Чёрт из тихого омута

— О чем это вы? — Женя презрительно сузил глаза, посмотрев на Васина. Тот испуганно ахнул и закрыл лицо руками, начиная мелко вздрагивать и всхлипывать. Взгляд Колганова заметался от одного парня к другому: — Так, Евгений, быстро выйди отсюда! — Что?! — Выйди, я сказал! Подожди за дверью! Женя попытался возмутиться и возразить, но следователь был непреклонен, и ему пришлось выйти из кабинета. Буквально через минуту к двери подошел какой-то высокий парень не в форме полицейского, постучался и вошел, даже не обратив внимания на Женю. Тот хотел подслушать, кто это и что ему скажут, но буквально через тридцать секунд он вышел, прижимая к себе Васина, который был чуть ли не вполовину ниже него. Заморыш рыдал, закрывшись руками, а высокий парень с такой злобой глянул на Савельева, что он невольно вжался в стену. — Евгений, войди, — послышалось из кабинета. Женя юркнул внутрь, принял свой привычный достойно-невозмутимый вид и, сложив руки, сел на стул перед столом Колганова. — Что происходит?! — возмутился Савельев. — Что этот неудачник здесь забыл и, при чем тут я? — Как при чем, — вздохнул следователь, — на тебя очередное заявление написали. — Кто? Васин? — глаза у Жени округлились. — Конечно. — Ды ты чё, Владимыч? — Савельев забыл про субординацию и обеспокоенно напрягся, выпрямившись на стуле. — Я не педик, — он отрицательно замотал головой. Колганов на это ничего не ответил, только устало почесал лоб и взял ручку с бумагой, приготовившись писать. — Где ты был четыре дня назад вечером, это двадцать шестого сентября? — Что за допрос? — Женя нервно вцепился пальцами в коленки. — Это ещё не допрос. И, Евгений, лучше отвечай правду. Я уже сказал, что в этот раз у тебя могут быть проблемы. Говори. Савельев скривился, но ответил: — На вечеринке. Меня там все видели. — А дальше? — Что «дальше»? — Когда она закончилась, где ты был после этого? — Утром, двадцать седьмого. Потом я уехал домой. — Сразу уехал? — А что я там должен был ещё делать? — А мне сказали, что ты решил прогуляться. Женя, кажется, начинал понимать, к чему Колганов клонит. — И... что в этом такого? — он пытался сохранить невозмутимость, делая нарочито безразличное лицо. — Потом ты скрылся в лесу, был найден только около двух часов дня. И в этот промежуток времени тебя никто не видел. — Откуда мне знать, что никто не видел?! Я сразу упал и заснул! — Нет, тебя нашли далеко от того места, где ты вошел в лес. Савельев поднялся, чуть ли не зарычав, и грозно нахмурился, оперевшись руками о стол Колганова, но тот твёрдо сказал: — Сядь и говори правду. От этого во многом зависит твоя дальнейшая судьба. Женя стукнул кулаком по столу и уселся обратно на стул, закинув ногу на ногу, сложив руки на груди и отвернувшись, будто он обиделся. — Евгений... давай лучше ты мне всё сам расскажешь. Только в красках и правду. — Я был пьян и ничего не помню. Колганов выгнул левую бровь и собрался что-то записать в свой листок. — Нет-нет-нет, подождите! — Женя испуганно вскочил и загородил листок руками, чтобы Колганов там ничего не записал. — Врал! Врал. Простите, больше не буду. Следователь с сомнением посмотрел на Женю, но начал слушать. — Я помню, — сказал он, усаживаясь и оттирая с руки чернильную черту, — правда, не совсем понятно, откуда у нас Эверест в городе... это были глюки, признаю. Но потом они исчезли, и я пошел в лес... там падал, брёл не помню сколько, но в конце концов вышел на тропинку. Я знаю её, в детстве с родителями по ней часто гуляли... Ну, я пошел по ней, а потом... Женя замолчал, уставился в пол и машинально стал теребить пирсинг в губе. Следователь сначала удивился, а потом пригнулся, пытаясь заглянуть парню в глаза и