Легкая добыча

«Ее загородный дом – воплощение строгости и стиля. Эти тонкие колонны и башенки, кованые решетки, скамьи и столики на террасе, круглый бассейн, дорогая мебель, скульптуры внутри и снаружи. Почему-то больше всего мне запомнился соловей в спальне. Заводная птичка в черной клетке, украшенной сухоцветами. Он не пел при мне. Изящный ключик висел на цепочке у приоткрытой дверцы. Подобные дома я видел раньше только в кино про счастливую жизнь. Тенистый парк со старыми дубами и буками надежно прячет его от внешнего мира. Но если бы я был режиссером, я бы снял там фильм ужасов…» Под колесами красной мазерати зашуршал гравий. Натаниэль остановил ее в конце подъездной дорожки, под самыми окнами, как велела мисс Лэшш. - Подожди, у меня для тебя маленький подарок. Она открыла бардачок и извлекла оттуда кожаный ошейник, украшенный клепками. Мужчина покорно наклонился, позволяя ей надеть его. Затем он вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть дверцу начальнице. Та протянула ему конец тонкого белого поводка. Натаниэль защелкнул карабин в кольце у себя на горле. Виктория резко дернула, заставляя секретаря нагнуться. - Запомни, раб. Ты выполняешь все, что я скажу. Так, как я скажу. Любое непослушание – и ты вылетаешь с работы. Ясно? - Да… госпожа. Женщина улыбнулась и отпустила поводок. Нат подал ей руку, чтобы помочь выйти. Слава богу, дом стоял далеко от дороги, а высокие заборы надежно скрывали его от соседей. Никто не видел этого позора. Виктория отключила внутреннюю сигнализацию и включила отопление. Она провела секретаря на кухню. - Свитер можешь снять. Скоро здесь будет очень тепло, даже жарко, - Лэшш усмехнулась каким-то своим мыслям. – Для начала приготовь ужин. Что-нибудь легкое – какой-нибудь салат, нарезку… Мне хочется томатов и козьего сыра. У тебя полчаса. Я переоденусь. Виктория сунула конец поводка ему в карман джинсов и вышла. Натаниэль остался предоставленным самому себе, но свободным себя отнюдь не чувствовал. Лэшш умела создать атмосферу безысходности из ничего. Пока что она всего лишь нацепила на него ошейник… Нат вымыл руки под кухонным краном и сполоснул лицо, пытаясь сбросить напряжение. Действительно становилось тепло. Он снял свитер и заглянул в холодильник, внимательно изучая его содержимое. Извлек фета и томаты. Это самое простое, то, что можно оставить на потом. Изысканная кухня вовсе не являлась его коньком, а мисс Лэшш вряд ли удовлетворится яичницей. Мужчина попытался вспомнить, чем питались его вечно сидящие на диетах девушки. Спаржа, шпинат, оливки… Цезарь. Ну конечно, что может быть проще Цезаря. Тертый сыр и рубленная зелень. Натаниэль поджарил нарезанный кубиками багет, охладил в морозилке, заправил салат оливковым маслом и украсил маслинами и королевскими креветками, требовавшими всего лишь залить их кипятком. За салат его все равно накажут, но он хотя бы попытался. Виктория застала его за укладыванием сыра и помидоров на большое круглое блюдо. Алые кольца и белые квадратики. Фета крошился у него под пальцами. Нат настолько сосредоточился на процессе, что не услышал цокота каблучков. Женщина стегнула его по руке. Секретарь вздрогнул и испуганно обернулся. Она взяла кусочек сыра с доски и отправила в рот. - Сервируй здесь. Мисс Лэшш переоделась в черное облегающее трико и ботильоны с высокой шнуровкой. Из украшений на ней остался только широкий кожаный браслет с кольцами, к которому удобно пристегивать поводок. С этим она не спешила, наблюдая, как Натаниэль расставляет тарелки и наливает в высокий бокал заранее выбранное белое вино. - Принеси другой и минеральную воду. Мужчина снова получил по руке, попытавшись убрать наполненный бокал. - Этот оставь. Он нашел минералку в холодильнике и поставил перед Лэшш рядом с вином. Виктория протянула ему небольшой сверток. - Переоденься. Ванная в правой части дома, я оставила дверь открытой. Прими душ, если хочешь. Свои вещи бросишь там, до воскресенья они тебе не понадобятся. Нужную комнату Нат нашел по полоске света, бьющего сквозь щель – на улице уже стемнело, коридор тонул во мраке. Ванная встретила его нежным розовым цветом кафеля и пушистыми банными ковриками. Мужчина заперся и подумал, нет ли здесь камер. Впрочем, не все ли равно. Он разделся и