K.A.I. - Kein Artificial Intelligence

Но я всего лишь человек — Из моих ран течёт кровь. Я всего лишь человек, Меня можно сломить, я могу потерять самообладание. Твои слова в голове словно ножи прямо в сердце, Ты обнадёжил меня, а затем мои мечты разбил вдребезги, Ведь я всего лишь человек. (Перевод песни: Christina Perri — Human)

Глаза щипало от яркого света, что проникал сквозь хрусталик и пробуждал тело из долговременной темноты. Он не видел снов, только извечную черноту, а сейчас с непривычки щурился и моргал, пытаясь привыкнуть к внезапному вторжению в ставшей уже привычной тьме. Он не знал, как долго находился в ней. Он вообще не имел понятия: кто он, откуда. Его память была прозрачной, как и воздух, которым он дышал. В его мозгу мелькала только одна мысль: «До Кёнсу». Кто такая эта странная личность, которая не давала покоя его сознанию? Что нужно этим людям перед ним в белоснежных халатах, в резиновых перчатках и в защитных масках, чьи образы становились все четче. — Добро пожаловать снова в жизнь, Кай, — раздался голос человека в непосредственной близости от головы парня, и тот дернулся, резко повернув голову на звук. На стуле за компьютерным столом сидел, сложив ногу на ногу, пожилой мужчина с длинными седыми волосами, его уст касалась легкая улыбка, а темно-карие глаза блестели задором. — К-кто Вы? — первое, что произнес юноша немного хриплым голосом и сразу же прочистил горло, которое почему-то саднило. — Можешь называть меня «своим отцом», «создателем»… Но и «господина Ли» вполне хватит, — тихим и спокойным голосом произнес мужчина. — Тогда кто я? — парень приподнялся на узкой койке, кряхтя и понимая, что в комнате слишком много белого цвета, от которого начинало рябить в глазах: белоснежное постельное бельё, халаты, маски и шапочки на людях, что стали медленно расходиться, стены, занавески, мебель, даже компьютеры, от которых тянулись длинные провода, заключенные в белый пластик. — Ты - Кай, — ответил Ли, делая какие-то пометки в журнале. — Кай? — задумчиво сорвалось с губ юноши, заметившего своё отражение в металлической конструкции шкафа напротив стола и ставшего с интересом разглядывать себя: его волосы были белые, как и все вокруг, глаза раскосые миндалевидные, как и положено азиату, под ними небольшие мешки от упадка сил, хотя он проспал… Как долго? Его нос был немного широковатым и приплюснутым, слегка округлые щёки. А завершали образ пухлые, чувственные губы. Из одежды на нем висела длинная, слишком свободная опять-таки алебастрового цвета рубашка, что делала его темно-золотистую кожу ещё темнее, белые хлопковые штаны на завязках, а на ногах, искажающие эту гармонию белого цвета и создающие небольшой контраст, черные кроссовки. — Да, «K.A.I.» или «Kein Artificial Intelligence». Над проектом работал я и мой немецкий коллега. Каждый из нас хотел дать название работе всей своей жизни, подходящее и дающее знать о национальности разработчика, но под конец мы смогли прийти к компромиссу и просто соединили два языка в нем, поэтому ты — Кай… — пояснил мужчина, отрываясь от записей. — Прекратите его так называть! — цокнул один из стоящих впереди мужчин, снимая с лица защитную маску. После этого блондину стало понятно, что это ещё совсем молодой человек, у которого был небольшой акцент на корейском. — Простите, доктор Чжан, я знаю, что Вы не любите, когда я их так называю, — вздохнул мужчина, кивая своему работнику. «Он китаец! Вот откуда акцент!» — подумал парень, у которого в голове целым роем стали жужжать сотни вопросов, на которые он хотел получить ответы. — У парня должно быть своё имя, тем более, что он записан, как Кай Чонин, поэтому его стоит называть по имени, а не как бесчувственную машину! — китаец стянул с головы шапочку, открывая на обозрение свои гладкие и блестящие иссиня-черные волосы. — Вы до сих пор не в восторге от этого проекта, хотя он подарил Вам чудесного возлюбленного? Как его там? Ах да! Сухо… То есть Джунмён, как Вы называете его старым именем! — Ли встал со стула и похлопал рукой по плечу Чжана. — Тогда объясните ему все, пока я пойду за его половинкой. Китаец посмотрел в след мужчине и глубоко выдохнул. В помещении они с Каем остались одни. Брюнет перевел свой взгляд на полулежащего юношу и улыбнулся. Кай же с восхищением заметил глубокую ямочку на правой щеке. — Не бойся меня и остальных, Чонин… Никто не причинит тебе вреда. Времени мало, а мне нужно столько тебе поведать, — опустил голову молодой человек и мотнул ей пару раз, массируя указательным пальцем переносицу. — Почему я ничего не помню? — вырвался наиболее интересующий вопрос, который преследовал Кая с самого его пробуждения. Чжан присел на край постели, попросив Кая не перебивать его и выслушать до конца, а когда тот молча кивнул, то начал свой рассказ: — Так случилось, потому что того требовалось от S.B.*… Эх, как же я ненавижу все эти термины. Парней и девушек погружают в глубокий, непробудный сон, стирая при помощи нашей новейшей программы память, после пробуждают, посылая определенные импульсы с задачами в мозг. Нет, мы не используем людей, как солдатов или ради личной выгоды, не заставляем их воевать, выполнять различного рода задания и не ведем на верную смерть… Вовсе нет… Мы создаём любовь. Да, ты не ослышался, Чонин, любовь, так как в мире все больше людей страдают от безответных чувств, все больше пар расходятся из-за измены и из-за того, что не сошлись характерами, слишком разные, поэтому правительство десять лет назад собрало команду лучших ученых и поставило перед ними цель: создать идеального партнера. Конечно же, это должны были быть люди, а не роботы, способные на чувства, поэтому ученые искали «образцы», одними из первых испытуемых стал ты и ещё пара ребят, в их числе и Джунмён, — Чонин заметил, как заискрились глаза и нежно улыбнулся мужчина, произнося это имя. — В своё время я был одним из подающих большие надежды в медицине и уже в шестнадцать лет пошел на престижнейшую медицинскую кафедру, закончив её с отличием в двадцать один. Ещё со времен практики я работал вместе с учеными над этим проектом. Поэтому все результаты мы испытывали на себе, точнее я сам вызвался добровольцем, когда чуть больше ста человек были задействованы в S.B. Я отнесся тогда крайне скептически к результатам, как и к самой идее, когда людей лишали их выбора, погружая в сон, но… Но я встретил Джунмёна, который по всем заданным мной параметрам идеальной пары подходил мне на все сто… И тогда я понял, что не зря работал столько лет над программой. Мне сейчас двадцать пять и я два года счастливо живу со своей второй половинкой… Так и ты, Чонин, спал, пока не нашелся тот, для кого ты идеал, тот, кто подходит тебе, а ты ему, как пара… Конечно, возможно, что ты пока что к нему не будешь испытывать симпатии, но, поверь, это скоро изменится, как это было у меня с Джунмёном… Чжан замолчал, но потом тихо продолжил: — Не волнуйся и не паникуй. Я понимаю, что сейчас это будет крайне тяжело сделать, но… Прими ситуацию и того, кто с этого момента будет рядом с тобой… — Вы… Хотите сказать, что мою память стерли и пробудили тогда, когда нашелся тот, которому я подхожу, как возлюбленный? — озадаченно произнес Чонин, понимая, что внутри него возрастает паника и злость: его лишили выбора, жизни, которую он мог бы прожить так, как хочет, только потому, что он кому-то там подходил? Но если он участник проекта, значит, он своевольно пошел на этот шаг? — Можешь на «ты», я не столь стар, и меня зовут Исин, — попытался немного успокоить парня китаец, замечая, как страх проник в юношу, и как сузился зрачок темно-карих глаз. — Это… Я добровольно согласился на это? — нахмурился Чонин, сжимая простыню руками. — Да, — коротко кивнул ему Чжан, прикусив губу. — Только так и никак иначе, мы никогда не заставляем людей насильно становиться S.B… — Кто такие эти ваши S.B.? — блондин провел по волосам рукой и уселся на постели, опуская ноги на паркет в помещении. — S.B. или «Спящие Красавцы», те, кто длительное время погружены в состояние сна и лишены памяти, дожидаясь того, кто посчитает одного из них своим идеалом, конечно, время идет и процесс старения никто не отменял, поэтому во сне люди тоже стареют, этого мы не способны исправить… Из-за этого бывали случаи, когда разница в возрасте пары превышает пятнадцать лет… — Я не понимаю, почему люди на это соглашаются? — Чонин посмотрел на выключенный компьютер, а после на сидевшего рядом доктора. — Возможно, потому что хотят найти свою любовь? — пространно ответил Исин. — Я свою нашел… И мне никогда не доводилось участвовать при погружении человека в сон, я только наблюдаю за состоянием людей, когда они в «отключке», смотрю на их жизненные показатели, а так же иногда присутствую при пробуждении, поэтому тебе удалось стать одним из тех счастливчиков, которых я встречаю при их возвращении в реальную жизнь. Кай хотел было улыбнуться, но тут раздался щелчок замка и в помещение вошёл господин Ли в сопровождении молодого человек, который будто взбунтовался против белого цвета комнаты. Его одежда была только из черного цвета: водолазка, джинсы и ботинки, часы на руке и небольшая кожаная сумка на ремне. Волосы того же оттенка, что и у Исина… В голове у Чонина вдруг ни с того ни с сего промелькнула картинка сидящего на скамейке возле песочницы маленького мальчика, который почему-то плакал, вытирая слезы о рукава джинсовой рубашки, но его столь внезапный ход мыслей прервали. — Познакомься, Чонин, это До Кёнсу, твоя пара… — Ли указал на паря рядом, который бросил сначала крайне заинтересованный взгляд на Чонина, а потом Кай заметил, как потускнел взгляд, как сжались в узкую полоску губы: юноша был явно чем-то крайне недоволен, но ничего не произнес, только кивнул в знак приветствия. А Чонин продолжил разглядывать паренька, когда его попросили встать и следовать за Кёнсу, который оказался ниже его на полголовы и более хрупким. Блондин шёл позади, поэтому его взгляд обвел выпирающие лопатки и слегка сутулую фигуру своей «пары», как это ему сказали. Значит, его второй половиной должен был стать парень, вот с такими вот чертами? Или же это он идеал для него? Тогда почему тот так опечалился при первом взгляде на Чонина, разве он не понравился ему внешне? В таких вот раздумьях они вышли из здания Центра, которое Чонин окинул прощальным взглядом, сидя в машине и надеясь на то, что больше этого места он не увидит, хотя ему очень понравился Чжан Исин, который в тайне от всех сунул ему в карман визитку, шепнув о том, что если Каю захочется с ним поговорить, то он всегда ответит на звонок и выслушает.

