Ночные кошмары.

Вдох-выдох. Чертова потребность в воздухе, пронзительный крик где - то на задворках разума. Перекат, перезарядка, выстрел, перекат. Он действует по одной схеме уже который раз подряд. По привычке, отработанной с годами. Вдох-выдох. Капля пота стекает по виску, катится по щеке и срывается с подбородка. Крик, выстрел, затишье. Окровавленные руки, кровь цвета томатного сока, спелой вишни. Крик посреди ночи, вскакивает на постели, резко вдыхая, будто только что вынырнув из воды. Этот кошмар преследует Олега уже год. Год он не отпускает его из своих объятий, душит и сводит с ума. Прибежавший на крик из соседней комнаты, Сергей в который раз смотрит на друга, стоя в дверном проёме. Безмолвно проходит к постели, садится на край, сочувствующе, с болью в глазах, изучая Волкова. - Опять? - Снова. Ничего более не говоря и не спрашивая, Олег опускает голову на чужие колени, спокойно, умиротворенно выдыхая куда-то в потолок. Вдох-выдох. Теплая рука ложится на холодный, обрамлёный испариной, лоб, успокаивая, не позволяя более вспоминать о кошмаре. Хотя бы на время, хоть на пару минут, часов, а, может быть, даже дней. Брюнет заметил, что после прикосновений Сергея ему с каждым разом становится всё лучше и лучше. Тьма отступает на время, но не насовсем. Нужно больше прикосновений, куда больше, чем рыжий может дать ему сейчас. Открывает глаза, ловя на себе взгляд голубых, словно летнее небо, очей. Изучает огненные локоны, спадающие по плечам лавой, окаймляющие бледное, болезненно бледное лицо. Цепляется взором за губы, слегка припухшие от частых покусываний. Тихо усмехается, вспоминая эту привычку Разумовского - кусать губы. С детства он постоянно делал это. Когда думал, когда нервничал, когда злился. Но отчего же сейчас он делает это? Спрашивать Олег не хочет. Будто прочитав его мысли, Сергей склоняется, мягко касается губами лба, щеки, кончика носа. Рыжие локоны опадают на чужую шею, щекоча и соскальзывая, Волков невольно смеется, внимательно наблюдая, а после и вовсе притягивая ближе, касаясь желанных губ своими, слабо кусая и вновь целуя. Вдох-выдох-вдох. Голубизна этих глаз отгоняет всякие мысли. И хорошие и плохие. Сопротивляться нет сил, есть силы лишь на то, чтобы поддаться. И он поддаётся. - Позволишь? - Не спрашивай.. Пара секунд, рыжий вжимается в постель и терпит поцелуи - укусы в столь же бледную, изящную лебединую шею. Огненно-рыжие локоны беспорядочно вьются по подушке, кажется, что та вот-вот вспыхнет и моментально сгорит. Вдох-выдох. Комната наполняется шорохами, тихими стонами, судорожными вздохами, шепотом. - Скорее. - Немного терпения.. Скрип кровати, шумный выдох, толчок, болезненный стон. Два тела сливаются воедино. Жар одного передаётся второму, на губах застывает непонятная усмешка. Скрип, стон, толчок. Вдох-выдох. Скрип, стон, толчок. Тяжесть уходит, оставляя за собой легкость и удовольствие. Сергей извивается, стонет, цепляется пальцами за алую простыню, грозясь разорвать её вклочья. Стон, дрожь во всём теле, разрядка. Шумно выдыхая, Олег опускается рядом, целует расслабленное тело любовника, оставляя россыпь собственных меток на плечах, шее, груди. Вдох-выдох, поцелуй. Нежный поцелуй вместо банального "спасибо", пальцы, взъерошивающие темные волосы, вместо "пожалуйста". Долгожданная дрёма, крепкий сон, столь же крепкие объятия. Сегодня кошмаров уже не будет. Вместе с теплом Сергей подарил наёмнику долгожданное спокойствие, здоровый сон, редкие часы счастья и умиротворения. Вдох-выдох-вдох. Вдох-выдох-вдох...