Шаг назад

*** - Две страны мерялись силами на чужой территории. Америка и Россия никогда не ладили. Тотальная гордыня и зависть душила вашу страну. Но мы не лучше. Словно псы, сорвавшиеся с поводка, русские поддавались на новые провокации. Наши правительства играли в шахматы, в надежде перетянуть выгоду на свою сторону, прикрываясь масками союзников. Только вместо деревянных фигурок они манипулировали жизнями десятков тысяч солдат. Все как всегда. С течением времени ситуация не меняется. Мне стукнуло двадцать один. В горячих точках я еще не была, но медиков катастрофически не хватало. Высшее начальство приписало меня к группе специально назначения «Буран», под командованием Сергея Троицкого. Нас было около двадцати пяти человек. Но Чечня забрала всех. В те годы земля захлебывалась кровью молодых мальчишек, которые отдавали свои жизни на бессмысленной войне, за благополучие высших чинов. Причем умирали не только русские солдаты, но и ваши, совсем еще юные бойцы. В две тысячи девятом нам поручили захватить главу террористов оккупировавших мирный городок к югу от карьера. Взять его необходимо было живым. По наводке, в городе должно было остаться человек восемьдесят боевиков. Но данные были не верны. Зачистив восточную часть города, мы подошли в плотную к штабу. Увы, нас уже ждали. Во время перестрелки погибла треть нашей группы. Сашка, Денис, Рома… Всех не перечесть. Я видела, как жизнь в страхе покидает их тела. Повинуясь воле свинцового бога, оставляли этот мир мальчишеские надежды, мечты и стремления. Но им повезло. Выжившие провели в плену около недели. Нас пытали. Один за другим умирали на моих руках друзья. Под конец страшной семидневки из пятнадцати человек осталось четверо. Обессиленные мы молили Бога забрать наши души. Когда над городом раздался свист лопастей вертолетов, терять нам было уже нечего. Вспыхнула в сознании радостная мысль о том, что прилетели они за нами. Вспыхнула и погасла. Они открыли огонь. Огненный смерч собирал свою жатву, не оставляя в живых никого. Не было деления на мирных жителей, союзников или террористов. Все мы – пушечное мясо. Сергей истекал кровью рядом со мной, почему-то прося небеса сохранить мне жизнь. И они услышали. Упавший осколок кирпича отрубил мое сознание. Когда я пришла в себя, все уже кончилось. Изрешеченные стены держались на честном слове. А надо мной стоял Он. В странном, черно-белом комбинезоне, мужчина с интересом разглядывал мою бренную тушку, размышляя спасать меня или нет. Он выбрал первое. В следующий раз я очнулась уже в палатке, забинтованная с ног до головы. Мужчина не представился. Он говорил на английском. Будучи еще студенткой, я увлекалась языками. Говорил мой спаситель коротко, отрывисто, и до невозможности правильно. Соблюдая все грамматические нормы. Это помогало мне понимать его. Ни имени, ни звания мне не удалось выяснить, правда, на второй день он разрешил звать себя Шкипером. Четыре дня, пока мои раны немного не зажили, мы провели в относительной тишине и покое. На пятый день нагрянули боевики. Шкипер как котят раскидал всех. Почти. Я сидела на полу, вжавшись в ящики с боеприпасами, пока мужчина разбирался с убийцами. Мое внимание привлек странный блеск. Тусклый блик за соседним земляным валом. Снайпер. В крови вскипел адреналин. На кровати, поодаль, лежала винтовка. Один рывок, и оружие оказалось в руках. У меня не было времени прицеливаться. Я не знаю, везение это, или сам Господь направил мою руку, но выстрел достиг цели. Пуля, предназначавшаяся Шкиперу, прошила песок в полуметре от палатки. Теперь я спасла его. Зато именно это помогло мне остаться рядом с ним, когда мужчина пытался меня выпроводить после выздоровления. Я просто не могла его оставить. – девушка глубоко вздохнула, закончив свой рассказ. – Когда я впервые очутилась здесь, мне все время казалось, что в этом месте должны жить еще люди. Четыре комнаты. Три из которых пустовали. Причем он строго настрого запретил в них заходить. День за днем он медленно убивал себя. Невыполнимые задания, выпивка и странное пристрастие к горящему пороху. Во сне он постоянно просил у кого-то