С чистого листа

Всего за долю секунды я срываюсь с места и бегу навстречу поезду. В последний момент успеваю освободиться от Пита, схватившего меня за рукав и забежать в вагон. В следующий миг слышу, как двери громко закрываются за спиной. Появляется ощущение, будто они только что раздавили моё сердце по моему же выбору. Нахожу в себе силы, возможно в последний раз, взглянуть в любимые голубые глаза. Подхожу к окну и вижу там парня, пытающегося нагнать поезд, сжимая в руке мою куртку. Толпа, скопившаяся на платформе, поливает меня грязью, а некоторые даже кинули камнями, но самое страшное – видеть среди них близкого человека. Пит быстро устаёт, а вскоре сам в ярости кидает в меня куртку. Сейчас я чувствую себя полностью поверженной. Стекло вагона защитило меня от царапин на лице, но они смогли пробраться в саму душу. Как же быстро от меня отказались все: мать, народ, лучший друг… Хотя, с последним может не всё ещё потеряно, но я с уверенностью могу сказать, что все перечисленные стали тенью. Они были чем-то родным, важным, неотъемлемым, именно они помогли мне в самый необходимый для них момент и бросили, когда в поддержке сильнее всего стала нуждаться я. Эти люди так близки, но бывают рядом исключительно в солнечное мгновение, оставляя в душе след, преследующий всю оставшуюся жизнь. Можно забыть в реальности всё, что угодно, но сны всегда заставят вспомнить. Мои раздумья прерывает стук дамских каблуков. Напротив меня усаживается разукрашенная капитолийка и делает вид, что увлечена чтением модного журнала. На обложке замечаю себя и Пита. Над нашим фото красуется заголовок «Один шаг от любви до ненависти». Пустота моей проклятой души наполняется жгучей болью. Я так непозволительно сильно полюбила парня и ненавижу себя за это, ведь все, кого я люблю, умирают в жестоких муках. Мне никогда не удавалось никого спасти. Всё началось с гибели отца. В отличии от сверстников, мне довелось рано повзрослеть: следить за домом, растить Прим, ухаживать за мамой, учиться и охотиться. Может, из-за недостатка развлечений в детстве я теперь настолько рискованно играю своей судьбой и чужими чувствами? От безудержного горя хочется заплакать. Настоящая любовь должна переходить в тёплый, родной комок под сердцем, а не застревать в горле от непролитых слёз. Чем же я заслужила свои страданья? Хоть раз в неделю на протяжении всей жизни я задаю себе только один вопрос – за что? За что я - ущербная обуза полюбила такого прекрасного, светлого человека? За что меня постоянно лишают права выбора? За что я не могу быть счастлива, не причиняя другим боль? Мой внутренний стон отчаяния заглушает рёв поезда, прибывшего в Восьмой. Я уже вижу Гейла, намокшего под дождём в ожидании моего прибытия. Как же тяжело было заставить Пита отпустить меня, но не менее сложно представить промокшего насквозь лучшего друга, который мог бы наткнуться на пустой вагон. Как бы сильно я ни хотела встретить дорогого человека, заметив его, только тщательнее прячусь за шторкой. Мне стыдно перед ним за то, зачем приехала и вообще появилась в его жизни. Это выживание. Я не смогла бы научиться делать ловушки, защищаться, рыбачить, если бы не Гейл и лекарство без него добыть не смогу. Я всегда обменивала его помощь на моральную поддержку, но чем мне теперь отплатить парню, когда внутри гниёт глубокая рана? Собираю последние капли благоразумия и выхожу на перрон. Гейл встречает меня с приветливой улыбкой, не смотря на то, что наверняка уже околел пока стоял под промозглым ливнем. Как он может быть таким доброжелательным, встречаясь с человеком, разбившим его сердце? Когда я была маленькая, то обижалась, что со мной никто не играл, теперь же больно от того, что играют все. Подхожу к Хоторну и сразу попадаю в его объятия. Вызываем такси, а не едем на служебной машине Гейла, он понял без слов, что я не хочу быть замеченной. Пока мы доезжаем до отеля, не произносим ни слова, но я расслабляюсь под добрым взглядом и тёплой улыбкой друга. Становится всё равно на кокетливость девушки, выдававшей ключ от номера, на то, что я сбежала от своего парня, а он звонит чуть ли не сотый раз. Попав в номер, первым делом принимаю душ, а после меня это делает и Гейл. Он тоже не в лучшей эмоциональной форме. Мы, как всегда, подобны, будто чувствуем каждую клетку друг друга даже на расстоянии. - Если что, я сплю за стенкой, - произносит парень, собираясь уйти, но я останавливаю его. - Между нами уже есть стена, зачем воздвигать новую? – хлопаю по месту рядом с собой, приглашая прилечь, ведь всё ещё боюсь своих внутренних демонов. - Не хочу разрушать чувства твоего парня, - с горечью говорит Гейл. - Они и так разрушены, помоги их склеить, - прошу я. - Что у вас произошло? – тревожится друг. - Ничего. Дело во мне. Я просто устала. - Хочешь сказать, жизнь в Шлаке и революция твой внутренний огонь не могли потушить, а психованный пекарь смог? – от этого сарказма становится не по себе. - Да пошёл ты, зря я приехала, - срываюсь с места, но парень не даёт мне уйти. - Прости, у меня тоже времена не самые лучшие. Только с тобой можно быть собой, настоящим, другие такого просто не поймут, - очередной раз убеждаюсь в нашей с другом схожести. - Что у тебя произошло? – заботливо спрашиваю я, приобнимая его за плечи. - Разве это имеет значение? Уверен, это мелочь по сравнению с тем, что сделал Пит, если ты пришла просить помощи у меня. - У нас правда был инцидент, - замечаю, как Гейл сжимает руку в кулак, похрустывая костяшками пальцев. – Охмору придётся противостоять. Мне нужно лекарство, - на одном дыхании выкладываю другу. - Глупо полностью полагаться на меня в таком вопросе. Если лекарство не выдали тебе, то стоит ли мне даже пробовать его достать? – сомневается Хоторн. - Стоит. Я могу в это время помочь решить твои проблемы, - предлагаю свою помощь. - Они у нас одинаковые, - ухмыляется он. - И какое же лекарство тебе нужно? – интересуюсь я. - Ты, - выдыхает Гейл, заглядывая в мои глаза. - Скажи, что понимаешь, сколько глупостей я могу наделать, - надеюсь на поддержку парня. - Запомни, лучший друг никогда не позволит тебе совершать глупые поступки… одной.