Племя неугомонных двоечников или как объяснить друзьям, что такое КВ?

Огонь уничтожает всё на своём пути, и никто не хочет так просто сгореть заживо. — Спасти твоё племя может огонь. — голос Каса неожиданно перестаёт быть насмешливым, когда я, только заслышав конец предложения, отшатываюсь назад. Кот непонимающе изгибает бровь, а я буквально вновь чувствую запах угля и шлака, что преобладал в моём сне. И это просто ужасно. Рваные, нервные вздохи еле слышно срываются с моих губ. Кас же видит мой страх, но так и не понимает, чего я так боюсь. Хочется открыть рот и высокомерно заявить, что всё в порядке, однако воздуха в лёгких не хватает, рёбра трещат, и ужас проникает в моё сердце, медленно расползаясь вдоль груди. Лёгкое, едва заметное, подозрение насчёт предателя искрой стреляет у меня в мозгу. Не зря же наш пленник обмолвился об огне? Что если мой сон станет явью, а кот будет играть в ней главную роль — моего личного убийцы. Что если цена за спасение остальных — это моя жизнь? Да, возможно, что как у предводителя у меня их — то и девять, но не факт, что все они останутся целы, если я сгорю в пожарище. Лёгкая дрожь пробегает по позвоночнику, и я неуверенно поднимаю взгляд к вверху, моля Звёздное племя, чтобы мои догадки были ошибочными. Но огонь, опаляющий мою душу, явно говорит обратное. Какое — то нехорошее предчувствие имеется у меня насчёт нашего пленного кота. — Ты издеваешься? — стараюсь безразлично проговорить я, однако дрожь в голосе выдаёт мое отношение ко всему этому. — Огонь? Мне кажется, или я уже слышала это «пророчество»? — Хм, — Кас всё ещё задумчиво смотрит на меня немигающим взглядом, явно оценивая только что произошедшие со мной изменения. — Вообще — то, это не пророчество, как ты уже успела выразиться, это просто слова. Напрямую, знаешь ли. Я никогда не любил всех этих загадочных словечек. Разве не проще сразу сказать, что нужно сделать? Волки боятся огня. Я думал, что ты — то со своими людскими мозгами, кхм, сможешь понять это. Тебе нужно добыть огонь, милая. Я внезапно успокаиваюсь, и мой страх перед котом вновь перерастает в жгучие раздражение. Закатив глаза, я немного трясу головой в разные стороны, словно пытаясь разобраться со всей этой невозможной несусветицей. — Добыть огонь. — глухо бормочу я, следом ежусь, ибо где — то снаружи раздаётся громкий раскат грома. — Надо же, ты начала проявлять хоть какие — то отблески сообразительности! — Каса совершенно ничего не заботит, он выглядит расслабленным, опять же, со своей идиотской, насмешливой улыбкой. Я выдыхаю, собираю свои мысли в порядок и, сдерживаясь, чтобы не огрызнуться в ответ, заявляю: — Что тебе нужно взамен? Какую цену ты хочешь? — коричневый лишь усмехается на мои слова и, не спеша, выпускает когти. Я замираю, когда его лапа внезапно оказывается на моей груди и несильно надавливает на неё. — Чтобы ты поверила, спасительница. Вот, что мне нужно. — Поверила? Во что? — я резко отстраняюсь, даже слишком, кот недовольно морщится, тоже отходя от меня на шаг. Тишина вновь возникает между нами, и я недовольно клацаю зубами, видя как разноглазый лишь усмехается в ответ на мой вопрос. — Ты и вправду не понимаешь? — По — моему ты говорил, что не говоришь обычно загадками, — напоминаю ему я, чувствуя, как терпение постепенно начинает иссякать. — Да — да, конечно. Хорошо, просто… забудь. Для начала сделай из этого сброда нормальное племя. У вас даже нету названия, не забывай об этом. Вам нужно научиться спасать самих себя. Как там говорится у людей? — Кас на миг закрывает глаза, словно что — то очень усердно пытается вспомнить. — Ммм, точно! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. И знаешь… У вас пока что очень плохо получается всплыть на поверхность, вы всё больше и больше погружаетесь в воду, даже не пытаясь хоть как — то помочь себе. — Погоди, я ничего не понимаю, так что же насчёт цены? Кот неопределенно пожимает плечами, буркая что — то наподобие: «Ты ещё ничего не поняла», «Просто забудь», и поворачивается ко мне спиной, заставляя меня понять, то что наш разговор на этом будет окончен.

