Пути судьбы (2-я книга)

Все изменения в моей жизни начались в тот день, когда я впервые проявил неповиновение. Вернее, открыто пошёл на конфликт с бабушкой, решив таким образом отметить своё совершеннолетие. Случайно последний день зимней сессии совпал с моим восемнадцатилетием. Конечно, в группе я это не афишировал. Староста может и знал, но промолчал. Остальным было в радость то, что начинаются каникулы. Повод загулять имелся и без моего дня рождения. Я помнил, что намечается небольшая гулянка в кафе. Знал и сказал бабушке за день до этого. Хотелось хоть немного побыть в студенческой среде. За эти полгода, что учился в универе, я нигде ещё не тусовался. Конечно, я ожидал, что родственница устроит скандал. Но не думал, что такой! И вот тогда меня переклинило. Да сколько можно! Всё! Я взрослый! Пусть что хочет, то и делает. Хватит мне указывать. И вообще, я могу претендовать на раздел имущества... Наверное. Честно говоря, смутно представлял, как нашу двухкомнатную в Текстильщиках можно разменять. Тут даже на Люберцы не получится. Но свободы хотелось. Устал я от опеки. И если бы только опеки. Эти ежедневные нравоучения сводили с ума. Я понимал, что у бабушки только пенсия, она меня содержит, поит, кормит. Потому уже начал выспрашивать парней из группы и узнал, как найти подработку. В вечернее время много чего можно отыскать. Собирался заняться этим вопросом на каникулах. За две недели что-нибудь найду. Моей-то стипендии пока достаточно только на сезонку и скромные обеды. Денег остро не хватало. О каких-то ноутбуках, навороченных телефонах я и не мечтал. Мне работа нужна была только, чтобы чуть приодеться. Раньше я успевал до школы добежать в куртёнке. Да и с обувью как-то обходился. А этой зимой ощутил на своей шкуре, что такое мороз, когда ты в кроссовках. Бабка, может, и понимала, что мне нужны тёплые вещи, но ответ был один – денег нет. И обычно дальше шла подробная история про пенсию, про мать, что бросила ребёнка, про отца, которого у меня никогда не было. Эти рассказы я знал наизусть, поскольку слушал каждый раз, когда просил что-то купить. Пока был маленьким, мне часто перепадали вещи соседских детей. Бабка у меня имела нескольких подруг такого же возраста. Сердобольные старушки часто отдавали вещи внуков. Но в последние два года эта лафа закончилась. Не то я в представлении пенсионерок перестал быть ребёнком, не то такого размера вещичек не осталось. Хотя, скорее всего, первый вариант. Сам-то я по себе некрупный. Больше на подростка пятнадцати-шестнадцати лет похож. Но износился за последние полгода основательно. Особенно с обувью были проблемы. В общем, сжимал в кармане стипендию и размышлял. В кафе я с группой пойду, но тратиться не буду. Просто посижу, пообщаюсь. У нас в группе много иногородних. Те тоже не шибко шикуют. То, что я сирота, знают. И пока меня за то, что я так одеваюсь, ещё никто не гнобил. У нас собрались поголовно ботаны, которым на внешний вид было наплевать. Сам я хоть и выбрал химико-технологический, но изначально планировал в фармацевты податься. Как меня занесло на факультет биотехнологий, так и не понял. Вернее, не расслышал, что мне рекомендовала дама в приёмной комиссии. А потом постеснялся менять документы. Хотя, почитав, кем будут выпускники этого факультета, неожиданно увлёкся. Да и поступил относительно легко. Несмотря на бабкины причитания, в школе я учился отлично. Ни золотую, ни серебряную медаль не получил только потому, что не стремился. Зато был фанатом химии и биологии. Нравилась мне химия. Просто каким-то волшебником себя ощущал. Или предки алхимией увлекались, а мне гены передались? Так что с поступлением у меня проблем не возникло. Учился в универе без проблем. Сессию не совсем на отлично, но с высоким показателем сдал. Правда, моей единственной родственнице на это было наплевать. А вот со всем остальным требовалось разобраться в ближайшие дни. Как я пережил со своей обувкой крещенские морозы – это отдельная история, отрепетированная годами. Берёте обувь на три размера больше. Надеваете три пары носков и вперёд по