₪ ₪ ₪

Чонин назвал дом семейства До «дворцом», так как размеры особняка впечатляли. Сразу стало понятно, что его пара не из бедной семьи. Но прислуги, как таковой, не наблюдалось, только пара человек, кроме водителя машины, на которой они приехали: кухарка и уборщица, что поприветствовали их у входа, желая увидеть партнера сына семейства До. — Это твоя комната, — наконец-то Кёнсу заговорил, попросив кивком Чонина зайти в выделенное ему помещение: уютная комната в теплых медовых тонах очень понравилась Чонину, она давала почувствовать себя человеком с достатком, которым он не являлся, а каким являлся Кёнсу и его семья. Как только юноша зашел в комнату, то дверь позади с шумом захлопнулась и послышался поворот ключа — его заперли. Чонин не понимал, почему парнишка столь сухо с ним обошелся. Чем он заслужил такое неприветливое отношение? — Скоро обед, мисс Чхве принесет тебе его в комнату, — раздался голос Кёнсу за дверью, а после наступила тишина. Кай осторожно присел на постель, разминая плечи и глубоко вздыхая: кажется, его жизнь с парнем будет нелегкой…

₪ ₪ ₪

— Кёнсу, я не понимаю, можешь еще раз повторить. И перестань рыдать, как девчонка! — Пак Чанёль, лучший друг До младшего пытался сквозь всхлипы в телефонной трубке разобрать то, о чем говорил парень. — Он… Уродлив… Вообще не тот, каким я себе его представлял… Почему тебе с Сехуном так повезло, а мне досталось невесть чтоооо! — опять парень разразился плачем. — Боже… — стукнул себя по лбу Чанёль. — Успокойся, уверен, что ты опять преувеличиваешь беду… У него лицо все в шрамах, перекошенное и он сам похож на Квазимодо? — Почти… У него нос приплюснутый, волосы слишком белые, нужно их будет перекрасить, а он сам темный, как афроамериканец… Я хотел, чтобы у него тело было слегка загорелое и спортивное, а мне что подсунули? Поменять нельзя, деньги отданы, договор подписан… Что я с ним делать буду? — Ты как Бэкки… Ей богу… Ко всему придираешься… А хотя я сам нарвался, пожелав, чтобы моя половинка имела чувство собственного достоинства и свою точку зрения, но мне это нравится… От этого я его только еще больше хочу… — Не сравнивай меня со своей Принцессой! — возмутился Су. — Тем более, что Бэкхён прекрасен, словно картинка… И Лухан у Сехуна тоже… Такие глазки, личико ребенка.. А я… Почему я такой чертовски невезучий! — Да, конечно, ты же «мужик«… Прости… Хорошо, я понял твой намёк, Кёнсу-я, я приеду к тебе вечером. Но уже уверен, что не столь страшен чёрт, как его малюют, — выдохнул в телефон Чанёль. — «Чёрт»? Точно, он на Дьявола похож! Вот! — перешел на повышенные тона До. — Всё, до вечера! — Ёль быстро положил трубку и обреченно простонал. Его друг был иногда хуже ребенка и недовольствовал по любому поводу. Кёнсу рос избалованным мальчиком и хотел от жизни получить самое лучшее. Чанёль знал, нет, был просто уверен, что пара была подходящая, а вот Су опять себе что-то напридумывал. Пак вздрогнул, почувствовав на плечах чужие теплые пальчики, которые стали разминать его мышцы. — Опять Кёнсу со своими мнимыми проблемами, да? — раздалось рядом с левым ухом Чанёля. — Ммм, — промычал, кивнув и наслаждаясь тем, как тянуло мышцы под умелыми пальцами, Чанёль и откинул назад голову на грудь своего возлюбленного, замечая улыбку на устах своей пары. Возможно, Кёнсу и прав: Бэкхён был строптивым юношей, но лучше него для Чанёля никого не существовало, стоило лишь ему взглянуть в подведенные тонкими черными линиями глаза, как он понял — это его вторая половина, о которой он так мечтал, пускай и парень. Чанёль был би, поэтому проблемой с полом особой не было. Он — идеальный, самый подходящий для него, что сейчас Бэк и демонстрировал, массажируя его плечи и успокаивая тихим голосом, который пел незатейливый мотив. — Я люблю тебя, мой Бэкки, — выдохнул парень, целуя любимого в щеку. — И я тебя, Ёлли… — Иди ко мне, мой малыш. — С удовольствием, — промурлыкал в ответ Бэкхён, садясь на коленки своей пары и, обняв за шею, прикоснулся своими губами к чужим, втягивая в долгий и пропитанный нежностью поцелуй.

