K.A.I. - Kein Artificial Intelligence

Мы — это картинки В моей голове. Когда я хочу отыскать тебя, Мне нужно только закрыть глаза. Ты никогда не будешь вдали от меня, Поэтому не говори: „Прощай!“ Ты никогда не будешь вдали от меня. Я говорю сам с собой. Я? Я буду помнить тебя. (Перевод песни: Ryan Cabrera — I Will Remember You)

— Остановитесь, прошу! Я не даю согласия, остановите процесс! — прокричал ворвавшийся в помещение лаборатории Кёнсу. Парень бросил взгляд на, лежавшего на койке, Чонина и впервые за все время его грудь пронзила стрела боли и отчаяния. Он совсем не хотел, чтобы все вот так закончилось. Он пообещал себе, когда гнал в Научный Центр на своей иномарке, что будет по-иному обращаться со своей парой, когда он заберет своего Чонина из лаборатории. — Прости, Кёнсу… Мне жаль, но я уже запустил программу и его память пуста… — опустил голову Исин, не желая показывать слезы, что собрались в уголках его глаз. — Как? Нет… Я не верю! Нет! — Кёнсу осел на пол, схватившись за голову и оттягивая пряди своих волос. — Чонин… Он мой… Моя пара… Вы не должны были… Вы… На мгновение До замолк, вспоминая все дни и свои глупые поступки, когда он не уделял должного внимания Чонину, постоянно отталкивая и отдаляя юношу от себя, а потом с его губ слетели тихие слова: — Что же я наделал… Прости… Чонин-а… Прости меня! Су прикрыл лицо ладонями и расплакался, чувствуя, как чувства вины и безысходности медленно растекались по его телу. — Исин, ты же можешь его пробудить? — вдруг резко поднял голову Кёнсу, одарив взглядом полным надежды доктора. — Кёнсу… Ты не понимаешь… Я не господин Ли… И нужно сначала внедрить задачу… Твоё имя, но я этого не могу сделать… Диск у него, я всего лишь один из работников… Прости… — А без диска? Можешь пробудить его без него? — До ухватился за белоснежную ткань халата. — Но он не будет помнить тебя, ни имени, ничего! — выдал Чжан, беря в свои ладони руки Кёнсу, которые оказались холодными, словно лёд. — Это не проблема! Я сделаю так, что он влюбится в меня без всяких команд… Мне все равно, я буду добиваться его любви любыми способами… — твердил брюнет, глядя через плечо Чжана на спящего Чонина. — Зачем тебе это нужно, До Кёнсу? Разве не из-за тебя он решился на потерю памяти и возвращение в Центр? Так зачем теперь он тебе нужен? — поинтересовался доктор, одаривая печальной улыбкой юношу. — Я просто … влюбился… — тихо промолвил Кёнсу, потупив взгляд. — Как дурак… Втрескался по уши, а осознал только сейчас, когда потерял… Исин смотрел на парня и понимал его. Он сам не знал, что сделал бы с самим собой, потеряй он Джунмёна, которого полюбил всем своим сердцем. Его парень не сразу признал в нем пару, хотя в его голову так же вбили имя китайца. Но завоевание строптивого красавца увенчалось успехом, и Джунмён в итоге был покорён Исином. Глядя на Кёнсу, доктор просто не мог не помочь ему, тем более чувствуя себя виноватым. Он должен был переубедить Чонина, а не соглашаться стереть все воспоминания и удовлетворять его просьбу. Но, увидев мертвенно бледного паренька с потухшим взглядом, Исин решил, что, возможно, к лучшему, если блондин вернётся в Центр к остальным S.B. — Хорошо, Кёнсу… Я попытаюсь, но ничего не могу обещать, — в итоге согласился Чжан, понимая, что всё может быть безрезультатно и повально: раньше он никогда не занимался процессом возвращения S.B. из бессознательного состояния. Это была не его задача, но попробовать он мог. — Спасибо… Спасибо, — Кёнсу был безумно благодарен, хотя понимал, что может ничего не выйти, но он надеялся, надеялся на лучшее. Исин попросил у него помощи в подсоединении датчиков и смене системного картриджа с программой пробуждения. Кёнсу все безропотно и молча выполнял, следуя просьбам доктора. У них оставалось не так много времени до прихода начальства, поэтому доктор пытался быть крайне быстрым и делать как можно меньше ошибок. Кёнсу присел на стул, глядя на то, как мигают лампочки на датчиках и как гудят приборы, возвращая из небытия Чонина. Он взял парня за руку, когда заметил, как затрепетали ресницы юноши, сообщая о скором пробуждении. Чонин моргал, привыкая к яркому свету лаборатории, а потом обвел своим взглядом комнату, останавливая его на, сидящем на стуле с красными от слез глазами, Кёнсу. А тот замер