убрал все в шкафчик с халатами. Они ему, вероятно, тоже не понадобятся. Натаниэль развернул выданный пакет и несколько секунд смотрел в пространство перед собой. Потом полез в душ. Прохладная вода не примирила его с неизбежным, но вернула стоические настроения. Нат просушился полотенцем и взялся за пушистый меховой хвост. К хвосту прилагался лубрикант и черные стринги со стратегической дырой. Его костюм на сегодняшний вечер. Ощущая себя хвостатым идиотом, секретарь генерального директора «Эль'Индастриз» пристегнул на место последнюю деталь своего гардероба и отправился обратно к хозяйке. Виктория заканчивала с салатом. Судя по количеству оставшегося, он ей не понравился. Бокал с водой был пуст наполовину, вино стояло нетронутым. При виде начальницы Натаниэль почувствовал, что краснеет. Вопреки ожиданиям, она не рассмеялась. Даже улыбка ее не была насмешливой – довольное выражение хищницы, которая играет со своей жертвой, зная, что добыча уже не ускользнет. - Встань на четвереньки, - приказала Лэшш. Мужчина повиновался. – Теперь повиляй хвостиком. Натаниэль сжал зубы и опустил голову. Мысленно проклиная эту злобную стерву, он поводил задранной кверху задницей. Мех, гладя кожу, вызывал мурашки; шарики в теле при каждом движении дарили странное ощущение, прежде всего, неловкое. - На сторожевого пса не тянешь, - констатировала Виктория. – А игрушечных собак я не люблю. Будешь котиком. Ползи сюда. Она легонько похлопала стеком по голени. Натаниэль приблизился, старательно отводя глаза. Женщина взяла из его рук поводок и накинула петлю себе на запястье. Он ожидал удара, но вместо этого она положила ему на голову ладонь. - Хороший котик… - проговорила Виктория задумчиво, потрепав его по влажным волосам. Она наклонилась ниже, проведя пальцами ему по щеке, взяла за подбородок и ласково, но твердо заставила поднять лицо. Затем протянула кусочек фета на ладони. - Постарайся меня не обслюнявить. Ешь. Нат аккуратно взял губами крошащийся козий сыр. Он был солоноватым и таким нежным, что таял на языке. Виктория дала ему еще, потом кружок помидора, который он не слишком ровно нарезал. Она потянулась к салату и скормила ему маслину, затем предложила креветку. Пережевывая сладковатое мясо, Натаниэль признался себе, что зверски голоден. - Ну вот, совсем ручной, - улыбнулась Лэшш и протянула ему ладонь с растопыренными пальцами. Мужчина немного подумал и облизал ее, очистив от белых сырных крошек. Женщина отстегнула поводок. – Сделай еще креветок. Подай нечищеными. Прей пошел выполнять эту несложную задачу. Теперь куда больше его беспокоил хвост. Эта болтающая штука не позволяла забыть о себе, делала все его движения скованными и напряженными. Поставив миску с креветками перед начальницей, Нат сел обратно на колени даже с облегчением. Виктория принялась его кормить, отделяя головы от тушек и отдавая ему очищенные хвосты. Мужчина поймал себя на том, что ждет каждой новой порции, жадно следя за ее руками, с сочным хрустом ломающими ракообразным панцири, вытаскивающими нежное мясо и отбрасывающими ненужную шелуху в пустую тарелку. В ее движениях было что-то от кровожадной дикости, до странности притягательной. Он снова вылизал ей ладони, ревностно обсосав каждый пальчик. Лэшш взяла со стола бокал и протянула ему. - Пей все. Не торопись. Натаниэль мелкими глотками выпил вино, выбранное им почти наугад – он абсолютно не ориентировался в столь дорогих марках. Стало тепло в горле и в животе, словно он наглотался солнечного света. Пол тоже был теплым, вероятно, с подогревом. Виктория пристегнула ему поводок и поднялась. - Идем. Встань. Ползти далеко. Она взяла со стола стек. Лэшш вела его в глубину дома. Они шли по темным коридорам, освещенным только слабым естественным светом с улицы, однако женщине этого хватало, будто это она была кошкой. В конце очередного прохода слабо горели зеленоватые огоньки. Приблизившись, Нат понял, что это подсвечиваются кнопки на цифровой панели. Виктория ввела код и потянула секретаря в открывшийся темный провал. Щелкнул выключатель, мужчина инстинктивно зажмурился. Открыв глаза, он обнаружил себя в начале винтовой лестницы. Лэшш нетерпеливо дернула поводок. Металлические ступени отзывались под ее каблуками громким лязганьем. Свет здесь