₪ ₪ ₪

Чонин валялся на постели, подложив руки под голову и глядя в окно, за которым стало темнеть. Он бы очень скучал, если бы не плеер, бесхозно валявшийся на столе: позабыл ли его Кёнсу или это был небольшой подарок — Кай не знал. Зато это скрасило ему длинный и тихий день. Кухарка, представившаяся мисс Чхве, оказалась очень мило женщиной, поэтому с ней, наконец, Чонин смог обмолвиться чуть больше, чем парой слов и узнать о том, что Кёнсу студент музыкального училища, а ещё единственный сын своих родителей, которым принадлежала компании по обработке мусора. Этот вид бизнеса был очень прибыльным в стране и семья До быстро разбогатела. Как только тому стукнуло двадцать один, они решили подарить ему свою пару, если бы такая нашлась. И Кёнсу очень радовался, когда ему позвонили и сообщили о том, что его половинка существует и сможет проснуться, чтобы быть рядом с ним. От этих слов Чонину сделалось ещё грустнее. Значит, Су был рад, но разочаровался в паре, когда её увидел. Наверное, парень представлял себе её немного другой, чем она есть. Или он думал, что это девушка? В любом случае, Чонин решил для себя доказать то, что он достоин того, чтобы Кёнсу обратил на него внимание. Чего таить: ему понравился этот паренек, окутанный немного темной аурой. Если не брать её во внимание, то мальчик был вполне хорош собой, даже не так, он был прекрасным: большие глаза, которыми мог похвалиться не каждый азиат, маленькое личико, пухлые, как и у Чонина, губы, светлая кожа, стройное и хрупкое телосложение — юношу так и хотелось обнять и защитить от всех. Музыка в наушниках играла очень громко, и блондин не сразу заметил, что в комнате он не один. Поэтому, когда кто-то дернул его за рубашку, он подпрыгнул на кровати и сбросил наушники с головы, замечая испуганным взглядом, что перед ним стоит Кёнсу, а позади него с интересом разглядывало две пары глаз. — И это твой «уродец»? — хмыкнул высокий парень с рыжими кудряшками на голове, за талию обнимая рядом стоящего шатена. Чонин немного поежился от «уродца», как его назвал неизвестный своим глубоким басом, но потом его грудь пробила боль от осмысливания того, что так о нем отозвался Кёнсу. — Ты до сих пор его не переодел, До-До, — недовольно произнес рядом стоящий с рыжеволосым юноша. — Там в шкафу куча одежды… Он же не безрукий и слава богу. Еще бы это и тогда… — голос Су надорвался и, казалось, что он вот-вот заплачет. Паренек с темно-шоколадными прядями цокнул и подошел к Чонину, потянув за рубашку и поднимая с постели. Он осмотрел его в полный рост, сведя брови к переносице и окидывая внимательно цепким взглядом фигуру. — Ну и чего тебе в нем не нравится, а? Модельная внешность, рост, телосложение, — произнес паренек, одарив Кёнсу осуждением. — Вы слепые, он же… — начал было Су, но его перебил Чонин. — Вообще-то я не глухой и все прекрасно слышу! — Он прав… Кёнсу, ты слишком жесток… Для начала стоит переодеть парня, а то так и заболеть недолго, — рыжеволосый обратился к юноше рядом с Каем, что так оценивающе смотрел на него. — Бэкхён, займись его внешним видом, а мы пока что поговорим с До-До и проверим, как там с ужином. — Конечно, Чанёль, — кивнул шатен и улыбнулся Чонину. — Ну что, приступим? Кай был благодарен этому пареньку с именем Бэкхён, который придирчиво осматривал вешалки, а после одобрительно кидал выбранную одежду блондину. Больно понравился Бэку, как зеленый цвет свитера оттенял светлые волосы и золотистую кожу, а так же узкие джинсы дымчатого цвета, что подчеркивали мышцы на ногах и стройность силуэта. Когда в самом начале Чонин стянул с себя рубашку, то Бэкхён прерывисто выдохнул, а после сказал о том, что у парня «отпадный прессняк», правда, не такой натренированный, как у его Чанни, как он ласково назвал Чанёля, но тоже ничего, хотя Кай провел столько лет в «спячке». Позже, когда шатен решил нанести нейтральные тени и использовать подводку, чтобы подчеркнуть глаза, Бэк поведал Чонину о том, что тоже, когда-то, как и он, проснулся, узнав о том, что он партнер Чанёля, и не помня ничего, как и блондин. По мнению Бэкхёна, это правильно, что он ничего не помнит о старой жизни, так легче жить рядом с любимым, не тревожась о чем-то, что осталось в прошлом. Он полюбил Ёля буквально с первого взгляда, как и тот его, поэтому они уже больше года живут душа в душу, любя друг друга. Конечно, как свойственно всем парам, у них происходят конфликты, но те всегда заканчиваются одним — горячим сексом, после которого Бэкхён жутко смущается, понимая, что вытворял и какие слова выкрикивал. От воспоминаний Бэк зарделся, отводя взгляд в сторону и говоря о том, что он закончил. После они отправились на кухню, где им был приготовлен ужин и где их дожидались партнеры. Но вдруг Бэкхён остановил Кая возле уборной и, вынув из кармана своего темно-вишневого пиджака маленькую коробочку, попросил надеть. Только оказавшись в ванной комнате, Чонин понял, что это серые линзы.

₪ ₪ ₪

— Кёнсу, — угрожающе промолвил Ёль, когда они с другом оказались одни на кухне. — Ты что себе напридумывал? Где там «уродца» нашёл? Алё? Есть здесь что-нибудь? — Чанёль постучал легонько кулаком по макушке До. — Перестань! — отстранился брюнет, недовольно смотря на друга. — Не понимаю, разве вы не видите этого? Мы совсем друг другу не подходим! Он полностью, прям вообще, не подходит под мой образ идеала! — С чего ты это решил? А ты знаешь, что он за человек, а? — слова Чанёля заставили Кёнсу замолчать. — Думаю, твой отец скажет тебе так же: не суди его только по оболочке! Каким он должен был быть? Помнишь, что ты писал в анкете? — Благородным, сильным, мужественным, добросердечным, хозяйственным, должен уметь удивлять, радовать меня каждый день, любить детей и животных, не требовательным, в меру сексуальным, в меру стеснительным, уметь танцевать, уважать возлюбленного, иметь притягательный взгляд, слегка загорелую кожу, чувственные губы, которые хотелось бы целовать и … Последнее не для твоих лопоухих ушей, — зарделся Кёнсу, вспоминая свои требования и умалчивая о последнем. — Ну… По крайней мере, некоторые пункты уже подходят: губы, фигура, цвет кожи и удивить ему тебя удалось, — хихикнул Чанёль. - Да, про отличного любовника я тоже понял, все и так яснее некуда. Я удивлюсь, если этого НЕ внесут в анкету. — Но, Чанёль… Почему он оказался не таким? Вот твой Бэкхён или Лу Хань такие красивые, я сам ими восхищаюсь и понимаю, почему вы с Сехуном в них сразу же влюбились, а когда я увидел Чонина, то у меня в груди ничего не ёкнуло, представляешь? — поделился своими переживаниями Су. — Но ты должен понимать, До-До, что если ты отдашь его обратно, то другого тебе уже не найдут — таковы правила. Ему удалят память и найдут новую пару, если такая отыщется, а вдруг ты и был тем единственным, который подходил и ему тоже? — предупреждающим тоном произнес Чанёль. — Знаю, поэтому и чертовски обидно, что я получил «брак», — Кёнсу положил подбородок на стол и глубоко выдохнул. Он так хотел обзавестись парой… Давным-давно, когда ещё в одиннадцать лет только узнал о таком проекте, Кенни прочитывал все статьи в журналах и газетах, собирал из них вырезки, смотрел сводки новостей по телевизору, искал новую информацию в Интернете, чтобы быть в курсе всех событий. Он верил в то, что такая программа поможет обрести людям их счастье, их возлюбленных. Чувство влюбленности посетило Су в десять. И только спустя семь лет после потери любимого человека он понял, что именно любил, а не ощущал простой привязанности к тому мальчику. Что это за мальчик? Кёнсу часто играл в детстве с одним пацанёнком, который привел ему обратно по жетону на ошейнике его щеночка — Монгу, что оторвался от поводка в большом торговом центре и потерялся. У паренька были взъерошенные, вьющиеся, темные волосы, мягкая улыбка, в которой растянулись пухлые губы, смуглая кожа, глаза с задоринкой и какая-то светлая аура, к которой Кёнсу тянулся, как и его любимая собачка, что смирно отдыхала на руках мальчика. Тогда До и решил подружиться с ним, проводя долгие вечера на игровой площадке вместе с Монгу. Только с парнишкой, которого звали Чанмин, он чувствовал себя самым счастливым ребенком на свете, а его любимый щенок отошел на второе место. Но однажды его новый знакомый просто не пришел в час их очередной прогулки… Возможно, всему виной послужили наступившие холода. Кёнсу прождал весь вечер, а после серьезно слег в постель с ангиной, страшась того, что потеряет навсегда голос и не сможет стать певцом, как об этом мечтал, потеряв сразу две вещи в один день: мечту и родного человека. Прошла неделя, месяц, год, десять, но тот так и не оказался вновь на игровой площадке рядом с домом До, которую парень попросил не разбирать, став взрослым. Голос вернулся к нему, а вот Чанмин… Это было единственное воспоминание о том мальчике, который заставил его влюбиться и сохранить образ глубоко в сердце, правда, довольно расплывчатый — тогда Кёнсу носил очки и только пару лет назад сделал коррекцию зрения. Теперь он все прекрасно видел, а тогда помнил только какими-то урывками смутный образ мальчика, но некоторые детали запомнились и до сих пор заставляли биться его сердце быстрее. Когда он заполнял анкету, то представлял именно этого мальчика, а не блондина, который походил больше на маньяка, сбежавшего из психбольницы, чем на того, кто с удовольствием будет нянчить детишек и выводить на прогулку немного постаревшего и облысевшего на один бок Монгу. Кёнсу вспомнил о пёсике, который сейчас вместе с его родителями гостил у его бабушки с дедушкой. И которого пришлось оставить ради своего знакомства с «парой», но все старания, его и родителей, были напрасными. Все мечты о безграничном счастье в объятиях идеального для тебя человека разбились вдребезги, стоило ему только взглянуть на платинового блондина в лаборатории. Чанёль опустил руку на его плечо, решивший поддержать друга. Рыжеволосый понимал его, как никто другой. Он сам очень волновался, когда ехал забирать Бэкхёна, глубоко погруженный в мысли с переживаниями о том, каким окажется его вторая половинка. Но уже тогда парень пообещал себе, что будет заботиться и любить его, каким бы юноша не оказался внешне. Ему было на все наплевать, потому что ему нашли того, с кем он не чувствовал себя больше одиноко. После смерти родителей, что подверглись грабежу на улице, когда их машина заглохла и им пришлось возвращаться домой пешком после благотворительного вечера в семействе До, он остался один с восьмидесятипятилетним дедушкой. Тогда семья Кёнсу слезно просила у него прощения, повторяя о том, что это их вина, это они отпустили его родителей одних и не позаботились о благополучном возвращении домой, но Ёль понимал, что те лишь перекидывали вину на себя, хотя настоящей виновницей была жестокость людей, которые не побрезговали застрелить ни в чем неповинных людей ради пачки ничего не значащих бумажек с изображением корейской художницы Син Саимдан**. Так Чанёль понял суть высказывания, которое прочёл еще будучи ребенком: «Искусство губит людей». Но тогда ему жизнь подарила лучшего друга в лице Кёнсу, который казался таким же одиноким, как и он сам. Они решили вместе пойти в музыкальную академию и следовать своей мечте, а не идти по стопам родителей, хотя прекрасно понимали, что вскоре станут преемниками своих семей. Только Кёнсу поступил на вокальное отделение, а Чанёль пошел на ударника и гитариста. А потом в его жизни появился Бэкхён, которого он полюбил всем сердцем, и Ёль понимал, что уже не сможет отпустить от себя, волнуясь за Бэка каждый раз, когда его не было рядом. — А вот и мы! Оу, индюшка! — воскликнул Бэкхён, кидаясь за стол, и, не обратив внимания на удивленные взгляды, сразу насадил на вилку кусочек сочного мяса, что запихнул себе в рот. Чонин пытался привлечь к себе внимание Кёнсу, даже стал в эффектную, как ему казалось, позу, но безуспешно, поэтому опечаленный результатом, точнее, его отсутствием, уселся за стол. Кай попробовал полусухое красное вино и сравнил неосознанно его с Кёнсу: при определенном падении света кажется практически чёрным, но на самом деле красное, как цвет страсти, а на вкус терпкое, но в тоже время ощущается на языке сладость, когда распробуешь и привыкнешь к кислинке. Такой же и брюнет: на первый взгляд колкий и черствый, но Чонин был уверен, что под этой оболочкой скрывался чувственный и страстный юноша. Кёнсу шутил и смеялся вместе с друзьями над шутками Пака, но все ещё чувствовал себя немного зажато в обществе Кая. А тот перестал уже давно есть и любовался самой милой и трогательной улыбкой, какую он когда-либо видел, напоминавшую форму сердечка. Разве можно быть столь хорошеньким? Чонин после этого вознамерился, во что бы то ни было, покорить сердце этого паренька, которого друзья называли смешным прозвищем — До-До. За таким вот ужином компания плавно перекочевала в зал, где смотрела какую-то глупую комедию, пока Бэкхёна не стало клонить в сон, поэтому Чанёль решил распрощаться с Су и Каем, на руках донеся до машины своего парня, который уткнулся рыжеволосому в грудь и уже отправился в царство сновидений, поскуливая и причмокивая губами. Кёнсу по страшному завидовал этим идеалистическим отношениям и мечтал о таких же, но с кем? С тем, кто ему не понравился с первого взгляда? До очень разочаровался в проекте ученных и решил, что, пожалуй, оставит себе Чонина, в качестве друга и поддержки, чтобы его не высмеяли в университете и родители не доставали со своими нравоучениями, но ничего большего он не мог предложить блондину. Чонин лежал на своей постели и думал над тем, как же сделать так, чтобы Кёнсу заметил в нём того, кто достоин быть рядом, не как приятель, а как пара. Его, конечно, очень расстроило отношение Су, но оно было вполне объяснимо: Чонин не тот, о ком мечтал До-До. А ещё молодой человек вспомнил образ плачущего мальчика и не понимал, почему его сознание так чётко нарисовало этот образ. Был ли он частицей памяти из его прошлой жизни? И кем в ней был Чонин?