и боялся даже вздохнуть, ожидая, что скажет ему блондин, какие слова слетят с его губ первыми? Но ни Исин, ни Су не ожидали того, что Чонин улыбнется и, потрепав по голове брюнета, произнесет следующее: — Странно… Моя память стерта… Но, ответь мне, тогда… Почему я так и не забыл тебя, До Кёнсу? Су не поверил своим ушам, не мог понять, как такое возможно? Доктор Чжан сам в шоковом состоянии уселся на стул. Это нонсенс! Величайшее потрясение. Такого не должно было быть! Это просто невероятно! Но, похоже, любовь творит чудеса… — Чонин! Чонин, ты… помнишь! Ты не забыл! Чонин, — блондина крепко сжали в объятиях, и он почувствовал, как его рубашка становилась мокрой от слез - тот, кто держал образ мужественного и гордого парня, сбросил маску и на волю вырвались его настоящие переживания. — Прости меня… Чонин… Как я мог так поступить с тобой… Я плохой! Это я — урод, которым называл тебя, моральный урод, который смог довести свою пару до этого момента… Прости меня… За всё… — Малыш Кенни, не плачь, всё хорошо… — Чонин погладил парня по спине, ощущая, как тот дрожал, и опустил лицо вниз, утыкаясь носом в темную макушку, слегка разлохмаченных, темных волос, что пропахли запахом дыни: Кай помнил, с каким упоением в детстве Кёнсу лопал её и приносил в качестве угощения на игровую площадку, чтобы и Чонин смог с ним разделить вкус любимого плода. Медленно Кай вспоминал все… Перед его глазами проносились мельком сотни картинок с моментами, где он был рядом с Кёнсу, будучи ещё совсем ребенком… Мальчик плачет, сжимая в руках синий ремешок, и призывает своего любимого щеночка вернуться… Вот они играют с Монгу, тут они строят замки из песка, вот Кёнсу просит покатать его на качелях, здесь они сидят на веранде, освещенной солнцем и поедают мороженное, наслаждаясь теплым июльским вечером, здесь Кёнсу запнулся и поцарапал коленку, тут они танцуют под Криса Брауна, а вот они смотрят любимый боевик Кёнсу на, принесенном на площадку, компьютере… И Чонин поделился всеми своими воспоминаниями с возлюбленным. — Почему ты соврал… Наглый обманщик, — стукнул по груди Кая Кёнсу. — Твоё настоящее имя вовсе не Чанмин, засранец… — Если бы я тогда сказал, то твои родители узнали о моём происхождении, и мою семью оштрафовали на крупную сумму — нам не разрешено было гулять в вашем секторе. Беднякам выделили другой район, ты же знаешь… Но даже, когда я соврал, за что до сих пор ужасно сожалею, мои тайные вылазки были рассекречены. Чтобы расплатиться с баснословной суммой, родители подписали разрешение на мое участие в проекте, так я и стал одним из первых испытуемых. Они не особо жаловали меня… Только обрадовались такой возможности избавиться от одного рта, который нужно было прокормить. Но потом в моей жизни так внезапно появился ты… Кёнсу-я… Мой Кенни… Я люблю тебя.. Клянусь… И никогда не забывал. Прости, что заставил тебя разочароваться в себе и плакать… — Чонин-а, — опять тихий плач и пальцы на спине Кая сильнее сжали ткань рубашки. — Я не совсем понимаю, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — господин Ли стоял в дверях в лабораторию и озадаченно смотрел на трех человек в помещении. — Доктор Чжан? — Чудо, господин Ли, удивительное чудо! — улыбнулся Исин, выпроваживая парней из лаборатории. Громко смеясь и все еще не способный поверить в свою безграничную удачу, Кёнсу побежал вперед, стоило только ребятам выйти из помещения и помахать напоследок китайцу. Его пальцы правой руки были сплетены в замок с фалангами левой Чонина, который поспевал за ним, тоже хихикая. Персонал Центра смотрел на несущихся по коридорам парней и недоумевал, в чем причина такой радости? Им было невдомек, что это связано с невероятным случаем, участниками которого были эти двое, как и вовлеченный в него Чжан Исин. — И что теперь? — Чонин расслабленно сидел рядом с Кёнсу в машине второго на кожаном сидении. — Домой? — Не совсем… — помотал головой До, заводя мотор и отъезжая от здания Научного Центра. — Первым делом хочу сделать то, что желал ещё при самой первой нашей встрече. — И чего же ты …желал? — Чонин перешел на интимный шепот. — Придурок! Я не об этом! — Кёнсу дал ему легкий подзатыльник, покраснев и не переводя взгляда от дороги. — Сначала мы заедем в парикмахерский салон. Хочу вернуть себе своего шатена!