гололёду, как дурак, в кроссовках! Я свою стипендию уже и так и сяк примерял. До каникул мне удалось на обедах сэкономить. Бабке говорил, что питаюсь в универе, а сам откладывал. Похудел. Хотя куда больше? Так что, подбив свой бюджет, решил, что на вечер в кафе всё равно пойду. В крайнем случае, рублей двести потрачу. Потом две недели буду дома, затрат не предвидится. Начну ходить по округе в поисках работы. На транспорт тратиться не придётся. Считай, полмесяца экономии. В итоге смогу купить обувь. Вот с такими математическими выкладками я шёл за группой. Народ веселился. Всё же первая сессия для первокурсников – это событие. Вспоминали экзамены. Кто как учил, кто что сдавал. На подступах к кафе пересеклись со старшекурсниками. Те сообщили, что эта кафешка уже под завязку. Но можно вернуться в универ или ещё куда забрести. Для меня это стало сигналом, что лучше топать до метро. Кажется, удалось сэкономить. И, наверное, хорошо, что «отметить» не получилось. Бабка будет довольна, что я домой вовремя пришёл. Только оказавшийся рядом парень с третьего курса сообщил, что мы идём к кому-то в гости. Я особым желанием не горел, но стал уже подмерзать и подумал, что немного согреться не помешает. А потом побегу домой. Примерно человек двадцать нас пришло к кому-то на квартиру. К кому, я так и не узнал. Тот студент, что привёл меня, продолжал опекать. Он же влил в меня чуть ли не силой бокал красного вина, убедив, что после мороза это самое то. Только прикончив вино, я понял, что теперь домой лучше не возвращаться. Бабка унюхает. И крику будет! Потому стал прикидывать, к кому в общаге можно попроситься на постой. Кирилл, что привел меня, поинтересовался, чего я такой невесёлый. А поскольку он и был главным виновником моего внезапного «невеселья», то ему всё и высказал. Раньше я всего лишь один раз пробовал пиво, поэтому не знал, как алкоголь повлияет на мой организм. Но, похоже, появилось красноречие. Стал жаловаться, умудряясь перекрикивать грохочущую музыку. Сказать, что я вот такой сильно пьяный в дупель был, нельзя. Вина в бокале было не больше ста грамм, но меня повело. Кирилл же стал скармливать мне какие-то закуски, слушать про бабку и совершеннолетие. Когда же время приблизилось к полуночи и народ стал потихоньку расходиться, мой новый приятель потащил меня за собой. – Я на метро, – сообщил Кириллу. – Не дури, уже поздно. Бабка тебя не ждёт. Ты же сам говорил, что сообщил ей о студенческой вечеринке. – Но про то, что не приду ночевать, не говорил. – Так позвони. Телефон я ещё днём отключил, не хотел слушать нотации. У меня всегда были подозрения, что телефон бабушка купила мне только для этих целей. Дешёвая модель, дешёвый тариф, но всегда можно меня достать, если не отключу, как я храбро сделал сегодня. – Лучше SMS отправлю, – буркнул я и поплёлся следом за Кириллом. – А куда мы идём? – пришла мне в голову мысль. – Ко мне, – как само собой разумеющиеся сообщил парень. – А ты не в общаге живёшь? – Нет, – отозвался Кирилл. – Мне отец квартиру оплачивает. Здесь рядом. Пока дошли, я замерз окончательно. То вино, что меня беспокоило в начале вечера, давно было усвоено и переработано организмом. Да и времени прошло много. Я не только отрезвел, но и начал стучать зубами от холода. Кирилл было хотел прибавить ходу, но я так и норовил поскользнуться. Днём снег чуть подтаял на солнце, а к вечеру резко похолодало. Градусов десять мороза точно было. Вот и плёлся я, цепляясь за рукав своего провожатого. Но до подъезда дошли без приключений, я даже не упал. – Ты, давай, под горячий душ, – кивнул на дверь ванной Кирилл. Возражать я не стал. Сложил вещички на стиральной машинке и с удовольствием встал под горячие струи. Потом ещё задёрнул шторку, чтобы тепло удержать. Кайф! Вот только кайфовал я в одиночестве недолго. Как раз только стал приглядываться к гелям, размышляя, нафига же столько, когда в ванную зашёл Кирилл. Причём, уже раздетый, и сразу полез под душ. – Я тоже погреюсь, – сообщил он. Отчего-то я смутился. Как-то вот так мыться с практически незнакомым парнем... Додумать