***

На утро дождь наконец — то прекратился, оставляя после себя холодок и полную свежесть в воздухе. Солнце неторопливо поднималось на небосвод, пуская свои солнечные лучи сквозь листву деревьев, заставляя их рисовать на лесной почве причудливые узоры. Лагерь постепенно начал оживляться: многие коты начали неохотно просыпаться, подгоняемые голодными урчащими животами; раненные собираются около пещеры целительницы, вставая в очередь на приём. Однако при всём этом стояла неимоверная гробовая тишина. Кас прав — нужно срочно что-то делать с этим стадом недо-воителей, или жертв, которых после Небокрылой будет все больше и больше, пока последний из нас не ляжет наземь перед лапами кровожадных волков. Если мы хотим выжить, то нужно действовать сообща и в первую очередь — разобраться с лихом, поселившемся в лесу. Возможно, огонь поможет? Я перевела взгляд на середину поляны, где все ещё лежало тело Небокрылой. Моё сердце сжалось от какой — то невыносимой тоски, стало тяжелее дышать, а в глазах неприятно защипало. Это не может быть правдой, ведь так? Никто не должен был умирать… Рита не могла так просто исчезнуть и уйти, не так ли? Я щурилась, внимательно оглядывала кошечку снова и снова, словно ожидая, что сейчас она встанет, и всё будет, как прежде. Но ничего не происходило, а бездыханное тело не шевелилось. — Нам нужно похоронить её. — гулкий голос позади, заставляет меня вздрогнуть и резко обернуться. Сперва я даже и не узнаю ту, что стоит предо мной, однако спустя всего пару мгновений приходит понимание того, что это Лучистая. — Лучистая? Что… Как ты себя чувствуешь? Ты вообще спала? — моя подруга и вправду выглядит не очень хорошо: её шерсть сильно топорщится в разные стороны, паутина, которой она плотно обмотана в разных районах тела, перемазана в крови, а глаза горят каким — то странным затравленным чувством. — Спала? — переспрашивает она меня, непонимающе моргая. — Как можно спать сейчас? Боже, да Рита погибла, и ты хочешь, чтобы я спала в то время, когда нужно чтить память о ней?! — её голос звучал, как трескающийся лёд под тупым ножом. Скрежет из глотки глашатаи был практически болезненным для моих ушей, и было совершенно ясно одно — Лучистой нездоровилось. Но она похоже ни на секунду об этом не задумывалась. Казалось, что все её мысли были только о предстоящих похоронах Небокрылой. — Что ты так пялишься? По — твоему я должна спать мирным сном, после смерти одноклассницы и подруги? Ты понимаешь, что она была человеком, что погибла по — настоящему и, черт его знает, попадет ли она в Звездное племя! Кошка внезапно замолчала, подбирая слова, потом развернулась ко мне спиной, попутно хлестнув тонким хвостом по щеке, и, не оборачиваясь, низко зарычала, да таким страшным образом, что казалось, будто в её голосе прозвучал жуткий хрип, словно сейчас она зальётся заливистым и сухим кашлем, но вместо слюны во все стороны фонтаном хлынет кровь: — Ты могла это предотвратить и теперь кровь Небокрылой на твоих лапах! — Лучистая обернула ко мне голову и сверкнула темно-янтарными глазами в свете ярко-белого солнца. — Это твоя вина! — Й-я тебя поняла… — единственное, что я смогла вымолвить, после неожиданной тирады черной кошки. Глаза Лучистой метали молнии, но под тонной всего её гнева была чистовыраженная усталость и изнеможение. Она, как и другие соплеменники, горевала о смерти воительницы. — Правда, орать не стоило. Я отхожу к полной куче с дичью в полном отчаяние. С Лучистой действительно что-то не то, и я волнуюсь за подругу. Все остальные же были в ужасе, когда узнали о смерти Небокрылой, а Светлошкур до сих пор винил себя в её смерти и искренне переживал из-за этого. И я понимала чувства глашатаи, так же как и свои перед погибшей кошкой. Глядя сквозь упитанную дичь, я беру маленького дрозда и несу его Касу. Зато поговорим, может на этот раз и сговорчивее будет.