₪ ₪ ₪

Спустя час Кёнсу позвонил Чанёль и поинтересовался, как там дела у его всегда недовольного друга, а когда узнал, что тот с Чонином едут домой обратно из парикмахерской, то горланил не хуже своего парня Hell Or Hallelujah. Слышались ещё мощные аккорды его бас-гитары, из чего следовало, что тот ещё находился в музыкальной студии академии, а после послышался какой-то грохот, стон боли и задористый смех Бэкхёна, который сказал Кёнсу о том, что они с Ёлем перезвонят попозже. Чонин провел по волосам, чувствуя небольшие кудряшки. Кёнсу в парикмахерской практически сам руководил всем процессом, выбирал цвет и саму укладку. В итоге, брюнет оказался безумно доволен, когда пред ним предстал шатен с, вьющимися на концах, волосами. — Именно такой, каким и помню, — провел кончиками пальцев по щеке восторженно До-До. — Каким же глупцом я был, ещё и слепым, раз совсем не замечал, что моя любовь рядом, стоило только приглядеться и пошире раскрыть глаза… — Куда уж шире, — хихикнул Чонин, за что получил тычок в бок и щепотку ворчания со стороны Кёнсу. Родители До ещё не вернулись с работы, когда парень позвал их, и на его голос вышла мисс Чхве, оповестив, что никого кроме неё нет. — Отлично! — выдохнул Кёнсу, взяв Кая за руку и поведя за собой в свою комнату, где Чонин бывал всего пару раз: когда отбирал музыку для плеера, и когда укладывал Кёнсу в постель после знатной попойки. Чонин успел только охнуть, когда упал на мягкое покрывало, припечатанный сверху хрупким телом брюнета. — К-Кёнсу? — Так безопаснее и ты никуда не убежишь, пока я буду извиняться за всю боль, что тебе причинил, — тихо произнёс Су. - Мне, правда, очень жаль, что я так поступил… И вчера между нами ничего не было. Я просто не смог продолжить, когда увидел растерянного тебя в дверях. Вообще не понимал, зачем я тогда себя так опрометчиво повёл… Пригласил парня, когда услышал, что его зовут Чанмин… И в этом есть доля твоей вины, Чонин! — Ты меня обвиняешь в том, что захотел переспать с каким-то левым парнем? — Чонин повернул голову на бок, не желая смотреть в глаза До, понимая, что тот в них способен увидеть глубокую обиду и разочарование. — Не отворачивайся от меня, когда я пытаюсь донести до тебя то, что… То, что я тебя… Проклятье, почему всегда самое главное так трудно сказать! — вес чужого тела пропал, и шатен посмотрел на Кёнсу, сидящего рядом, с понурыми плечами и опущенной головой. Весь вид брюнета говорил о том, что он смущался и боялся произнести то самое, что хотел, повстречай он того мальчика из детства ещё раз. Глубоко вздохнув, Чонин аккуратно взял парня за подбородок и заглянул в повлажневшие темные глаза: — Просто скажи это мне, Кенни… Давай же! Сердце Кёнсу сделало кульбит, и дыхание участилось. Вобрав все своё мужество в кулак, он наконец-то произнёс: — Я люблю тебя… А затем его губ коснулось что-то тёплое и влажное, только спустя какое-то время он понял, что Чонин целует его, одной рукой осторожно обхватывая тонкую талию, а второй — давя на скулы, чтобы Кёнсу приоткрыл рот. На вкус Чонин был словно мятный леденец, скорее всего, дело было в том, что минутами ранее он съел обнаруженную в бардачке автомобиля конфету с этим вкусом. До сильнее откинул назад голову, отвечая на легкие касания пухлых губ, что казались маленькими бархатными подушечками, которые было так приятно засасывать и прикусывать. Наглый язык Чонина вторгся в рот, завоевывая новые территории тела пары. Он стал посасывать чужой язык, побуждая его к действиям. Парни глубоко и чувственно целовались, упиваясь волшебным моментом и близостью родного тела. Кёнсу перебрался на колени Чонина, скрестив ноги позади на талии второго. Он тёрся своей возбужденной плотью сквозь ткань брюк о бугорок в штанах партнера. Шатен сам был возбужден не на шутку от одних только поцелуев, которые были столь долгожданны. Рука Чонина тем временем жила своей жизнью, выправляя рубашку из брюк возлюбленного, забираясь под легкую ткань и проводя кончиками пальцев по гладкой коже спины. Кёнсу не отставал от Чонина, и его пальцы боролись с пуговицами на рубашке младшего. — Сынок! Мы вернулись! — голос матери Кёнсу заставил парней вздрогнуть и застыть на месте. — Чёрт, родители! - До, очнувшись, спрыгнул с Чонина на пол и стал оправлять одежду, приводя себя в надлежащий вид. — Оставим наше „примирение“ до вечера, — Кёнсу чмокнул Кая в опухшие от поцелуев губы и направился в зал встречать родителей. — Я с ним точно с ума сойду, — простонал Чонин, застегивая рубашку.