₪ ₪ ₪

Утром Чонин спустился вниз, чтобы предложить Кёнсу прогуляться и лучше узнать город, который он не видел десять лет. Наверное, в нем многое изменилось. Но внизу он услышал чужие голоса помимо Кёнсу. Он заглянул на кухню и увидел то, как брюнет о чем-то серьезном разговаривал с женщиной, у которой были вьющиеся волосы до плеч такого же темного цвета, как и у До, а напротив сидел такой же темноволосый мужчина в возрасте, внимательно читающий газету. Судя по схожести с молодым человеком и зная, что Кёнсу живет не один, Кай понял, что это его родители. — Здравствуй, Чонин или…? — женщина первая обратила внимание на блондина в дверном проеме и улыбнулась ему, жестом приглашая присоединиться к завтраку. — Я Шин, а это Чжунсу. Мы, как ты, наверное, уже догадался, родители Кёнсу. Чонин поклонился и присел рядом с женщиной на свободный стул. Он так же поздоровался с семейством До и принялся за еду. Когда парень попивал ананасовый сок, то почувствовал что-то влажное и холодное на своей пятке, а потом послышался скулеж. Юноша посмотрел вниз и заметил рыжего карликового пуделя, который лизал ему ногу и приветливо махал коротким хвостом. — Вот и Монгу решил приобщиться к завтраку, — отозвался отец семейства, глядя из-под очков на собаку. — Кажется, ты ему понравился, парень… Обычно он рычит на незнакомцев, а тут ты смог заслужить его расположение одной только пяткой. Жена хихикнула на слова мужа, попросив кухарку дать корм их собаке. — Ему больше десяти лет, — сказала Шин, беря с полки бутылочку с лекарством. — Мы добавляем ему витамины в воду, он уже старенький. Его мучают те же проблемы, что и людей после шестидесяти. Монгу принялся есть корм, после лакая воду с витаминами, а когда наелся, то улегся возле ног Кёнсу, отчего тот выдал легкую улыбку и почесал своего четвероногого друга за ухом. Сейчас Чонин отчетливо понял то, что ревнует До к собаке, желая самому быть на её месте и ощущать ласковые прикосновения хозяина. — Милый, ты ведь не забыл, что обещал Лу Ханю навестить его в клубе, — напомнила женщина сыну, а потом пояснила Чонину. — Лу Хань — это пара сына друга нашего семейства — О Сехуна, а так же приятель Кёнсу. Он, как и ты для Кёнсу, был отобран программой. Сехун подарил ему клуб, там наши детки часто проводят время вместе. Пускай веселятся, не всегда же учебой заниматься, тем более, когда каникулы. В ответ Чонин только кивнул. Он понятия не имел, кто такой этот Сехун и Лу Хань, о которых шла речь, но он точно помнил, как Кёнсу упоминал Лу Ханя, говоря о том, что тот очень хорош собой. Поэтому Кай очень хотел с ним познакомиться и самолично понять, чем же тот так привлекателен?

₪ ₪ ₪

— Да, Кёнсу, сынок, не забудь взять с собой Чонина, — произнесла женщина, когда они вместе с Чжунсу собирались на работу. Шин поцеловала сына в щеку и попросила быть «хорошим и приветливым мальчиком», отчего Кёнсу надулся и попытался избежать очередного, компрометирующего его мужественность, чмока в щеку. В это время Монгу проявил небывалую активность, кружа вокруг ног Чонина, пока тот не взял собаку на руки. А Кёнсу злился ещё сильнее: мало того, что теперь вечер, который он хотел провести в компании друзей и отдохнуть от присутствия Кая, накрылся медным тазом, так ещё и его пудель предал его, приняв блондина. Когда родители уехали, Кёнсу, к удивлению Чонина, сам помыл посуду, отпустив кухарку за продуктами к обеду, а после попросил юношу подняться к себе и выбрать одежду на вечер. А сам пошел гулять в одиночку с Монгу, проигнорировав просьбу Чонина составить компанию. У До были замечательные родители, которые отнеслись с пониманием к тому, что Чонин — парень, а не девушка, даже приняли в свою семью, а их сын до сих пор не особо обращал внимание на свою пару, хотя при родителях пытался казаться приветливым, но стоило тем покинуть дом, как недовольство вернулось на своё место. Плеер оказался подарком от друзей Кёнсу — Лу Ханя и Сехуна. Это стало понятным во время обеда, когда Чонин поинтересовался о происхождении находки в своей комнате. После, До подпустил Чонина к своему компьютеру и разрешил загрузить на плеер, понравившиеся в его папочках с музыкой, композиции. Много попадалось веселых и заводных мелодий, но блондин грустил, так как всё это время, которое он провел у компьютера, Кёнсу рубился в приставку. Вечером Чонин подготовился к походу в клуб, доверившись в этот раз своему вкусу, поэтому в итоге остановился на светлых джинсах с дырками и просторной черной футболке с принтом в стиле Rolling Stones. Серые линзы он решил тоже вставить в глаза, так как ему понравилось, как они сочетались с его светлыми волосами. Кёнсу же походил на старшеклассника в темно-синих зауженных к низу брюках, светло-серых круглоносых ботинках и под цвет обуви свитшоте с синими крыльями на груди. Волосы были собраны назад при помощи геля — единственное, что придавало немного бунтарский характер юноше. Чанёль заехал за ними на своем Бугатти Вейроне классического черного цвета, и парни отправились вместе в клуб, слушая и распевая по дороге, любимые Чанёлем песни Beenzino.