***

Разговор с нашим пленником не принёс совершенно никаких результатов. Вопреки моим желаниям, кот наоборот будто — бы закрылся в себе. Особо не разглагольствуя, он только тускло жевал принесённую мною дичь, лишь иногда неохотно отзываясь на мои вопросы. Такая резкая смена настроения Каса огорчила меня, и я поспешила уйти, дабы не наговорить чего лишнего разноглазому. Как только я переступила порог его «убежища», то буквально шерстью почувствовала, как мурашки облегчения бегут по моей спине. Также мне всё ещё не давал покоя тот самый сон, связанный с огнём. Возможно ли, что он был предупреждением о смерти Небокрылой? Вдруг, тот странный силуэт на вершине скалы был олицетворением волка или же простой опасности, что поджидает нас здесь, а никак не предателем, готовым нанести мне удар в спину в любой момент? Но, если это так, то Перьехвостка не так истолковала значение этого? Чёрт, она же целительница и, как я уже успела понять, довольно давно находится здесь, так что же будет с нашем недо-племенем, если наш единственный лекарь не так истолковывает послания Звёздного племени?! Нет уж, главное, что она лечить умеет и более — менее знает, что происходит в этом мире, а остальное не важно, ведь так? Мои размышления прервал отчаянный визг, я испуганно вздрогнула, затравленно озираясь по сторонам. Моё сердце мгновенно сжалось, когда я увидела, как несколько котов поднимают тело Риты с холодной земли и собираются уносить из лагеря. Светлошкур испуганно вьётся рядом, при этом издавая какие — то нечеловеческие звуки, похожие на рёв подстреленного зверя. Похоже, что один из хоронивших, Осколок, не выдерживает и со всей силой отталкивает бедного зеленоглазого котика от тела подруги. — Да заткнись уже ты! Итак тошно. — цедит коричневый кот, недовольно сверкая своими голубыми глазами. Светлошкур неловко шлёпается на землю, долю секунды сидит, растерянно моргая. Я делаю решительный шаг в сторону собравшихся, готовая растерзать к чертям собачьим Осколка. — Что ты себе позволяешь, Артём? — мой голос впервые за долгое время стал более мощным и властным, что предаёт больший эффект словам. Одноклассник быстро переводит на меня раздражённый взгляд, а чуть погодя подскакивает, оставляя тело Риты в стороне. Его вздыбленная шерсть явно не является признаком чего — то хорошего, поэтому мысленно я готовлюсь к хорошей перепалке. — А на что это похоже? — язвит Осколок, и я буквально могу чувствовать весь этот яд, что сочится при каждом его слове. — Я просто пытаюсь успокоить этого нытика. Да, люди умирают и, что же теперь поделать, не она первая и не она последняя! Собравшееся хоронить Небокрылку негромко ахают, пораженные его словами. Хрупкая маленькая кошечка выпрыгивает из небольшой толпы, вставая прямо нос к носу с голубоглазым, остальные же неловко мнутся, не решаясь заводить какие — то ссоры и перепалки в такой день. — Что? Не нравится что — то? — коричневый кот, злобно изгибается дугой, теряя всякий интерес ко мне, он переключается на Волну, хмурясь. — Разве я неправ? Голубоглазая выглядит на удивление очень уязвлённой и, не проходит и секунды, как кошка со всего размаху отвешивает Осколку пощёчину, отчего тот немного ошарашенно отходит назад, вставая практически рядом со Светлошкуром. — Она была моей подругой, слышишь? — её глаза начинают блестеть, и я понимаю, что ещё секунда, и всё полетит совершенно не в ту степь. — Так что не смей говорить о ней так, а также осуждать тех, кто действительно горюет! — Так ты думаешь, что мне всё равно?! — кот в бессильной злости царапает землю, словно не зная куда деть свою энергию. — Мне она тоже не была отнюдь безразлична. И знаешь что? Просто я думаю, что нужно сейчас думать о будущем, а не цепляться за старое! Могут погибнуть другие, пока мы тут рассиживаем и, от нечего делать, несем какой — то траур. Думаешь, Рита хотела бы, чтобы вслед за ней отправились и мы?! — Хватит! Сейчас же. — я решительно встаю между двумя взбудораженными котами, не давая им броситься друг на друга. — Мы не можем собачиться сейчас. Нам нужно достойно похоронить и почтить память погибшей. Где… где вы решили… — Недалеко от лагеря. Буквально несколько метров от главной палатки воителей. Мы решили похоронить её там. — сухо заявляет Светлошкур, смотря своими зелеными глазами в пустоту. Я выдыхаю, стараясь собраться с мыслями, однако с каждой секундой становится только хуже, и я, недовольно выдыхаю, говоря себе собраться. — Хорошо. Продолжайте, то… Что вы делали. — заметив, как трёхцветный кот встаёт с земли и неспешно отряхивается, я быстро бормочу. — Светлошкур! Я думаю, что тебе лучше остаться здесь. Они сами справятся. Котик поворачивает голову в мою сторону, опасно сузив глаза. Я приготавливаюсь к очередным нападкам, однако зеленоглазый лишь пожимает плечами и разбито следит за тем, как Осколок, Волна и другие поднимают бездыханное тело, взгромождая его себе на спины. Я бросаюсь вслед за ними, решая помочь.