₪ ₪ ₪

И слова пары До были не беспочвенными, ведь, что творил старший, когда они сидели за столом, пока родители делились с сыном о том, что им удалось подписать очень важный договор. Кёнсу будто проверял Чонина на прочность, ведя ступней вдоль ноги шатена, подбираясь вся ближе ко внутренней стороне бёдер, а после возвращаясь в коленке. И так до тех пор, пока лицо Чонина не сделалось под цвет перца в кимчи. Только полнейший глупец не способен был заметить накалившейся обстановки между парнями, поэтому Шин поинтересовалась, не желают ли ребята пойти к себе в комнату? На что Чонин хрипловатым голосом поблагодарил за ужин и буквально потащил за собой наверх Кёнсу. О да, Кай желал, ещё как… этого провоцирующего его парня! — И что ты устроил за ужином? — прорычал Чонин, как только за ними захлопнулась входная дверь в комнату До. Он стал стягивать с себя рубашку: слишком много пуговиц, а влечение уже слишком велико, чтобы справиться с ними! Горящим взглядом Кёнсу следил за тем, как его пара постепенно оголялась. И как он раньше мог заикнуться о том, что Чонин уродлив. Это же живой Бог Секса и Разврата! Что там он написал? Ах да, „чтобы мог чувственно и долго любить меня всю ночь напролет“. И, кажется, ему это гарантировано, когда столь манящие глаза заставляют раствориться в их темных радужках, а эта ухмылка на пухлых устах обещает много сюрпризов и раскрытие многих секретов Кёнсу сегодня ночью. А тело Кая… Это отдельная тема… Кажется, что оно отливается бронзой в свете луны. Словно очередной шедевр Донателло или Микеланджело. — Ты так и будешь бездействовать или хочешь, чтобы я сам тебя раздел, Кенни? — голый Чонин навис над парой, которая зависла, глядя на подрагивающую плоть младшего с поблескивающей смазкой на головке. — Как пожелает мой малыш… — пальцы шатена пробежались по груди Кёнсу и, сжав рубашку, с легкость разорвали её, открывая вид на светлую кожу с темными родинками. Младший втянул Су в чувственный и влажный поцелуй, попутно снимая испорченную рубашку с узких плеч. Он опустил брюнета на подушку, раздвигая шире ноги и кладя ладони на упругие половинки попы. Кёнсу простонал в поцелуй, почувствовав, как длинные пальцы сжимают полушария, и притянул Чонина ближе, воровато оглаживая гладкие бедра своей пары. С До разом стянули ненужный низ, состоящий из его классических брюк и слишком тесных в тот момент синих боксёров, оставляя полностью раздетым, каким его любовник находился в этот момент. Кёнсу восторженно охнул, когда его тело почувствовало разгоряченную кожу любовника. Руки Чонина дарили невероятное тепло и трепет, а когда ладонь обернулась вокруг твердой плоти, то небывалое возбуждение окатило горячей волной тело Кёнсу, прогнувшегося дугой и прикусившего ребро ладони, чтобы не закричать в голос от неописуемого восторга. Шатен немного поигрался большим пальцем с малиновой головкой, подмечая, как та становилась все более влажной от выступающей смазки, а затем наклонился и вобрал головку в рот, посасывая и облизывая уздечку. — Детишки, только вы, это, потише, а то завтра Чжунсу вставать рано… — постучала внезапно в комнату сына Шин. — Д-да, мама, — выкрикнул Кёнсу, сдерживая стон, а потом его рука легла на тёмную шевелюру, когда член толкнулся глубже в рот любовника — Боже, Чонин… Как же хорошо! — Терпение, Кенни, — Кай убрал руку До со своей головы и положил себе на плечо, сразу почувствовав впившиеся в кожу коротенькие ноготочки. Кёнсу казалось, что он умрет от этих сладких