₪ ₪ ₪

В клубе слышались электронные биты, цветомузыка освещала танцпол вместе с орущим и дергающимся под песни народом, а приглушенный и рассеянный свет торшеров обозначил места с мягкими диванчиками и железными столиками. Бармен показывал своё искусство обращения с шейкером и бутылками с алкоголем, подбрасывая их в воздух, вертя и ловя одной рукой во время своего танца под музыку. Чонин достаточно быстро привык к громкому звучанию и последовал за Чанёлем, который пытался жестами объяснить, что им следует подняться наверх в VIP-зал, где их ожидал Лу Хань. Спустя пару мгновений Чонин наконец-то узнал, кто такой этот Лу и чем именно он так понравился Кёнсу: паренек с гладкой, светлой кожей, курносым, аккуратным носиком, большими, выразительными и, мерцающими в свете проекторов, глазами, карамельного цвета волосами, стройной фигурой и острыми ключицами, что виднелись в глубоком вырезе фиолетовой футболки. Он был похож на фарфоровую куколку, одну из тех, которых Чонин заметил в доме Кёнсу. Рядом с парнем, по-хозяйски приобняв за плечи, сидел блондин, который что-то шептал юноше на ухо и периодически целовал в щеку, отчего Хань опускал смущенно взгляд на сложенные в замок на коленях руки. Музыка была на втором этаже приглушенной и здесь не нужно было кричать, чтобы поговорить друг с другом, поэтому по приветствию Чонин понял сразу, что этот блондин, который так вгонял в краску Ханя, Сехун — его парень. Удивительно, но эта пара выглядела так гармонично. «Они действительно созданы друг для друга» — подумал Кай. — Сехун, Лу, знакомьтесь, это Чонин, — представил Чанёль парня друзьям. — О, мы наслышаны о тебе, Чонин, — растянулся в улыбке Хань, а Сехун утвердительно кивнул. — Присаживайся, рассказывай, как тебе живется с Кёнсу? Как тебе новая семья? А дом? Видел Монгу? Принял ли он тебя? А Кёнсу показывал тебе свою стереосистему? Она у него классная! Вы уже целовались? А был ли у вас уже секс? — Лу Хань, умоляю! — прервал бесконечный поток вопросов Кёнсу. — Ох, извини, мне просто интересно все. Ты же знаешь, что я не хочу ничего упустить! — виновато произнес Хань. — И этот хён старше меня на три года, — цокнул До-До. — Что? — ошарашено практически прокричал Чонин, а после извинился за свою столь бурную реакцию. — Все нормально, парень, у нас такая же была, когда мы узнали, что наш китайский друг и пара Сехуна старше своего возлюбленного на четыре года, — хмыкнул Ёль, а Кай осел на рядом стоящее кресло. Он не мог поверить в то, что Хань был самым старшим среди них. При этом он выглядел как школьник, а не владелец этого клуба. — Хватит говорить! Пошлите лучше танцевать! — хлопнул в ладоши Лу и обратился к остальным. — Кто со мной? — Я естественно! — выкрикнул Бэкхён, поднимая руку в воздух, а его парень недовольно наморщился: Чанёль не любил, когда его парень выставлял свои прелести на вид других и демонстрировал свое гибкое тело, что, безусловно, грациозно двигалось под музыку. Сехун неплохо танцевал, но вывихнул ногу на занятиях спортом в университете, поэтому сегодня просто наслаждался музыкой и компанией друзей. Остальные же все отмолчались — танцы были не их сильным коньком. — И я тоже пойду, — отозвался Чонин. Его почему-то непреодолимо влекло в сторону танцпола. Никто не стал возражать и трое парней, спустившись вниз и расталкивая народ, пробились в центр площадки, начиная следовать битам. Чем дольше они танцевали, тем свободнее чувствовал себя Чонин, отдаваясь целиком во власть музыки. Он не сразу понял то, что за ним наблюдает практически весь клуб, как и Кёнсу с друзьями на втором этаже, пораженно отмечая то, что у блондина был, несомненно, талант. — Вау, да ты крутой! — прокричал ему в ухо Хань. Раньше китаец считал, что ему нет равных в танцах, если конечно не брать во внимание его парня, ему он готов был уступить всё что угодно, но теперь он понял, что есть тот, кто превзошел его. — Чонин, да ты Бог Танца, кто бы мог подумать! — воскликнул Бэкхён, показывая два больших пальца. Они продолжили веселиться и танцевать, пока Лу Ханя не стал зажимать какой-то, несведущий в том, кто есть кто в клубе, субъект с длинными черными волосами, что были сплетены в косичку. — Эй, руки убрал! — не смог вытерпеть такого отношения к другу До Чонин, схватив кисть наглеца, что стал руками проникать под футболку китайца. — Я не с тобой танцую, красавчик… Проваливай! — брюнет вырвал руку из захвата, грубо толкнув Чонина на пол, и продолжил облапывать со спины Ханя, который уже сам пытался уйти от чужих прикосновений. — Чтоб тебя! — Кай поднялся и заехал кулаком в наглое лицо парня, который, пошатнувшись и выпустив Лу из объятий, осел на пол площадки. Разъяренный ударом брюнет не стерпел и ответил Чонину тем же. Завязалась потасовка, которую Лу Хань и Бэкхён хотели остановить своими силами, но ничего не выходило — удары и проклятья сыпались одни за другими, а толпа только вытеснила бушующих, из круга танцующих, и продолжила наслаждаться музыкой. Благо на помощь пришли Сехун и Чанёль, разнимая ребят, а после Лу Хань сообщил охране, чтобы выдворили нахального брюнета из его заведения. Чонин стоял в туалете заведения. Он взглянул на себя в зеркало: шла кровь из носа и рассеченной губы. Ему повезло, что парень не заехал ему в челюсть и его зубы остались целы. Блондин сплюнул кровь в раковину и ополоснул лицо. Кажется, он обзавелся дюжиной синяков на своём теле и лице, но главное, что с Лу Ханем ничего не случилось. — Спасибо тебе огромное, — раздалось позади, и Чонин заметил в зеркале отражение Сехуна. — Если бы ни ты, то этот засранец продолжил приставать к Лу-Лу и неизвестно, чем это всё закончилось бы… А так… Я действительно очень благодарен тебе… Могу даже сказать: проси, о чем хочешь! Чонин в ответ лишь коротко хмыкнул и вытер лицо полотенцем. — Кёнсу не особо рад тебе, да? — от слов Сехуна парень разом сжал челюсть, и больно кольнуло в груди. — Так и есть. Я сразу понял… Но ты не волнуйся, Кёнсу всегда такой с незнакомыми людьми. Он крайне тяжело сходится с другими. Все у вас наладится! В ответ Кай лишь только кивнул, понимая, что все намного сложнее, чем показалось Сехуну на первый взгляд, но вмешивать других в их непростые отношения он тоже не хотел.