понять, что это с ним происходит. — Евгений? Женя поднял глаза и медленно покачал головой: — А потом ничего не помню... Колганов нахмурился: — Но тебя нашли не на тропинке и в сознании. — Да, я сам очнулся и попытался выбраться... Но тропинки рядом со мной не было. — Причем, она была далеко, — заметил мужчина. — Нет, подождите, между этими событиями было что-то ещё... — Женя изо всех сил сжал голову ладонями, будто пытался выдавить из неё воспоминания, как сок из апельсина. — Что-то... Да, точно! — он вскинулся и щелкнул пальцами. — Когда я шел по тропе, меня кто-то сзади схватил и тряпку к носу прижал, и я, как в фильмах, уснул! — Но мне сказали, все ценные вещи остались при тебе. — Ну да... — Тебя не изнасиловали и уж точно не убили... — Ну да... — То есть, тебя усыпили, оттащили вглубь леса и просто бросили? — Колганов скептично посмотрел на Женю. — Ну... ну, может, меня хотели убить? Унесли подальше, чтоб подольше не нашли, а их в это время спугнули? Меня же искали! — Ещё скажи, что тебя, детину такую, Савелий усыпил и через половину леса протащил. — Кто? — Савелий. Васин этот. — Его так зовут? — Женя ужаснулся, насколько его фамилия и имя Васина похожи. Стало крайне неприятно. — Ты что, не знаешь, как зовут твоего одноклассника? — Какая мне разница, как его зовут? — Женя фыркнул. — Понимаешь, Владимыч, это последний человек на свете, к которому я бы притронулся. Поэтому я не мог его... короче, это гон, как и у всех куриц до него, — Женя расслабился и облокотился на спинку стула. — Признаю, у него есть мотивы меня ненавидеть. — Я бы на твоём месте не был так уверен. Евгений, твой рассказ о тряпке с хлороформом слишком глупый и нелогичный. — Но это правда! Почему вы мне не верите? А что у Васина? Ему просто так поверили? — Конечно, нет, — Колганов развернулся на кресле, открыл ящик в столе и достал оттуда стопку бумаг. Быстро пробежав по ним глазами, он начал говорить: — Ранним утром, по лесной тропе, Васин с бидоном молока шел от своей бабушки, проживающей в прилежащей к этому лесу деревушке. Как раз в то время, когда ты исчез, — Колганов выразительно посмотрел на Женю, чтобы тот, наконец, понял, что ему несдобровать. — Вечером того же дня он пришел в отделение, медицинским освидетельствованием был зафиксирован факт изнасилования, а у него под ногтями были обнаружены частицы твоей, Евгений, кожи, на теле - твои потожировые следы. — С чего вы взяли, что она моя?! — Мы же брали у тебя все анализы, когда на тебя заявляла первая девушка, поэтому точно мо... Евгений? Женя весь побледнел, пирсинг бридж на его переносице стал ещё ярче и заметнее. — Может, воды? — Н... нет. Это точно не я. Я бы никогда в жизни... — Женя встал со стула и пошатнулся. Колганов тут же кинулся к нему и успел поддержать. — Так... ты сиди, лучше, давай сюда, — следователь усадил парня в своё кресло, схватил стопку листов, одной рукой начав ими обмахивать Женю, другой качая воду из рядом стоящей помпы в одноразовый стаканчик. — Это не я! — Савельев вновь попытался встать, но Колганов толкнул его обратно и силой вручил стаканчик. — Он вообще местный гений, придумал, наверное, как мне отомстить! Или просто завидует... да, точно! Он просто завидует! Поэтому всё и подстроил! Владимыч, это... — Так, Евгений... — Колганов выставил руку вперед. — Давай сначала... Это точно не ты? Васину ещё нет шестнадцати, это может повлечь большее наказание... — Конечно, нет! Да чтобы я... да к этому лошку... да... да... Колганов вздохнул и присел на край стола: — Ладно, слушай сюда. Выдам тебе подписку о невыезде, раз уж ты у нас второй год особый случай, поедешь пока в школу. К третьему уроку как раз успеешь. И попытайся вспомнить что-нибудь ещё, потому