! В том, что девушка ей не нравится, Нарцисса не сомневалась. Если бы она ей нравилась, то была бы хоть капелька возбуждения. Но его не было. Нарциссе просто понравился сам факт того, что кто-то смог получить удовольствие в ее руках, девушка чувствовала от этого глубочайшее удовлетворение. Вот уж точно, дала мамаша имечко... Впрочем, представив на месте Эванс Люциуса... Нет, не думать о нем, нельзя. -Сосредоточься, Нарцисса. Если Эванс раскроет рот, то... — что будет, если Эванс его раскроет, Блэк знать не хотела и именно поэтому приняла то решение, которое приняла, — прости, Лили. Обливиэйт! Выждав несколько секунд и потратив их на заклинания, которыми она вернула одежду на Эванс, Нарцисса произнесла: — Ты весь вечер проплакала в туалете и никого не встречала. С Нарциссой Блэк ты не знакома лично и ни разу не пересекалась с ней нигде, кроме школьных занятий. Почувствовав, что заклинание подействовало, Нарцисса оставила успевшую заснуть Лили на полу и тихо выскользнула из туалета, бесшумно прикрыв за собой дверь.