₪ ₪ ₪

Конечно, Кёнсу видел то, что Чонин заступился за парня его друга, но в этот момент он больше переживал за психическое состояние Лу Ханя, нежели за физическое Чонина. Хань — его друг, можно сказать, что идеал. Именно таким он и хотел видеть свою пару, тем более, что китаец отличался мягкостью характера и добродушием. А ещё ему нравилось наблюдать за тем, как он играет вместе с Бэкхёном в футбол. У Кёнсу было слабое здоровье, поэтому он не особо был силен в спорте, но ему хотелось, чтобы его вторая половинка была выдающейся хотя бы в одном виде спорта или танцах, поэтому это требование тоже было в свое время внесено в анкету. Но, все же, Чонину удалось его удивить своим танцевальным талантом. С горем пополам До пришлось признать, что его пара двигалась фантастически, завораживающе и порой даже сексуально, но тогда Кёнсу смотрел по большей степени на изящного Лу Ханя. — Кёнсу, почему ты не пошёл за Чонином и не поинтересовался его состоянием? Ему же нехило так досталось? — осудил друга Бэкхён. — Если он был в состоянии самостоятельно добраться до уборной, то дела у него не так плохи, — ответил парень, продолжая рукой поглаживать по спине Ханя и пытаясь остановить от опрометчивой пьянки, выдергивая из рук стакан с «Кровавой Мэри». — Как знаешь, но если ты продолжишь его отталкивать, то может найтись тот, кому Чонин понравится, и он отберет его у тебя! — произнес Бэк и втянул через трубочку свой безалкогольный коктейль. Слова Бэкхёна въелись в память Кёнсу, и он весь вечер вспоминал их, продолжая игнорировать Чонина. Который в итоге просто плюнул на все попытки сблизиться и ушел танцевать дальше, хотя его грудь побаливала от ранних ударов. Но музыка, казалось, лишала его чувства боли, как и всех переживаний, заставляя двигаться под мелодию и растворяться в ней полностью. Конечно же Кёнсу понимал, что обошёлся немного грубовато со своей парой, поэтому решил исправиться и быть немного более приветливым с Каем. Когда усталый Чонин вернулся с танцпола, то Кёнсу внезапно поинтересовался его состоянием, поразив тем самым блондина, и тот спустя некоторое время все же ответил, запинаясь и заикаясь. Неужели корка льда на сердце, которой огородил себя Кёнсу от Чонина, начала потихоньку таять? Но все встало на свои места, как только Чанёль довез парней до фамильного особняка До — вернулся угрюмый Додёр, как мысленно назвал брюнета Чонин. Кажется, Кёнсу решил поиграть в заботливого парня перед своими друзьями, чтобы показать, что он изменился и принял Кая. Но это было все неправдой. После того, как Чонин принял холодный душ, чтобы забыться о тревожных мыслях, которые давили тяжелым грузом на его плечи и немного освежиться, он, закутанный в теплый махровый халат, вышел из ванной и сразу застыл с полотенцем в руках, которым обтирал свои мокрые волосы. Причин такой реакции парня было несколько: Кёнсу, находившийся у него в комнате, слишком домашний вид брюнета — обычная хлопковая пижама в сине-белую полоску, а так же предметы, что лежали на покрывале. — Я принес мазь и бинты, — Су кивнул в сторону предметов, густо от чего-то краснея. Наверное, юношу смутило то, что он побеспокоил Чонина крайне не вовремя, когда тот выходил из душа. — Спасибо, я воспользуюсь ими, — Кай поблагодарил До, но заметил, что тот так и продолжил сидеть на его постели. — Что-то ещё? — Можно… Я тебе помогу? Тебе будет неудобно самому обрабатывать синяки на спине, да и перевязка окажется затруднительным делом, — Кёнсу подбросил пару раз свернутый бинт. — Оу… Это очень мило с твоей стороны, еще раз спасибо, — Чонин разлохматил полотенцем волосы и робко улыбнулся. — Погоди тогда… С этими словами парень взял низ пижамы на подушке и быстро надел штаны, откидывая на кресло халат и оставаясь с голым торсом. Тут Кёнсу понял, что под одеждой его пары скрывалось весьма неплохое тело, а потом вспомнил то, что Чонин оставался наедине с Бэкхёном, который первым смог оценить его, поэтому внезапно брюнета охватила толика злости и обиды. Чонин присел рядом с юношей и стал ожидать дальнейших действий Су, внимательно следя за пальцами, что открывали баночку с мазью. Кёнсу изучал каждый уголок голого торса блондина, отмечая про себя развитую мускулатуру и подтянутое тело, но не подавал вида, что ему нравится то, что он видит. Его пальцы зачерпнули немного желтоватой субстанции, которая пахла травами. Он осторожно нанёс её на, начинающие синеть после потасовки, части кожи Чонина. Кёнсу заметил, как напряглись мышцы живота блондина от его прикосновений. Гладкой кожи темно-золотистого, практически бронзового отлива было приятно касаться, как и вести по ней кончиками пальцев, что казалось, распалились до предела от горячей кожи. Впервые, со времени знакомства с Чонином в лаборатории, Кёнсу осознал то, что парень рядом — живой человек из плоти и крови, а не робот, которого оживили по его прихоти. У него тоже была душа, чувства, способность осязать и ощущать окружающий мир. Он тоже нуждался в заботе, защите и любви, которых был лишен долгое время, но Кёнсу не мог ему дать всего этого, возможно позже, но последнего точно никогда. А то, что сейчас чувствовал он — простое влечение, тяга к теплу, желание того, чтобы его кто-то, наконец, согрел в своих объятиях и защитил от жестокой реальности. Он мог сейчас взять и отдаться Чонину, но его сердце нуждалось в другом проявлении чувств, Кёнсу хотел заниматься любовью, а не простым перепихом от отчаяния. — Вот и всё, — До смотрел на перевязку, что окольцовывала талию, ребра и тянулась вдоль одного плеча парня, и он остался доволен своей работой. — Спасибо…- Чонин посмотрел ему прямо в глаза и Кёнсу понял — что-то изменилось: почему его сердце так стремительно забилось в груди от пристального взгляда темных глаз напротив? — Эм, я пойду, завтра рано вставать… — замялся До и направился к двери, прихватив с собой бинты и флакон с мазью. — Кёнсу-я? — брюнет остановился от мягкого тона парня. — М? — прикусил губу Су, сильнее сжимая в руке бинт и стеклянную бутылочку. — Ты можешь показать мне завтра город… Наверное, он сильно изменился за те десять лет, что я проспал… — Не особо, — услышал в ответ Чонин, уже настроившись на отказ, но Кёнсу продолжил. — Сам завтра в этом убедишься. Спокойной ночи. — С-Спокойной, — отозвался удивленно блондин. Дверь в комнату закрылась. Некоторое время Кай не мог пошевелиться, пытаясь переварить слова До. А потом подбросил радостно подушку, на которой впоследствии довольно разлегся. — Ура, завтра я поеду с Кёнсу в город!

₪ ₪ ₪

Его радости не было предела, ведь впервые они с Кёнсу выбрались вдвоём из дома: никаких друзей, на которых бы брюнет отвлекался, чтоб избежать общения с Каем, ни Монгу, на которого его хозяин мог перевести своё внимание и позабыть о своей «дефектной» паре. Кёнсу оказался прав: город особо не изменился, хотя, как это понял Чонин — блондин не мог объяснить, просто знал и всё! Сеул был, как и прежде, разделён на сектора: жилой сектор для обеспеченных, рабочий сектор, сектор отдыха, сектор, где обитали бедняки. В последний Чонина влекло особенно сильно, и он попросил Кёнсу заехать туда, но парень сообщил ему о том, что людям из сектора проживания До запрещено вступать на территорию бедного сектора. А ещё Су поделился тем, что правительство пользовалось законом и беззащитностью людей из последнего сектора и втягивало их в свои проекты. Судя по тому, как морщился Кёнсу при рассказе и как жалостливо смотрел на людей за забором из проволоки, что гуляли с детьми в потрепанных одеяниях или же спешили по своим делам, юноша сам был не в восторге от решения правительства города. Так же он поделился тем, что рассказав отцу о своей позиции выступить против разделения секторов по доходам, его предупредили о том, что парню не стоит соваться в те вещи, которых он не знает, иначе его вместе со всем семейством До в один из «прекрасных» дней просто не станет, поэтому Кёнсу мог только молча наблюдать за тем, как ячейки общества всё больше отдалялись друг от друга. Один из знакомых Чжунсу как-то решил выдвинуть свою теорию о том, чтобы участниками проекта K.A.I. становились именно те, кто был рожден в секторе малоимущих, тем самым правительство давало возможность беднякам шанс на хорошую жизнь, но лишая семей их чад. После этой встречи отец Кёнсу больше не видел своего друга, которого будто никогда и не было, но Чжунсу решил промолчать и держать в секрете последний разговор с другом, попросив об этом и всех членов своего семейства, которые тогда присутствовали при этом разговоре, чтобы избежать нежелательных последствий. Но Кёнсу не понимал, если это правда, то почему правительство просто не расскажет все народу, они, по сути дела, только работают во благо людей и их будущего? Всеми этими размышлениями парень поделился с Чонином, когда сидел за рулём своей машины и достаточно тихо говорил, чтобы его мог услышать только пассажир на соседнем кресле. Каю льстило то, что До поделился с ним таким секретом, да и вообще то, что юноша завел с ним разговор. Так же Кёнсу интересовался тем, что видел Чонин, пока находился в бессознательном состоянии. Но тот лишь пожал плечами и развел руками, так как сны в стиле «Черного квадрата» Малевича не могут многого поведать. Сын семейства До показал Чонину все остальные сектора: место работы отца, где вскоре кресло директора перейдет младшему, его музыкальную академию, парк, где он с друзьями часто устраивает пикники или ездит на велосипедах, игровой центр, куда они часто ходят из-за пристрастия Чанёля к компьютерным играм, но и тот приобщил к этому делу Су с Сехуном, а так же уютный ресторанчик, где после учебы парни собирались вместе и вели разговоры о том, как обстоит дело с учебой и что нового произошло. Там то и пообедали Кай и Кёнсу после их похода по бутикам на улице через дорогу. Чонин по возвращению в особняк понял, что день впервые прошёл просто замечательно, и он даже позабыл о том, что Кёнсу не доволен своей парой. А ещё он вспомнил лица людей из бедного сектора, которые смотрели на них, проходя мимо кафе и одаривая наполненными боли и зависти взглядами, от которых Чонину становилось враз не по себе. — Сынок, звонил Чанёль и просил передать, чтобы ты не забыл о завтрашнем ужине в честь дня рождения Бэкхёна, на который приглашен ты и Чонин, — мама Кёнсу встретила ребят в прихожей, когда парни разувались и собирались идти на кухню ужинать. — Чуть не забыл об этом, — охнул До, приложив пальцы правой руки к губам. — Хорошо, что я своевременно позаботился о подарке. Спасибо, мам, я перезвоню Ёлю и сообщу о том, что мы придём.