прощения, или не спал вовсе. Все мои попытки заставить его нормально питаться потерпели поражение. Он больше чем просто старший по званию. Он – мой друг. Не смотря на все разногласия, постоянные политические споры и безалаберность, я не переживу, если его не станет. Брюнет слушал внимательно, не перебивая, до тех пор, пока девушка не замолчала. Его слегка знобило. Он уже пожалел, что напросился на откровенный рассказ молодого медика. Теперь его мучила совесть, за то, что он так жестоко обошелся с ней в лаборатории. Теплые девичьи пальчики легли ему на плечи, заставляя вздрогнуть. - С вами все в порядке? - Да, все хорошо. – черт, ему бы самого себя убедить в этом. - А вы мне не расскажите о себе и вашей службе со Шкипером? Мужчина скрипнул зубами. - С чего вы взяли, что мы служили вместе. Блондинка рассмеялась и вихрем унеслась куда-то вглубь бункера. Она вернулась, держа в руках старую, пожелтевшую от времени фотографию. - Вот! Шкип ее потерял год назад. Я нашла, а вернуть, случай не подвернулся. Клочок бумаги, типографская краска… Ничего больше. Ничего, кроме воспоминаний. На снимке трое парней облепили четвертого, заставляя задувать свечи на торте. Совсем еще молодой Рядовой, с разноцветной шапочкой на голове, ставит рожки Рико. У пиромана шрам на губах совсем свежий. Швы сняли день назад. Шкипер стоит справа. Его улыбка, по-детски, беззаботна, хоть он и старше их всех. В центре все этого безобразия стоит он сам. На лице у изобретателя застыло серьезное выражение. И только он знал, сколько сил пришлось приложить, чтобы не засмеяться. Ему исполнилось двадцать. Подушечки пальцев невольно касаются гладкой поверхности фото. - Знаете, когда я рассматривала ваши фотографии в журналах, меня терзали сомнения. Но когда я увидела вас троих, все встало на свои места. Вы и есть его пропавшая команда! - Пропавшая? – гнев всколыхнулся в душе у профессора. Девушка почувствовала перемену настроения и поспешила исправиться. - Ну, по началу, Шкипер постоянно говорил фразы, типа «Видел бы это Рядовой», «Ковальского бы удар хватил» или «От тебя разрушений больше чем от Рико». Я спрашивала о вас. Пыталась выяснить, что случилось. Но он отвечал лишь, что подвел вас. Что вы погибли. В итоге я перестала спрашивать. Я так надеюсь, что вы расскажете мне о том, что произошло. - Неа. Он не расскажет. – веселый голос раздался позади. Оба собеседника синхронно повернули головы. Мартин, в свеженьком костюме стоял в дверном проеме, держа перед собой инвалидное кресло. - Карета подана, королева! - Иди ты, знаешь куда! – Александр невольно улыбнулся. - Кстати, тебе действительно надо будет съездить по очень важному делу! - НЕЕЕЕЕТ! – парень взвыл и театрально схватился за голову. – Что вы еще изволите!? - Мне Дэрел вечером передаст инструменты. - Ах, это! Можешь не волноваться, он их уже отдал! – Мартин помогал товарищу устроиться в кресле. - Не может быть! Он не успел бы так быстро! – ученый был сильно взволнован. - Не знаю, что ты там ему наобещал, но он придет за своим «сокровищем» завтра или послезавтра! И просил передать, что вы, мистер Рэй, знатный придурок. Ученый пропустил эту подколку мимо ушей. Он сгорал от нетерпения. Если учесть время на подготовку операционной, саму процедуру и испытание лекарств, то они могли управиться к утру. Это обнадеживало. Не успев спросить Марти, где шляется Рико, Александр увидел мужчину, буквально ввалившегося в дверь бункера. Он пытался нести сразу коробку, чемодан, пакет и сумку. Споткнувшись о порог, мужчина опасно покачнулся. Мартин и Ирина поспешили на помощь. Когда вьючный Энрико Браун был разгружен, ученый разбирал принесенные вещи. Медицинские приборы блондинка сразу унесла на стерилизацию. Экспериментальный состав был помещен в холодильник, так как его действие усиливалось при сильном охлаждении. А так же, среди прочих медикаментов, привезенных из дома, там были и его таблетки от бессонницы. Пока Александр занимался колбочками, а девушка хлопотала над созданием «чистой» комнаты в лаборатории. Двое мужчин развалились в креслах и играли в дурака. Всем троим, казалось, что они вернулись, наконец, домой.