***

Не успела я отойти от своеобразной могилы, что мы устроили для Небокрылки, как чей — то резкий крик неподалеку привлёк моё внимание. Так и не вымыв лапы от сырой земли, я быстрым шагом направилась к источнику звука, предварительно сказав одноклассникам, что обязательно вернусь чуть попозже и продолжу помогать обустраивать всё вокруг. В спешке пройдя несколько метров, немного проплутав среди деревьев и наткнувшись на ту самую поляну, где у нашего класса впервые была тренировка под моим командованием, я удивленно застыла, не в силах поверить той картине, что предстала перед моими глазами: — Шевелитесь, бездельники! — Лучистая с каким — то затаённым благоговением наблюдала за горсткой котов, которые тренировались под ее командованием. Время от времени она чуть приподнимала голову и подавала команды, подзадоривающие её учеников. Клык иногда недовольно останавливался и издавал звук похожий на шипение, когда глашатая вновь что — то недовольно рявкала. Рыжий кот даже воинственно распушил шерстку и хотел подойти к янтароглазой, но, благо, начинающуюся драку остановила Яркоглазая, призывая Клыка помочь ей с приемом. Я немного смутилась, поняв, что они отрабатывают вовсе не «удар сзади», а «скользящий удар передней лапой.» Странно, что Лучистая вообще решила начать практиковать его, сам по себе прием очень сложный, да и моя глашатая, скорей всего, знает его только теоретически. Я затаила дыхание, увидев, как Клык подошёл к своей напарнице, Яроглазая кивнула, давая ему знать, что готова к нападению. Кот внезапно сорвался с места и, когда между этими двумя оставалось всего несколько сантиметров, со всего размаху выкинул лапу вперёд, собираясь нанести удар вдоль морды соперницы. Зеленоглазая, явно не ожидала таких резких действий, поэтому успела увернуться всего наполовину. Атака пришлась ей по правой щеке, на что кошечка тихо взвыла от боли, но всё — таки сумела удержаться на лапах. — Яроглазая, — подозрительно тихий голос Лучистой, явно предвещал грозу. — ты думаешь, что враг будет ждать, пока ты соизволишь увернуться? Ты должна была предвидеть эту быструю атаку! Черная кошечка обижено дотронулась лапой до пострадавшей щеки, фыркнула и пробормотала, что это всего лишь тренировка и вряд ли они буду по — настоящему когда — нибудь воевать. — Ну, кисонька, посмотрим, как ты будешь доказывать эту своему врагу! — неожиданно зло рыкнула глашатая, опасно сверкнув глазами. — Клык, ты — молодец. Вот так должен сражаться настоящий воин! Быстро, ловко, не давая врагу ни секунды. Рыжий кот даже удивленно расширил глаза от внезапной похвалы глашатой, однако спустя секунды гордо выпятил вперед белую грудку. Пока между этими тремя происходил разговор, чуть поодаль активно сражались Тис и Светлошкур. И если маленький пронырливый Тис активно, раз за разом, наносил всё новые и новые удары, то Светлошкур лишь уныло успевал блокировать их. Кот, вновь увернувшись от ещё одной атаки, недовольно сверкнул зелеными глазами и резко отпрыгнул назад, случайно врезавшись в Цветочницу и Солнце, что тренировались рядом с ним. Белоснежная кошка не смогла удержать равновесие и повалила вслед за собой подругу, обе неудачно шмякнулись наземь. Лучистая, внезапно потеряв интерес к Яроглазой и Клыку, резко развернулась на звук падения. Не выдержав, она ругнулась и, сделав жест «лапа-морда», подошла к Тису, проигнорировав остальных. Кошка показала серому котику новый прием, в котором я узнала «прыжок с зацепом», неуверенна, что точно расслышала, что сказала глашатая кареглазому, но по — моему он явно воодушевился и рванул к Клыку, отрабатывать прием. На остальных учеников Лучистая внимания особо не обращала, лишь коротко кивнула Солнцу, на что белоснежная ответила теплым