мысль не успел. Другая мысль о том, что у Кирилла стоит член, и хорошо так стоит, поразила меня до глубины души. Оставалось задаться вопросом: на кого он так возбудился? Угу. А кандидатов здесь немного. Если это он не на себя любимого среагировал, то, кроме меня, больше и нет никого. Понервничать или ещё как-то адекватно среагировать мне не дали. Кирилл шустро так ухватил меня за талию и прижал к себе. – Цыганчонок мой, – зашептал он на ухо. Я было дёрнулся, но парень хватку усилил. А я только теперь сообразил, что с моим ростом и комплекцией тягаться с этим атлетом глупо. – Кирилл, ты чего? – задал самый дурацкий вопрос в этой ситуации. – А ты как думаешь? – Я не то, что ты подумал. Я не такой... – слова закончились. Но, кажется, суть передал. – А я ничего и не думаю. Вот только когда тебя ещё в сентябре увидел, голову потерял. – Как это? – Ты ведь меня не замечал. И не смотрел, – продолжал жарко шептать парень. – И что? Ситуация была абсурдной. Стоим голые. Вода хлещет, а он мне чуть ли не в любви признаётся. – Антон, Тоша, – продолжил Кирилл, недвусмысленно поглаживая мне спину, опускаясь всё ниже. – Кирилл, не нужно, – предпринял я еще одну попытку остановить парня. Он же неожиданно поцеловал. Вначале только обхватил мои губы, а затем поцелуй стал более страстным, а наглый язычок уже проник внутрь. Я ещё раз слабо трепыхнулся. И даже попытался разобраться в себе. Как-то раньше о сексуальной ориентации не задумывался. Точнее, бабка все ориентации быстренько повыбивала бы. Теоретически представлял, что когда-нибудь у меня будет девушка. Но практически не решался подвергнуть особь женского пола такой опасности. А то, что она (опасность) будет, бабка бы гарантировала. А насчёт парня как-то даже и мысли не было. А Кирилл уже выцеловывал мне шею. Одна рука его оглаживала живот, приближаясь к тому, что уже было не скрыть. Да. Стыдно. Но я тоже возбудился. Парень вовсю обнаглел и, обхватив ствол, начал надрачивать. – Мой возьми в руку, – хриплым голосом попросил Кирилл. Послушался. Так, продолжая принимать поцелуи и прижимаясь всем телом, мы и ласкали стволы друг друга. Недолго. Лично я такого наслаждения никогда в жизни не испытывал. Это же не сам себе по-быстрому над раковиной в ванной. Да и поцелуи заводили. – Кирилл, я сейчас... – закончить фразу не успел и выплеснулся. А заодно ощутил, что на мой живот брызгает сперма партнёра. – Хороший мой, сладкий мой, цыганчонок, – продолжал шептать Кирилл. Но не забыл вымыть нас. Из ванной меня вынул, обернул большим махровым полотенцем и повёл за собой. Вот только оказавшись в спальне, я запаниковал. – Тише, малыш. Тише. Я ничего не буду делать, – успокаивал меня Кирилл. Так оно и было. Уложил, накрыл и обнял. – Мне бы волосы высушить, – робко намекнул я. – Сейчас. Дай немного насладиться тобой. Чем он наслаждался, я не понял. Но чуть позже помог и высушить, и расчесать мою гриву. Собственно цыганчонком меня из-за волос и называли. Черные кудри были моей давней проблемой. В школе, в младших классах, просто дразнили цыганом. Тогда у меня была короткая стрижка и мучился я изрядно. Чуть отрастали волосы – и сразу становились неуправляемыми. Это уже в старших классах я перестал их стричь. В школе не запрещали иметь длинные волосы. А мне было проще. Не только в плане того, что в хвост удобнее все кудри стянуть, а и то, что не нужно у бабки на стрижку деньги выпрашивать. Мыть, сушить сложнее. Но тут дело привычки. Да и девчонкам я таким нравился. Вот только после девятого класса я так и не подрос. Оттого кличка цыган заменилась на цыганчонок. Девушки, видя парня на полголовы ниже себя, как-то резко стали терять интерес. Удивительно, что моё школьное прозвище пришло за мной и в универ. Всего-то один раз случайно встретил Наташку из параллельного класса. Она окликнула, а кто-то из нашей группы услышал. Наверное, и вправду было что-то во внешности такое, цыганское. Хотя синие глаза немного портили образ. При моей смуглой коже и чёрных кудрях, скорее подошёл бы карий цвет. Но, похоже, что это было семейное. У бабки цвет глаз был