С чистого листа

Мы не вправе вырвать из нашей жизни ни одной страницы, но можем бросить в огонь всю книгу. Однако, станет ли легче от того, что безвозвратно потеряем смысл существования, уничтожив его своими же руками? Легко делать заявления, когда отворачиваешься от человека и невозможно подобрать слова, когда он в ответ отворачивается от тебя. Уже несколько часов не нахожу себе места. Я пытаюсь обеспечить и себе, и Питу нормальную жизнь, но как я могла обещать парню поддержку, когда сама в ней нуждаюсь? Не смотря на то, что мы живём вместе уже месяц, от безысходности мне стало ещё более одиноко, чем во времена, когда я наблюдала за романом Мелларка и Беатриче. Каждый день становится испытанием для нас обоих. Чем ближе мы находимся, тем сильнее мне хочется крепко обнять Пита, а ему со всей силы вцепиться в мою шею, но по иронии судьбы, мы точно не захотим отпускать друг друга. Я уже давно обещала достать для парня лекарство, но переоценила свои возможности. Оказывается, нужный препарат входил в особую группу медикаментов, которые выдавали только учёным и военным, если был получен приказ президента. Через неделю уговоров, мне удалось выпросить у друга Битти лекарство, но нужной суммы денег за услугу найти я не смогла. Никогда в жизни мне не было так паршиво. Почему же воссоединившись с Питом, любящим меня буквально до потери памяти, я снова остаюсь одна? Так необычно понимать, что уже столько лет живу ради человека, которого едва знаю. Как же я была слепа раньше, но и сейчас создаётся ощущение, будто живу под тёмной дымкой, скрывающей что-то тоскливо ноющее в душе. Когда нужна поддержка, то оказываешься никому не нужной. На самом деле во мне никто никогда морально не нуждался, просто это становится заметным, когда необходимо верное плечо. Решаю отвлечься от раздумий и иду в мастерскую Пита. Теперь я опасаюсь заходить сюда во время его присутствия. Мне совсем не хочется смотреть на его тёмное творчество, поэтому решаю рискнуть и аккуратно вытащить старые светлые картины. На них изображена давно утраченная часть меня – весёлая, милая, добродушная, чистая. Теперь та девочка превратилась в замкнутую лгунью, у которой руки по локоть в крови. Среди холстов, к моему удивлению, нахожу свой старый лук со стрелами. Ко мне приходит чувство ностальгии, когда любимое оружие вновь оказывается в руках. Я отчаянно хочу вернуться в прошлое. Раньше было легче справляться с проблемами и посложнее. Я просто обнимала утёнка, шла на охоту, а в лесу меня всегда ждал Гейл… Внезапно забываю, как дышать. От воспоминания о друге становится и больно, и тепло одновременно. Частичка него всегда будет жить в моём сердце, надеюсь, это взаимно. Хоть между нами осталась лишь тонкая нить, она всё ещё связывает нас. Плевать, сколько ошибок мы совершаем за жизнь, она в любом случае приводит к смерти. Важно то, что ты чувствуешь, совершая эти ошибки. Через час поиска, нахожу номер Гейла и сразу звоню ему. При первом же гудке понимаю, что не готова к серьёзному разговору, но не успеваю положить трубку и через мгновение слышу знакомый голос: - Гейл Хоторн, слушаю Вас, - никогда ещё его баритон не был таким холодным и чуждым. Я пребываю в полной растерянности, не зная, как представиться, чтоб не спугнуть и не обидеть друга. - Алло, - повторяет он и собирается вешать трубку, но у меня вырывается: - Кис… - затыкаю рот рукой, жалея, что случайно чуть не назвалась прозвищем, которое дал мне Гейл при нашей первой встрече. Надеюсь, парень не услышал ничего, и вскоре из трубки будут доноситься гудки, но этого не происходит. - Что случилось, солнышко? – теперь Хоторн говорит тёплым и обеспокоенным тоном, который всегда был способен растопить моё сердце. Гейл был единственным, кто через видимую, хоть и редкую, улыбку мог видеть мои невидимые горькие слёзы. Он всегда говорил, что плачут только сильные, те, у кого есть душа и сердце. Услышав его голос, я вновь стала нуждаться в нежных объятиях, закрывающих от всего мира, не требующих ничего взамен. У меня начинался приступ отчаяния и паники. Я установила громкую связь, швырнула телефон на стол, крепко обхватила себя руками и начала безмолвно плакать. В горле будто застрял ком. - Китнисс, хорошая моя, с тобой всё в порядке? – за последние несколько минут Гейл сказал мне больше добрых слов, чем Пит за две недели. Я не обвиняю никого из парней, я виню себя за то, что возвела барьер между всеми нами. От всепоглощающей тоски из горла вырывается тихий всхлип. - Утри слёзы, расслабь руки, возьми самое необходимое и садись на поезд. Я сейчас в Четвёртом и поеду навстречу тебе. Встретимся в восьмом. Я тебя найду, - произносит Хоторн и кладёт трубку. Уговаривать меня не нужно. Я так устала от этой напряжённой, угнетающей обстановки и наших с Питом натянутых отношений, что безприкословно выполняю указания Гейла. Оставляю Мелларку записку, в которой вру, что поехала разбираться с матерью. Собираю вещи с молниеносной скоростью, покупаю билет на первый же поезд до Восьмого. Проходит чуть ли не вечность, но у меня хватает терпения дождаться поезда. Внезапно становится не по себе. Я искренне не хочу уезжать, мне кажется, что когда вернусь обратно, этот мир вновь станет иным. Возможно, такое ощущение образовалось после того, как я не уберегла свой дистрикт от войны, а может это просто дурное предчувствие неминуемого? Я смогла вытерпеть голод, холод, жестокость, но никогда не смогу вынести страдание близких по моей вине. Вдруг неподалёку слышу неутомимый зов Мелларка. Мда, правдоподобно врать я так и не научилась. Раньше нежный голос парня был бальзамом для души, теперь же эти громкие возгласы для меня как соль на рану. - Китнисс! – вновь разносится по станции. Я сердцем и душой чувствую, что это он – настоящий Пит. Вот мой герой нашёл меня посреди людного перрона. Он произносит моё имя часто и благоговейно, будто молитву, но его тихий шёпот заглушает рёв поезда, готового к отбытию. Парень совсем близко, а служащие станции уже берутся за ручки дверей поезда. Моё сердце готово выскочить из груди. Я должна добыть лекарство для Пита и излечиться сама, мы оба потеряли себя, но только я могу всё исправить. Если сейчас поддамся своему сердцу, это будет самое бессмысленное, что только сделаю за свою жизнь. В таком случае пострадают все: мы с Гейлом точно потеряем друг друга, Пита поглотит переродок, а Хеймитч будет винить меня в этом до скончания века. Как же выбирать между тем, к чему привык и тем, к чему тянет? Необходимое и бессмысленное, вынужденное и желанное всегда развивается совместно, но каждый должен сделать окончательный выбор. Именно эта ответственность и делает человеком, а не примитивным созданием, существующим за счёт терпеливости окружающих и доброй воли судьбы. Наша жизнь это дорога, ведущая в один конец, очень важно не пропустить свой поворот, ведь пути назад уже не будет. Если сделаешь это, не изменится практически ничего: всё та же машина, всё та же ты, вот только начинаешь видеть мир с другого ракурса. В любом случае путь, по которому я убегаю от судьбы, рано или поздно приведёт меня к ней. Набираю полную грудь воздуха и делаю решающий шаг к освобождению своей души и излечению сердца. Всего за долю секунды я срываюсь с места и бегу навстречу…