С чистого листа

Мы все идем по жизненному пути и однажды оказываемся на развилке. Каждый боится выбрать путь, в конце которого его будет ожидать тупик. Мне же начинает казаться, что я к нему стремительно иду. Хотя, я не представляю, как заканчивается любовь. Если любовь и заканчивается, видимо, это не она. Временами, даже к такому сильному и крепкому духом человеку, как Гейл, я испытывала жалость. Я без угрызений совести воспользовалась им. На самом то деле он ничего не потерял, когда я уехала даже не попрощавшись. Это я потеряла того, кто меня действительно любил. Каждый шаг даётся мне с трудом. Я ученик, который превзошел своего учителя. Я охочусь за добычей, не задумываясь, что потеряю больше, чем заполучу. Однако, что уже менять? Лекарство у меня на руках, а очертания Деревни Победителей уже виднеются на горизонте. Бешеный ритм сердца, звон в ушах, тяжелый шаг: всё это составляет симфонию безумия в моей голове. Это похоронный марш умирающих клеток, окоченевшей частички души. Когда совершаешь подлые поступки, это видно по глазам. Как же теперь необычно будет надевать маску прошлой Китнисс на себя настоящую, когда даже собственное имя уже кажется чужим. Но я должна, в первую очередь ради Пита, а во вторую, ради чувств к нему, за которые я так упорно боролась. Скрип входной двери, щелчок в замочной скважине, быстрые приближающиеся шаги и вот я точно знаю, что он передо мной. Невозможно спутать этот запах, невозможно не узнать его тепло. Пит сверлит меня выжидающим взглядом своих синих как глубины океана глаз, а я не могу осмелиться даже взглянуть на них, осознавая, что утону в этой Марианской впадине. Тишина начинает накалять атмосферу, она будто высасывает воздух из моих лёгких. И всё, что мне удается сказать: - Сработало, я добыла лекарство. - А вдруг я переродок, - отвечает Пит, намекая на мою неосторожность. - Тогда, я не могла упустить возможность попрощаться, - язвлю я. - Мне было больно даже дышать без тебя, Китнисс. - А мне теперь больно даже слышать своё имя. Оно больше мне не пренадлежит. - Боюсь представить, что там у вас было с Гейлом, – начинает тревожиться парень. - То, что могло быть и больше никогда не будет, - холодно отвечаю я. - Ты даже не целуешь меня. - Подожди, во мне умирают остатки человечности. Ещё немного и я с легкостью стану целовать тебя после предательства единственного человека, для которого я что-то значила в этой жизни. - Я не узнаю тебя, милая. - Я тоже себя не узнаю. - Что я могу сделать для тебя? – с отчаянием спрашивает Пит. - Прими наконец это чертово лекарство и помоги мне забыть то, каким человеком я стала, - умоляю его я. Молча отдаю Питу заветную колбу с лекарством, которое он не медля ни секунды принимает. Целебное вещество растекается по его жилам, а по моей коже пробегает табун мурашек. Мне не верится, что всё сработает, но надежда умирает последней. Пульсация наших сердец внезапно начинает отбивать единый ритм. Наши взгляды встречаются, расширяются зрачки, притягивая нас друг к другу как магниты. Мгновение - и мой язык уже сплетается с его. Один вздох – и он уже подхватывает меня на руки. Треск ткани дорогой одежды, обнажающей моё дешёвое естество. Покусывание шеи, заключение рук в крепкий замок: всё это делает нас одним целым. Когда происходит соитие душ, слова становятся лишними. Это самая долгая, самая непредсказуемая и самая странная ночь моей жизни. Впервые я боюсь проснуться. Хоть ко мне вернётся насегда мой прежний Пит, мою совесть невозможно будет исцелить больше никогда.