₪ ₪ ₪

Вечером после сытного ужина вся чета До собралась в зале за традиционным просмотром фильмов: как оказалось, в пятницу вечером все члены семьи собирались вместе и проводили время за просмотром фильма на выбор одного из них. Сегодня была очередь мамы Кёнсу, но она отдала своё право выбора Чонину, который одарил женщину ярчайшей улыбкой и принялся перебирать диски. Его выбор пал на «Двухсотлетнего человека», потому что он долго не мог отложить диск, как и все предыдущие, в сторону, разглядывая обложку с роботом и человеком. Чонину показалось, что она чем-то напоминает внутреннюю сущность юноши: он запрограммирован, как и робот, на существование с До Кёнсу, но являясь человеком, способным на эмоции и чувства, которым обделены машины. Поэтому именно этот фильм он протянул Чжунсу. Родителей Су очень удивил выбор паренька, но они ничего не сказали и, просто вставив диск в плеер, приготовились к просмотру. Монгу деловито запрыгнул на диван и устроился на коленях Чонина, но Кёнсу уже привык к таким вот «выходкам» своей пожилой собаки, поэтому, сидя рядом с Каем, чесал пуделя за ухом. Под конец фильма брюнет плакал, незаметно вытирая лицо о пуловер, что уже потемнел в области рукавов от слез Су. Он не хотел показаться слишком сентиментальным, чувствительным и нежным парнем, которого способны растрогать такие вот концовки. Поэтому под предлогом, что ему срочно нужно отлить, он быстро ретировался из зала. После, Кёнсу даже не попрощался на ночь с Чонином, что опять опечалило блондина. Тогда он не знал, что парень, запершись в своей комнате, рыдал и не понимал, почему его так зацепил этот фильм. Может, дело было в том, что на месте Эндрю он представил свою белокурую пару?

₪ ₪ ₪

Бэкхён сиял в день своего рождения похлеще своих начищенных до блеска ботинок. Он и открыл дверь пришедшим в честь праздника друзьям. — С Дне-ем Рожде-ения те-ебя, с Дне-ем Рожде-ения те-ебя, — начал петь песенку Кёнсу, а Чонин внимал голосу брюнет, стоя рядом и понимая, что впервые слышит, как поёт парень. В итоге Кай поздравил Бэка на словах, всучив огромный торт, с кусочками мармелада, который так любил парень Чанёля, а Кёнсу вручил ему увесистую оранжевую коробку, перевязанную изумрудного цвета атласным бантом. Пригласив парней вовнутрь дома, Бэкхён побежал скорее открывать подарок. Кроме уже знакомых Чонину Сехуна и Лу Ханя, рядом с Чанёлем сидела маленькая девочка, теребившая в руках плюшевую игрушку в форме снеговика с носом-морковкой. Ёль заметил вопросительный взгляд блондина и, приветливо улыбнувшись, промолвил: — Это Солли, дочка моей старшей сестры. Юра пока что работает, как и её муж. Я забрал девочку из садика, и она дожидается прихода родителей у своего дяди. Эй, Солли, поздоровайся с Чонином! — девочка отвела взгляд от игрушки и посмотрела в сторону блондина. — Ей всего два, поэтому она слишком мала, чтобы тебе ответить! О, смотри, она тянет к тебе свои ручки! — девочка действительно отбросила в сторону своего снеговика и пыталась ручками дотянуться до Кая, что стоял в дверях в зал. — Ну же, подойди и возьми её на ручки, не стесняйся, — тыкнул в бок локтем парня Чанёль и Чонин послушался его. Девчушка оказалась очень активной и резвой для своих лет. Её внимание привлекли светлые волосы, которые, скорее всего, напомнили её мягкую игрушку, поэтому она постоянно смеялась, дергая своими маленькими ручками белокурые пряди. Чонин терпел неприятные покалывания и щекотал малышку в ответ, порой приподнимая вверх и кружа над головой. Потом они заметили игрушечный набор продавца и стали пытаться поиграть в «Магазин». — Детей, говоришь, должен любить? — Чанёль подошёл к Кёнсу и внимательно следил за Чонином, возившимся с его двухгодичной племянницей. — Смотри, До-До! Он любит животных, детей, добрый, общительный, танцует, неплохо читает рэп, тогда в машине мы классно с ним оторвались, благородный, мужественный, помнишь, как он заступился в клубе за Лу Ханя? У него есть харизма, сексуальность… Разве это не то, чего ты хотел? Парень отошёл от Кёнсу, влившись в игру «Магазин» и, вручая маленькой девочке бумажные прямоугольники, таким образом, заплатив за «товары» в виде пластмассовых игрушечных баночек с газированным напитком. А брюнет так и стоял в стороне, пытаясь «переварить», брошенные в его сторону, слова друга. Позже парни уселись за праздничный стол, когда Солли забрала Юра, подарив свой маленький скромный подарок Бэкхёну, в виде купона на месяц в массажный салон для двух персон. Кёнсу не хотел знать, что задумал Чанёль в этом самом массажном салоне, глядя с хищнической улыбкой и странным блеском в глазах на подарок в руках своего парня. Бэкхён поблагодарил Кёнсу за подаренный караоке и попросил того, когда все уже были немного подвыпившими, испробовать технику. Как не странно, До согласился, поэтому спустя пару десятков минут, на весь зал звучала мелодия песни «She´s gone», что пытались спеть как можно качественнее два будущих выпускника музыкальной академии. Чонин упивался приятным звучание тембра голоса Кёнсу, что обволакивал его словно сладкая патока. У Бэкхёна был сильный голос, а у Кёнсу на грани, будто в следующий момент что-то надломится в душе парня. Очень проникновенный и чувственный. Чонину было наплевать, что в некоторых моментах парень сфальшивил и где-то не дотянул, ему было чрезвычайно приятно слушать сам голос До и смотреть на самого юношу, чьи глаза горели во время песни. Поэтому, не отводя взгляд и боясь даже моргнуть, Кай смотрел на поющего брюнета и не осознавал то, что из его глаз текут слезы, пока ему об этом не сказал Чанёль, подав бумажную салфетку.

₪ ₪ ₪

— Боже, я чертовски пьян, — протянул Кёнсу, после того, как парням пришлось взять такси и оставить машину возле дома Чанёля, так как у Чонина не было прав, а все остальные «немного» перепили в этот вечер. Кай осторожно занес на руках парня в дом и поднялся со своей драгоценной ношей до комнаты Су. Кёнсу закряхтел, когда его голова коснулась подушки, а Чонин застыл, опираясь руками по обе стороны от головы парня и глядя на мило раскрасневшееся от выпитого личико, слегка приоткрытые и влажные губы, что так и манили прикоснуться к ним поцелуем. Глаза были полуоткрыты, а длинные ресницы бросали тень. В этот момент и До любовался блондином, который походил больше на призрака или потустороннюю силу, что решила почтить его своим визитом. Неосознанно правая рука брюнета приподнялась и провела ладонью по светлым волосам, обводя скулу и опускаясь к пухлым губам. Большим пальцем Кёнсу провел по ним и оттянул нижнюю, замечая ряд идеально белых и ровных зубов. Взгляд опустился в горловину голубой рубашки. С его положения открывался вид на плоскую грудь с двумя темно-бронзовыми сосками. Возбуждения разом накрыло Кёнсу, он сглотнул и сипло промолвил, подаваясь лицом вперед: — Ты такой… Нереальный… Чонин… Давай трахнемся, а? Кай совсем не ожидал этих слов, поэтому застыл, мысленно решая: реальность это или мираж. А До тем временем легонько коснулся своими губами его, и еще раз… И ещё один… А правая рука пробежалась пальцами вдоль спины блондина, хватаясь за кожаный ремень брюк. Наконец-то Чонин пришёл в себя и отпрянул от юноши, но тот был крайне упрям, поэтому продолжал дарить короткие поцелуи щекам, подбородку и шее, провел языком по выступающему кадыку, пробуя солоноватый вкус кожи. — Кёнсу, что ты делаешь? Не заставляй себя! Перестань! В тебе играет только желание доказать другим и показать, что всё у тебя хорошо и мы пара, как это всегда происходит, стоит кому-то из родных и близких оказаться рядом! Перестань играть… — Чонин отстранил его от себя, взяв за плечи, и покачал головой. — Это не любовь! Последнее предложение эхом отозвалось в голове Кёнсу, моментом отрезвляя затуманенный алкоголем разум, и он сам с силой оттолкнул Чонина, что тот чуть не слетел с постели и достаточно удачно приземлился ступнями на пол. — Да, ты прав… Я не люблю тебя… — задумчиво сказал Су, прикусив губу. — Тогда не стоит делать нам обоим ещё больнее и усложнять ситуацию, Кёнсу. Мы оба знаем, что из этого ничего хорошего не получится. Мы и так отдалены друг от друга, а после того, как сейчас переспим, станем ещё больше чужими друг другу. Я этого не хочу. Давай оставим всё, как есть. Тем более, что ты пьян и завтра утром сто раз пожалеешь о содеянном… Лучше, ложись спать… — блондин отступил в сторону двери. — Прости… Да, конечно… Извини… Я спать! — парень отвернулся от Чонина, лег на бок и прикрыл голову подушкой. Кёнсу было чрезвычайно стыдно за свой поступок. Будто в него вселился другой человек, который пожелал посмеяться над ним. Блондин был крайне расстроен и зол. Он хотел внимания, он его получил… Но не тем образом, о котором так мечтал. Просто желание, а не настоящие чувства. Мерзко и использовано — вот как чувствовал себя Чонин. Этой ночью он так и не смог заснуть, обдумывая сложившуюся ситуацию и надеясь на то, что из-за выпитого, на утро Кёнсу ничего не вспомнит о произошедшем.