что твоя история с усыплением не слишком убедительна. И знай: всё будет по закону. Я тебе помогу, чем смогу, если ты не виновен. А если виновен — пощады не жди. И папик твой тебя вряд ли спасёт, — Колганов в который уже раз вздохнул, порылся в бумагах на столе, протянув одну Жене. Тот подписал, не глядя (ему не впервой) и осторожно поднялся с кресла. — Всё, иди, Евгений. Женя на ватных ногах и с ощущением кома в горле, прошел к двери и вышел, даже не попрощавшись. — Ну, и что там интересного, в этом МВД? — спросил новый водитель Жени, когда тот залез в машину и упал на заднее сиденье. Савельев, не ответив, приказал: — Домой гони. — А шк... Женя резво поднялся и прямо на ухо мужчине прокричал: — Домой!!! Быстро!!! Шофер, испугавшись, ударил по газам, а парень без сил рухнул обратно на сидение. Нет, это не мог быть он. Женя всё отлично помнил и был на сто процентов уверен, что его в реальности, а не в галлюцинациях, кто-то схватил и усыпил. А даже если это не так... то он точно не мог изнасиловать Васина. Васина? Исключено! Жене даже смотреть на него лишний раз противно, не то что прикасаться, а уж тем более, трахать. К тому же, он не педик! И даже по пьяни ни за что бы не спутал дохлика Васина с девчонкой. Да и не в его привычке кого-то насиловать в лесу с утреца. В общем, слишком всё было нескладно, и Савельев пообещал, что все узнают правду о том, что он не виновен. Это было дело чести! А если что... если он окажется виновным (а в таком случае на землю прилетят инопланетяне), Колганов всё равно соврал: папа Жени всё устроит. Не хватало ещё, чтобы его сына привлекли к ответственности за изнасилование парня. Да, ничего страшного Савельеву не сулило. А пока о следствии никто не должен был узнать... — Ваш папа рассердится, если узнает, что вы ослушались его и не пошли в школу, Евгений Викторович. — Алла, отвянь! Я плохо себя чувствую! И вообще, половину суток провел без сознания в лесу, а меня на пятый день в эту идиотскую школу отправили! Женщина захлопотала вокруг богатого наследничка: подушку взбила, домашнюю одежду принесла, по первому же приказу побежала готовить блинчики. — Чертов Васин! — хныкал Женя, со злостью переключая каналы телевизора. — Вот уж от кого не ждал мести. Я думал, на такое только стервозные курицы способны, а оказалось, что этот опарыш не лучше! В какой-то момент ТВ переключилось на центральный канал, известный своими скандальными новостями. Савельев переключил бы дальше, но тело буквально окаменело. «... изнасиловавший пятнадцатилетнего школьника, — услышав обрывок фразы, Женя выронил из рук пульт, он мгновенно подобрался и огромными глазами уставился в экран. — Но по горячим следам педофила поймали. Им оказался учитель физкультуры...» Женя буквально без чувств распластался на кровати, ощущая, какая холодная и приятная простынь, и как сердце отбивает скоростные ритмы. А ведь Васину ничего не стоило позвонить в подобную программу и в этих новостях оказался бы он и «поймавший его в лесу мерзкий пидорас, сын местного бизнесмена Савельева». Женя вскочил на четвереньки: — Алла! — прокричал он. — Алла-а-а!!! — надрывая горло, завопил парень, и тут же послышался быстрый топот. — Что случилось? — Алла влетела в комнату парня и тревожно застыла, когда увидела на лице Жени немыслимое беспокойство. — Быстро звони в школу! Узнай адрес Васина, моего одноклассника! Немедленно! И приготовь чемодан с деньгами! — Чемодан?.. — Я как-то неясно выразился?! — Н-нет, но... — И без возражений! — Как скажете! — пискнула женщина и убежала прочь. Женя поднялся с кровати, чувствуя, как дрожат колени. Необходимо было хотя бы заткнуть рот этому Васину, иначе его репутация могла быть безвозвратно испорчена.