пыток, что обрушились на его эрегированный член в виде пухлого рта и шаловливого языка Чонина. — Где у тебя смазка? — опалил своим дыханием, сочащуюся головку, младший. — Где и должна быть… В ящике тумбочки… — прерывисто, с придыханием промолвил Кёнсу, глядя в потолок и мысленно готовясь к тому, что ему предстоит. Кёнсу ещё ни разу сексом не занимался, хотя баловался пару раз в ванной, но это были лишь невинные игры с указательным пальцем, а не с длинным, пульсирующим членом Чонина. Кай готовил любимого предельно осторожно и тщательно, подмечая каждый дрогнувший мускул на лице. Он успокаивал Кёнсу своими ласками, целуя в губы, чувствительную кожу шеи, вбирая в рот поочередно соски, кружа языком в пупке, хотя уже с первым пальцем он смог нащупать простату, но кончать его любовнику было рано, поэтому он пытался растягивать его, не касаясь железы. Когда же плоть Чонина проскользнула вовнутрь сжимающегося ануса, то Кёнсу тихонько всхлипнул, продолжая стойко превозмогать боль, когда партнер продолжил входить в него, все больше расширяя стенки ануса. До тяжело дышал, глядя в глаза возлюбленному и пытаясь привыкнуть к ощущению плоти, что уже на всю длину находилась внутри. Чонин провел большими пальцами по щекам Кёнсу, стирая слёзы, и поцеловав кончик носа, даря теплую улыбку. — Моя умница… Больше я не причиню тебе боли… Прости за неё. Чонин осторожно двинул тазом, выходя и вновь заполняя Кёнсу собой. Его руки приподняли согнутые в коленях ноги старшего, чтобы поменялся угол вторжения. И он не прогадал. Руки До обняли его за шею, и губы парня одарили ухо Кая протяжным стоном, наполненным эйфорией. Больше сдерживаться Чонин не стал, и движения его становились все быстрее и резче. Кёнсу подмахивал ему, сильнее впиваясь в бока и оставляя алые следы, но и его ягодицы шатен так же не обделил вниманием, мня пальцами и придавая им красный оттенок своими ладонями. Спустя несколько минут Кёнсу не выдержал и гортанно застонал, когда член Чонина в очередной раз прошёлся по простате, и кончил, лаская свою плоть рукой, почувствовав небывалое блаженство. Он вел руками по шее и плечам Чонина, слушая, как бешено билось его сердце, как стучала кровь в висках, и замечая, что у его любимого дыхание было так же учащенно. Совершив пару резких толчков, раздался грозный рык над ухом брюнета, и Кай последовал за Су, изливаясь внутри любимого. На полминуты Чонин придавил тело Кёнсу к матрасу, не давая старшему вдохнуть полной грудью спасательный кислород, но потом опомнился, услышав негодующее мычание брюнета, и перекатился на бок, прикрывая заботливо обоих одеялом. — Значит, вот что такое, заниматься любовью с тем, кто нравится, — с прикрытыми глазами прошептал старший. Он облизнул нижнюю губу, припоминая, что когда-то во время секса прикусил её до крови. Чонин лежал рядом и смотрел на то, как язычок слизывает алую жидкость, и осознал, что его член вновь поднимается, готовый к продолжению. Поэтому он повернулся на бок, а его ладонь легла на вздымающуюся грудь Кёнсу, а пальцы потирали один из золотистых сосков. Вторая же рука сначала покоилась на опавшем члене брюнета, сжимая у основания, а потом прошлась вдоль ствола, размазывая сперму по всей плоти. — Ч-Чонин… Что ты делаешь? — сглотнул До-До, замечая манипуляции младшего. Вместо ответа последовал сладострастный и пылкий поцелуй. А после, новая музыка любви, состоящая из стонов, шлепков тела о тело и сбивчивого дыхания, заполонила всё пространство комнаты.