был приглушенным, красноватым, тревожным. Снова подступило предчувствие неприятного, подступило вплотную. Лестница вела в просторный зал, отделанный по стенам пористыми белыми панелями. Кое-где на них виднелись потеки и пятна выцветшего бурого цвета, словно ржавчина. Ровный бетонный пол поприветствовал босые ступни холодом непрогретого камня. Зал был отнюдь не пуст. В сознании Натаниэля, слегка затуманенном алкоголем, все более четко проступали ассоциации с пыточной камерой. Цепи. Крюки. Инструменты. - Ты же не думал, что я забыла про твое наказание? – тихо спросила Виктория. - Нет, госпожа, - хрипло откликнулся он. - Хорошо. Пойдем. Нат на нетвердых ногах последовал с ней дальше. - Подними руки, - приказала женщина. Прей повиновался. На его запястьях защелкнулись кожаные браслеты: широкие, прочные, проложенные чем-то мягким внутри. Виктория присела на колени рядом. – Расставь ноги. Еще шире. Она поочередно зафиксировала кандалы у него на щиколотках. Короткие и толстые цепи были намертво припаяны к вделанным в пол кольцам. Мисс Лэшш отошла, выйдя из поля зрения Ната. Раздался металлический лязг. Цепь на его скрепленных друг с другом наручниках пошла вверх, дернулась, остановилась, растянув его тело, насколько позволял рост. - Ты вел себя очень плохо, котик… - теплые пальцы Виктории коснулись его спины. Она провела вдоль позвоночника рукой и отступила на шаг. – Напомни мне: кто ты такой? Натаниэль потерянно молчал. Смысл вопроса ускользал от него. Он чувствовал себя странно. Ему не было больно, но тело потеряло ощущение равновесия и в то же время – возможность двигаться. Немного кружилась голова. Он инстинктивно сжимался и потому острее чувствовал посторонний предмет в своем теле. Гнетущая атмосфера подвала и осознание безграничности власти стоящей за спиной женщины вызывали совершенно противоречивые эмоции. Страх… Но этот страх почему-то возбуждал его. - Кто ты такой?! – Лэшш перетянула его стеком по спине. Мужчина вскрикнул – скорее от неожиданности, чем от боли. Она хлестнула еще раз. Кожу обожгло. – Отвечай! - Я не понимаю, что вы… Стек коротко свистнул. Ожог. Шок, секундное онемение, потом начинает пускать свои тоненькие корешки боль, расползаясь от той узкой линии, куда пришелся удар. - Кто ты такой? - Я Натаниэль Прей. Ваш секретарь… - Неправильно. Свист. Вспышка. Расплавленная боль. - Я… Что ты хочешь услышать?! Виктория не ответила. Удары размеренно ложились на его спину и бока. Мужчина пробовал молчать, стискивая зубы или коротко, резко выдыхая. Пробовал думать, но мысли путались. Наконец, боль перехлестнула через край. Стек в очередной раз впился в кожу, заставив дернуться. Нат застонал. Теперь она выбивала из него звуки: стоны, задушенные, долгие, отчаянные, срывающиеся на крик. С фанатизмом безумного гения, составляющего симфонию на сломанном рояле. С наслаждением палача, пытающего свою жертву. Натаниэль потерял счет времени. Он видел лишь алые вспышки и еще – стену перед собой, когда открывал глаза. Стена вздрагивала и шла кровавыми пятнами. - Ты – раб, - произнесла Виктория, опустив стек. Мужчина обвис в цепях, расслабившись. Она хлестнула воздух. Нат вздрогнул. Женщина негромко рассмеялась. – Ты мой раб. Запомни это хорошенько, Прей. И твоя обязанность – подчиняться. Натаниэлю пришло в голову, насколько все это дико. Она – маленькая хрупкая женщина. Он мог бы, не задумываясь, сломать ее, обезвредить, убить. Вместо этого он позволил растянуть себя в кандалах и терпит теперь ее издевательства. Виктория подошла так близко, что мужчина почувствовал ее учащенное дыхание. - Кто ты такой? - Я раб, - с отвращением проговорил Натаниэль. - Молодец, - похвалила Лэшш и взяла в руку его хвост. У секретаря перехватило дыхание. Разом заныли сведенные от напряжения запястья, напомнила о себе исхлестанная спина, заныли мышцы, сжались ягодицы. Виктория легонько потянула на себя. – И что ты должен делать?.. Нат шумно вдохнул и выдохнул. Анальная цепочка ходила внутри него туда-сюда, вызывая сладкие спазмы. - Подчиняться, - простонал мужчина. – Я должен подчиняться… - Прекрасно. Что ж, не буду тянуть кота за хвост, - сказала Лэшш и выдернула из него увенчанную меховой насадкой цепочку. Натаниэль вскрикнул, но сразу же за этим почувствовал