взглядом. Яроглазая, уступив своё место Тису, подошла к Светлошкуру, заново начиная отрабатывать прием. Глашатая же, лишь на минуту окинув всех тренирующихся, села чуть поодаль, обвив своим хвостом лапы. Я выдыхаю и трусцой бегу к Лучистой, решая поговорить с ней. Такое ощущение, что между нами растёт пропасть, которая с каждым разом становится все больше и больше. А этот инцидент, что произошёл утром, вынуждена признать, вообще выбил меня из колеи. Черная кошка вновь обводит нашу поляну для тренировок и замирает, натыкаясь своим взглядом на меня. Я немного притормаживаю, ожидая её реакции, и камень падает с моих плеч, когда она расплывается в приветливой улыбке. — Привет! — я подхожу вплотную и радостно замечаю, что моя подруга привела себя в полный порядок: её шерстка дочиста вылизана и теперь чуток поблескивает на солнце. — Привет. — эхом отзывается глашатая, чуть склонив голову набок. — Знаешь, я хотела извиниться перед тобой за сегодняшнее утро. Просто смерть Риты… заставила меня пошатнуться. — Да, я понимаю. Сейчас это… очень трудно. — я на миг смолкаю, угнетенная своими мыслями, но спустя пару секунд вновь обретаю контроль над собой. — Но нужно идти вперед, подумай только, сколько наших может ещё погибнуть! — Рита была славной, — проговаривает Лучистая. — я не хочу, чтобы хоть кто — то пострадал ещё. -И не пострадает! — уверенно заявляю я, выпрямляясь. — Я… не могу поверить, что она умерла. В нашем мире у нее есть семья, которая её любит, что будет, если мы вернемся назад? Что мы им скажем? — кошка говорит это шепотом, смотря мне прямо в глаза. Холодок пробирается под мою шерстку, заставляя вздрогнуть. — Ты же не думаешь сообщить им, что их дочь умерла… в книге? — Я… как — то не задумывалась об этом. — Ты ведь не веришь в то, что мы сможем вернуться, не так ли? — я прикрываю глаза. Лучистая попала прямо в цель. Правда в том, что я не знаю, что нужно делать, чтобы попасть обратно домой, да и если бы знала, я не уверенна, в том, что у нас получится. — Молчишь? Значит так и есть. — Да, я не знаю, что… все так странно. — Оу, неужели, — во взгляде моей подруги что — то сверкает, но я не успеваю поймать это чувство, ибо оно ускользнуло от меня, словно рыбка, нырнувшая в озеро. — всё будет хорошо, мы справимся. Всегда справлялись. — Надеюсь. — глухо отзываюсь я, в душе обрадованная, что хоть кто — то сохраняет надежду на лучшее. — Знаешь, а мне нравится твой новый стиль! — внезапно весело произносит кошка, и я удивляюсь её перемене настроение, но стоит взглянуть на Лучистую, то ясно, что глашатая пытается просто отвлечь меня от грустных мыслей. Я ей как — никак благодарна. — Что? О чём ты? — Да посмотри на свою шерсть, она вся растрепанная и грязная. — Ну, твоя шерсть была явно ничем ни лучше! — дразню я подругу. Мы дружно смеёмся, и я невольно вспоминаю минувшие деньки, когда мы весело проводили время, еще не загруженные всеми этими заботами. Внезапная мысль возникает у меня в голове, и я неожиданно прерываю веселье, вспомнив одну маленькую деталь. Перестав хихикать, я неуверенно переминаюсь с лапы на лапу, а потом произношу: — Откуда ты знаешь этот приём? — Чего? — черная кошка непонимающе смотрит на меня. — Это ведь был «скользящий удар передней лапой»? Яроглаз мне его не показывал, мы даже не изучали его. Так как ты можешь учить ему наших соплеменников? Как ты выучила его? молчание почему — то кажется мне слишком долгим, вдруг Лучистая как — то неестественно пожимает плечами и произносит: — У меня же есть… наставник. — я мысленно ударяю себя по лбу. И как я могла забыть это?! Я рассеянно извиняюсь, говоря, что все вылетело из головы, прощаюсь с подругой и мигом лечу обратно к хоронившим Риту, желая успеть сделать что — нибудь ещё.