₪ ₪ ₪

— Бог мой, да ты ненасытное чудовище… — промычал Кёнсу, просыпаясь и ощущая новую порцию поцелуев и ласк со стороны Чонина, который уже был вновь не по-детски возбужден. — Чёрт, ты и так не давал мне покоя до самого утра… Моя задница пылает огнём, и я не могу пошевелиться: все тело — сплошная боль. Ты точно человек, там, в Центре ничего не напутали? .. Только роботы могут не уставать и… О… Мать… Да! Сделай так ещё раз! Глубже! Чонин-а! — Дорогой, нам следует купить им отдельное жилье… — произнесла Шин, поглощающая в этот самый момент вместе с мужем завтрак на кухне. Даже до них долетали стоны их сына. — Это невыносимо. Да и нам с Кёнсу будет постоянно стыдно смотреть по утрам друг другу в глаза. Не стоит смущать нашего мальчика… — Конечно, я сам уже об этом задумывался… — кивнул Чжунсу, включая погромче телевизор. — Завтра непременно позвоним агенту по продаже недвижимости…

₪ ₪ ₪

— Знаешь, если бы я тебя тогда, в детстве, не встретил, то, наверное, нам никогда не суждено было бы встретиться, — Чонин крепче обнял уютно устроившегося на его коленях Кёнсу, когда парни сидели на веранде их собственного двухэтажного домика и смотрели на закат. — А если бы я тогда тебя не встретил, то никогда уже не познал чувства любви… — Су положил свои ладошки на, скрепленные в замок, руки шатена на своём животе. — Не познал, что значит быть счастливым, вот как сейчас, рядом с тем самым человеком, которого я ждал всю свою жизнь… Я так тебя люблю, Чонин-а… Парень повернулся и уткнулся в основание шеи своей пары, вдыхая запах полыни и жженого сахара, которым так заманчиво пах его парень. — Не меньше, чем я тебя, Кёнсу, — Чонин зарылся носом в густые темные волосы старшего и загадал, чтобы таких вот моментов в их жизни было бесчисленное множество. Они этого заслужили. Зеленые листья шелестели под июльским ветерком, а оранжево-малиновый закат освещал двух влюбленных, сидящих в гамаке на широкой веранде, всё ещё пахнувшей древесиной. У их ног дремал рыжий пудель. Каждый из молодых людей наслаждался и млел только от ощущения родного тела рядом. Их окружала идиллия. «Сознание человека — неизведанное полностью творение, никто не знает, как оно работает, поэтому существует то, что люди вправе называть „сверхъестественным“, ведь как так могло получиться, что Чонин смог пронести сквозь потерю памяти образ любимого человека. Любовь оказалась столь сильной, что её даже невозможно было стереть вместе с памятью. Пока есть в мире такие вот необъяснимые явления, в сердцах людей всегда будет жить надежда на то, что вскоре и в их жизни способно случиться такое вот волшебство. Не стоит терять веры и тогда… Оно непременно произойдет!»

Чжан Исин, Научный Центр, Сеул, 20ХХ год