облегчение. Женщина отбросила игрушку в сторону и отошла. – Надеюсь, ты хорошо себя смазал. Потому что на сухую это может быть… неприятно. Он услышал шорох одежды, скрип кожаных ремней, тихое звяканье пряжек. - Пожалуйста, не надо. - Не надо – что? Натаниэль не ответил, вновь чувствуя подвох, слушая, как приближаются ее шаги. Громко шорхнуло что-то по полу. Дыхание Виктории коснулось его шеи. - Когда ты наконец усвоишь этот урок? – вопросила женщина с некоторой досадой. Она осторожно дотронулась до его ноющей спины. Чуть ниже копчика мужчины уперся скользкий кусок пластика, ищущий нужное отверстие. Виктория тихонько вздохнула, и Нат ощутил легкую вибрацию. - Мисс Лэшш, пожалуйста, я вас умоляю, не надо, пожалуйста… пожалуйста… Начальница крепко взяла его за бедра и вошла. У мужчины вырвался долгий мучительный стон. Ее теплый живот прижался к его остывшим ягодицам, руки обняли за грудь и талию. Она чуть отстранилась, наполовину выведя страпон, и снова ввела его. Виктория двигалась медленно, почти с нежностью. Ее горячая ладошка опустилась к его паху. - Ммм… Мой котик уже так тверд и решителен? – прошептала женщина, поглаживая его через ткань стрингов. Другой конец вибратора, находящийся в ее собственном теле, заставлял ее дышать чаще и жарче. Виктория лизнула шею своего секретаря и прижалась к нему губами. Ее движения постепенно ускорялись. – Ну же, мой сладкий… Кричи. Я хочу слушать твой голос. Кричи! Она тихо застонала, и Нат не смог сдержать ответного стона. Он вцепился обеими руками в сковывающую его цепь, зажмурившись, чувствуя, как скользит в нем страпон с одной стороны, и как скользит ладонь Виктории с другой. Ее тепло будоражит боль в исполосованной спине, а пальчики играют с его соском. Натаниэль не смог бы сказать наверняка, что в этот момент для него было сильнее: наслаждение или мука. И то, и другое копилось и пульсировало, пока он не смог больше выносить это, разом сбросив все напряжение и на краткий миг оказавшись в блаженном ничто. - Гадкое животное! – ладошка Виктории мазнула его по щеке, оторвавшись от стрингов, на которых теперь расплывалось влажное пятно. – Сколько раз твердить, не кончать раньше меня?! Натаниэль отвратительно быстро приходил в себя. Удовольствие отхлынуло. Движения женщины из сладких превратились в раздражающие, почти болезненные. Затекшие запястья ныли. Тело горело. Но он терпел. Терпел, пока мелкие зубки начальницы не впились ему в плечо. Она зарычала, срываясь с ровного ритма, содрогнулась и прижалась к его спине. Вибратор вышел. Мокрой кожи коснулась благословенная прохлада, когда Виктория отпустила мужчину и спрыгнула с подставки. Снова зашуршала одежда, лязгула цепь, ослабнув. Натаниэль обвис в своих оковах. Лэшш деловито освободила его ноги, расстегнула наручные браслеты, придержав, когда мужчина упал, не в силах стоять. - Кто ты? - Я ваш раб… - прошептал Нат, прижимаясь лбом к бетону. Она защелкнула карабин на ошейнике. - Идем. Натаниэль с трудом поднялся на четвереньки. Виктория дернула поводок. - Идем, или ночевать останешься здесь. Он пополз. Тело затекло, подгибались локти и колени. Мужчина кое-как добрался до винтовой лестницы, влез по ней, хватаясь руками за перила. Только наверху он смог заставить себя встать и идти, придерживаясь за стены. Мисс Лэшш притащила его на верхний этаж, в свою спальню. - Ванная там. Можешь принять душ. Натаниэль побрел в указанном направлении и оказался в черной кафельной комнатке с одной только душевой кабинкой. Хотя большего ему сейчас и не нужно было. Прей чувствовал себя грязным и очень, очень уставшим. Он долго сидел под бьющими сверху струями. Постирал под душем трусы, справедливо полагая, что другой одежды ему в ближайшие пару дней не светит. Когда он, наконец, вышел, Виктория, облаченная в полупрозрачный черный пеньюар, лежала на огромной двуспальной кровати в окружении белых подушек. Вид у нее был посвежевший. - Спать будешь там, - женщина указала стеком на медвежью шкуру у кровати. - Спасибо, госпожа. Нат свернулся на полу и подумал, что как только начальница уснет, он просто придушит ее. Последним его воспоминанием было, как она протянула руку с пультиком и включился электрокамин с проекцией языков пламени. Глядя на этот ненастоящий огонь, Натаниэль вырубился.