точь-в-точь. Какая была мама и насколько я был похож на неё, даже не предполагал. Маму я никогда не видел. Бабка особо не рассказывала. Все её истории сводились только к тому, «как эта прошмандовка бросила сироту». Задумавшись о своей внешности, совсем перестал замечать, что Кирилл действительно наслаждался, расчёсывая мои волосы. А потом снова притянул к себе. Отчего-то я наивно полагал, что мы всё же поспим. Угу. Без одежды. В одной кровати. Вот только умелые поцелуи довольно скоро заставили меня выгибаться и стонать от непонятных желаний. – Антош, разрешишь мне большее? – зашептал Кирилл. – Я, наверное, не смогу, – пропыхтел, выворачиваясь из объятий. – У меня такого не было. – А я научу. Скажи, что согласен. Вот как я такое скажу? Типа: «Вот мой зад, бери его». Отчего-то я пока опасался приобретать такой экстремальный сексуальный опыт. – Цыганчонок. Позволь, – покрывал моё лицо поцелуями Кирилл. А руками снова возбуждал мой член. Я сопел, но молчал. – Давай, я тебя подготовлю, по всем правилам, – «рекламировал» секс с парнем Кирилл. – Это по каким правилам? – не удержался я от вопроса. – Ну, с клизмой, с растяжкой. – Клизмой?! – офигел я. – Так что? Вот честно, во мне проснулся исследовательский интерес. Как-то раньше не довелось пробовать такое «развлечение». В детстве проблем с кишечником не возникало. Я вообще почти не болел. А тут вдруг вроде интимный момент, а мне «клистир и тёплый сортир» предлагают. Забавно. Где романтика? Шампанское, шоколадка? – А что, все геи клизмами пользуются? – решил уточнить. И чего так ржать? Или это он так слову «геи» обрадовался? – Пользуются, – сквозь смех сообщил Кирилл. – И когда успевают только? – продолжал интересоваться технической стороной процесса. – А они заранее делают, – ухохатывался парень. – С утра? – Нет, зачем. К примеру, идёт парень на свидание, он себя ещё дома готовит. Чистит, моет. – О как, – не смог не восхититься я такой предусмотрительностью. – Но не все и не всегда. Поэтому в клубах, если захочешь познакомиться, лучше презерватив используй. – Почему ты решил, что я захочу кого-то трахнуть? – поинтересовался я и снова довёл Кирилла до истерики. Тот уже не смеялся, а икал. – Антон, ты нечто. Ой! Я не могу. Лучше дома с бабушкой сиди. А то всех нетрадиционной ориентации мужиков распугаешь своими вопросами. – Да я и так всё время дома, – пробурчал я. – Так идём клизму делать или нет? – не ушел от темы Кирилл. А я подумал ещё немного и решил, что день восемнадцатилетия стоит запомнить. Когда я ещё вырвусь из-под опеки. Явно не рискну часто на себе испытывать гнев родственницы. А так будет, что вспомнить. И секс (наверное), и клизму. Кивнул и потопал за Кириллом в ванную. – Я тебе приготовлю и поставлю, а сам уйду, чтобы не смущать, – продолжил ознакомлять меня с процессом парень. – Да я справлюсь, ты принцип расскажи. – Всё просто. Воду делаешь чуть прохладнее температуры тела. – Зачем? – сразу встрял я. – Чтобы твой кишечник не решил, что это его родное, и не оставил себе. – А он может? – Может, может. Обратно содержимое долго будешь ждать, если вода будет тёплая, – посмеивался Кирилл. – Ложишься на правый бок в ванной и вот эту штучку, смазанную кремом, себе в зад. Понял? – ещё раз поинтересовался мой наставник и повесил «кружку» на крючок. – Понял, – заверил я, но уточнил. – Что, целый литр вливать? Получив повторный утвердительный кивок, я приступил к действию. Допустим, ту штучку в зад я себе только с третьей попытки вставил. Пока попал, пока «краник» открыл, потом было немного неприятно. Но дальше технологию соблюдал. И даже оценил то, какую лёгкость в теле ощутил после процедуры. Зато теперь как-то слабо представлял, что мне захочется секса. – Кирилл, может, мы не будем сегодня? – начал я робко, вернувшись в спальню. – Не будем, – сразу согласился приятель, чем озадачил меня. Я что, зря над организмом измывался? Хотя сам уже не понимал, чего хочу. Но увидев на часах время, решил, что наверное хочу спать, только ещё это не осознал. Зато рядом с большим и тёплым телом Кирилла неожиданно быстро заснул.