₪ ₪ ₪

С того момента прошло полтора месяца. Каникулы подошли к концу, и Кёнсу вновь пошёл учиться. Родители парня предложили Каю поступить тоже в музыкальную академию, но Чонин отказался, сказав, что ещё подумает, чему посвятит себя в жизни. На самом деле, он не хотел сидеть на шее семейства До и вознамерился сам платить за своё образование. Поэтому он попросил у Лу Ханя возможность подзаработать в клубе, помогая ди-джею и отбирая песни для нового вечера. Хань был только рад, как и его парень, теперь причин для беспокойства Сехуна, который уезжал каждый день на учёбу стало меньше, зная, что его половинка в этот момент под надежным присмотром Кая. Кёнсу же ни разу не заикнулся о том дне, когда они чуть не переспали друг с другом. Из-за учёбы они редко пересекались с Каём, только во время еды или пятничных вечеров. Однажды Чонин ненароком услышал то, как мать До отчитывала сына за то, что тот практически не уделяет внимания своей паре, а Кай не хотел сам навязываться До-До, поэтому ничего не менялось. Они так и остались порознь. Единственным утешение Каю стали танцы — Хань разрешал ему до открытия клуба заниматься ими и даже просил у Чонина пару уроков, продолжая восхищаться талантом блондина. Чонин приходил в гости к Чанёлю или Сехуну, вторые половинки которых поддерживали парня, делились своими любимыми книгами или играми, чтобы парень не чувствовал себя одиноко и ему было чем заняться. Но ничего не было способно затмить те чувства печали и одиночества, что ощущал Чонин, замечая из окна своей комнаты, силуэт выходящего из машины и вернувшегося с занятий, Кёнсу. А потом настал день Икс для Чонина… Он, как обычно, возвращался с работы усталый и голодный. Разувшись, он прошёл на кухню и включил свет. Ключи в его руках со звоном упали на кафель, когда он увидел, сидящего на столе, Кёнсу, что с упоением целовался с незнакомым Каю юношей, жадно исследуя своими пальцами спину. — Кён..су… — отрывисто сорвалось с губ блондина, а внутри него начала разрастаться чёрная дыра, которая затягивала в себя всё больше и глубже светлые мысли и надежды, связанные с До. Любовники оторвались друг от друга. Кёнсу вытер рот рукой и обжёг Чонина огненным взглядом недовольства: — Иди к себе, Кай… Ты лишний… На ватных ногах блондин резко развернулся и, порой впечатываясь при беге в стены или дверные косяки, унесся в свою комнату. «Ты лишний… Ты лишний… Ты лишний» — тысячи раз повторялись в его сознании слова, брошенные с полным безразличием Кёнсу. Как в замедленной съёмке и крупным планом перед ним возникли пухлые губы брюнета, которые произносили эти самые два слова. Чонин метался на подушке и пытался выкинуть из памяти образ целующихся парней, как и эти два слова… Но ничего не выходило… Он плакал, раздирая короткими ногтями кожу на запястьях и груди, чтобы как-то затмить боль, что давила ему на грудь от понимания ситуации. Чонин ощущал себя лишним и ненужным. Зачем Кёнсу мучается с ним? Он видел, как парень крайне не комфортно чувствует себя в его присутствии. Сдалась Кёнсу такая ненужная и нерадивая пара! Он не чертов Супермен. Он не мог быть идеальным и без недостатков. Каждому человеку это свойственно. Нужно только смириться с теми, на которые сможешь закрывать глаза всю жизнь. Но, кажется, с недостатками, что были присущи Чонину, Кёнсу не смог бы ужиться и терпеть рядом с собой того, в ком не видел избранника. Кай был ему только обузой и оставался бы ей до конца дней. В это момент Чонин вспомнил о визитке Чжан Исина, что провалялась в тумбочке с самого первого дня пребывания Кая в доме семейства До. Он набрал номер телефона и спустя пару гудков услышал заспанный голос, который принадлежал явно не Исину. — Простите, а я могу поговорить с Чжан Исином? — поинтересовался парень, сомневаясь: набрал ли он правильный номер или нет? На том конце телефона послышалось какое-то копошение, и тот самый незнакомый голос промолвил с небывалой теплотой, от которой даже у Чонина побежали мурашки по телу: — Син-Син, дорогой, проснись… Тут тебя спрашивает… — Чонин, Кай Чонин, — сразу отреагировал блондин. — Чо…нин… Чонин… Ах! Кай Чонин! — раздался голос доктора, который, наконец, понял, кто звонил ему в столь поздний час. - Да, слушаю? — Прости, что побеспокоил… Мне жаль, — выдохнул в телефон Чонин. — В чём дело? Ты же не просто так решил спустя два месяца позвонить мне или..? — спросил спросонья китаец. — Нет… Исин… У меня будет к тебе небольшая просьба… — Чего ты хочешь, Чонин-а? — в голосе Чжана слышалось напряжение. — Усыпи меня… Прошу… — промолвил Чонин спустя небольшую паузу. — Прости, что я должен сделать? — Исин резко привстал на постели. — Я только ненужный балласт, который делает Кёнсу несчастным и затягивает все больше и больше в отчаяние… Поэтому я не считаю нужным мучить его еще больше… И сам я устал… Просто устал от всего… — Чонин, ты понимаешь, о чем просишь? — Конечно, понимаю… Так будет всем лучше… — Кай сжал руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу на ладони, но его сердце болело намного сильнее. — Если ты уверен, то я помогу тебе, Чонин… Приходи завтра, к десяти утра, господин Ли как раз отсутствует. Я сделаю все, что будет в моих силах… — Спасибо, — с горечью выдавил улыбку Кай. — За такое не благодарят, — прежде чем отключиться, послышался второй, скорее всего, принадлежащий Джунмёну, паре Исина, голос.

₪ ₪ ₪

Когда Кёнсу увидел крайнюю степень удивления и страха в темных глазах Чонина, то в голове что-то щелкнуло. Плотское желание отступило, а поцелуи и прикосновения парня, с которым он познакомился буквально пару часов назад в баре, не приносили никакого удовольствия. Потому он и попросил своего случайного любовника удалиться, замечая искривленные в недовольстве губы. До вообще не понимал, зачем поступил так опрометчиво и, предав свои же обещания о первом разе по любви, решил переспать с первым встречным, не совсем, конечно, так, он понравился брюнету чисто визуально, поэтому он и решил скоротать ночь с ним, но в итоге он пригласил незнакомца, который представился Чанмином, к себе, зная, что родители отсутствуют дома неделю. Возможно, здесь свою роль сыграло имя молодого человека — именно так звали первую и единственную любовь Кёнсу. Парень достал с полки бутылку виски, взял стакан и направился в свою комнату, где нацелено решил прикончить все пол-литра алкоголя, а в последствии не понял, как заснул с практически пустой бутылкой в руках. Разбудила его громкая мелодия мобильника. Бранясь и постанывая, Кёнсу решил ответить на столь дотошного абонента, мысленно уже расчленив и растворив в кислоте его труп. — Алло, будущий покойник — До Кёнсу слушает… — Придурок, пока ты там разлеживаешься, твой Чонин уехал в Центр. Он собирается стереть себе память и усыпиться… — раздался громкий низкий голос Пак Чанёля. — С чего ты взял? — до Кёнсу стал медленно доходить смысл, сказанных другом, слов. — Если бы я не работал вместе с Джунмёном, который мне рассказал, чем сейчас занимается его любимый человек, я бы тоже не был в курсе… Но… Черт тебя подери, живо поднимайся и езжай в Центр! — Подожди… Чонин собирается… Что?! — Кёнсу вскочил с постели. — Если тебе не все равно… Если… Ты чувствуешь хотя бы что-то к нему, то останови Чонина… — Но… Я… Он… Мы такие… разные, — выдохнул До. — Ясно… Делай, что считаешь нужным… Я предупредил, — Чанёль отключается, оставляя Кёнсу наедине со своими мыслями. «Что же ты выберешь, До Кёнсу?»

₪ ₪ ₪

Прибор пикал, датчики были подключены к запястьям и голове, связывая электронными импульсами машину с, лежащим на койке в лаборатории, телом. А Чонин все больше погружался в небытие, все расплывчатее воспринимая окружающую его обстановку. Веки будто наливались свинцом, дыхание становилось спокойнее и ровнее, а сам юноша медленно погружался в сон. Последним, что он перед собой увидел, когда его глаза заволокла кромешная тьма — улыбающееся лицо Кёнсу, которое отдалялось, пока не стало маленькой белой точкой, а после и совсем растворилось в густой темноте.

«Кёнсу… Я люблю тебя… Люблю…»