Homo_morfizm

      Завелись, тронулись, выехали с парковки и рванули по Нагибина вверх. Перед первым же светофором стали, я открыл окно и высунулся наполовину, уткнувшись грудью в стеклоподъемник. Не могу больше, не выдерживаю. Вывернуло аккуратно на проезжую часть, на разделительную полосу. Без прелюдий и антрактов. Разом. Сплюнул, залез обратно и выдавил педаль. Глянул на заднее сидение мельком. Пацаненка, того мелкого и плаксивого, совсем уже нет. Сидит парень, взрослый, поникший, насупившийся, с красным натертым носом и отекшими от слез глазами. Слишком взрослый, чтобы не понимать, что происходит за окном. И слишком маленький, чтобы что-то в силах изменить.       - Держись, брат, мы тебя не бросим, - я попытался его приободрить, развернулся назад и потрепал по коленке. Со мной такое в детстве срабатывало.       С ним не сработало. Еще хуже сделалось. Слезы брызнули из него лавиной, костлявое тельце задергалось, тоненькие ручки-веточки припали к груди, а глаза - налитые кровью - начали закатываться. Только бы не эпилептический припадок. Только бы не эта гадость. Не медля ни секунды, Женя прильнула к рыдающему ребенку, укрывая собою от внешнего жестокого мира. Точно мама-гусыня, защищающая крохотного гусенка. К моему удивлению, мальчонка сопротивляться не стал и вцепился в нее тотчас же. Захочешь - не оторвешь. Вот как дружеское плечо подставлять нужно. Олежка замер, словно клещ повис на груди, загребая хрупкими пальчиками ее густые волосы. Будто страшась, что кто-то цапнет из-под сидения, забрался с ногами, замазывая светлые джинсы зажатого Димы склизкой осенней грязью. Мокрые, серые колтуны прилипли к подошве, отскакивая крупными каплями и блямбами каждый раз, как Олега сотрясал приступ. Удушающий кашель и рвотный рефлекс вкупе с возрастающей истерикой завязывали его в морской узел. Дышать ему становилось тяжелее с каждой секундой. Но молчит. Крепкий, я и столько не продержался.       -Женя, бегом на улицу, пацану подышать нужно, - я припарковался, выскакивая с бутылкой воды наперевес. Благо, в машине в бардачке минералка нашлась.       Корчились на обочине недолго. Лишь тротуар перепрыгнули, в кустики заскочили - вроде спрятались от любопытных глаз. Вывернуло его скоро, и тут же отпустило. Слезы уже не текли, казалось, что все вылились, нос разбух, походя на маленький пупырчатый грейпфрут, а минералка, влитая насильно, выходила из него громкой импульсивной икотой. Глотнул и я. Газы совсем не улетучились. Видимо сегодня хозяин машины водичку покупал, свежая. Только теплая совсем. Спасибо и за это.       Потоптались, пробзделись, загрузились. Не проронив ни звука, Олег заполз в салон на ослабевших, трясущихся как у новорожденного теленка ногах. Глянул внимательно на Хасана, затем на медсестру и тут же спрятал красный натертый нос в обивку сидения. Спрятал и затих. Маленькое худое тельце смирилось, сдалось. Женя запустила пятерню в кучерявые завитки на его макушке, едва слышно убаюкивая непонятной детской песенкой. Чуть погодя краем огромной кофты обернула худенькое тельце и засопела с ним в унисон. Мы тронулись - боец заснул. Бесконечно тяжелый день.       Пятнадцать минут ехали в полной тишине. Ни вздохнуть, ни пукнуть. Даже Дима, который поначалу собирался продекларировать увиденное на улице нам всем, заткнулся и внимательно уставился в окно. То ли обиженный, то ли уставший. Или же вконец охреневший и испуганный. Молчала и Настя, неспешно выпуская в приоткрытое окно тонкую ментоловую струйку. Теплый весенний ветер стремительно подхватывал хилую паутинку, вьющуюся из приоткрытого окна, и растерзывал в один миг. Казалось, что она только ради этого и курит - смотреть, как рассеивается дым. Скоро рассеемся и мы. На языке так погано, что хоть сам кури. И жрать охота, кишки закручивает. Немного подумав, я прошептал:       - Угости, медсестричка.       - Курить - здоровью вредить, - сумничала медсестра, но извлекла тонкую дамскую сигарету и протянула мне, - зажигалка есть?       - Есть, - ответил я, чиркнул, затянулся.       Едва различимый вкус ментола обволакивал язык, укутывая его плотным никотиновым одеялом. Прикушенный в бегах и погонях кончик тотчас же онемел, зубы приятно заныли, а слабый нерешительный кашель попытался прорваться на поверхность. Я бухыкнул, сплёвывая в окно с непривычки. Вот же гадость. Вроде и сигареты дамские, легкие из легких, тоненькие совсем. Это вам не грохотульки без фильтра. Тут бумаги больше, чем табака. А повело-то как знатно. Не курю же совсем, а так - раз в месяц, если в кармане завалялось. Ударило по шарам крепко. Да так крепко, что картинка за поворотом головы запаздывать собралась. Сбросил газ, телимся сейчас километров сорок, не больше. Благо, на дороге совсем пусто. Начало первого, а мы все катаемся и катаемся. Только задумался, как загорелся на панели индикатор.       - Да чтоб тебя, - громким шепотом прорычал я, ударяя костяшками по прорезиненному рулю.       - На заправку двигай.       Дима ткнул пальцем куда-то в сторону.       Я пригляделся. Парк какой-то непонятный. Темный - темный, фонарей совсем нет. И дорога насквозь проходит. В глубине, за деревьями и правда что-то показывается, светится, как гирлянда новогодняя, мигает, семафоря на всю округу. Возможно и заправка. Только нам круг нарезать сперва нужно, тут сплошная: поворот и "гудбай америка", братцы - копы за задницу не забудут схватить.       - По ходу будут еще АЗС? - спросил я.       - Пару километров. Прямо на дороге. ТНК, не пропустим.       - Сначала Лену закинем на родину, затем заправимся под крышку и к тебе, - решил я. В баке для этих маневров горючки достаточно.       - Пора бы уже, - встряла в разговор и сама Лена, - родители себе места не находят.       - С ними все в порядке? - поинтересовался я.       - Да, сидят дома. Папа с маман все двери и окна законопатили, ждут меня, на улицу выйти не решаются. Знакомые такого рассказали, мама только карвалол и пьет, - немного подумала и добавила, - и охает.       - Что говорят? - почти в унисон с Настей промычали.       - У мамы на работе человек один заболел, его собака с утра цапнула за голень исподтишка. Мужик даже не услышал, как тварь подобралась. А потом все по известному нам сценарию. Классическое развитие: температура, обморок, а через пару часов увезли в больницу. А так все тихо. Папа сказал, что у подъезда "скорая" стоит уже второй час. И нехорошо стоит, подозрительно тихо.       - А вот это уже странно, - я докурил и вышвырнул окурок в окно, - сейчас количество укушенных бедняг начнет расти в геометрической прогрессии. "Скорых" на всех уже к утру хватать не будет. И добавьте к этому всему один небольшой, но поганый факт.       - Валяй.       Ну, как говорится, по просьбам трудящихся. Выхватив вторую сигарету из тонких пальчиков медсестры, я начал:       - Смоделируем ситуацию. Вот откинется такой в карете скорой помощи, врачи время смерти запишут в тетрадку, простыней накроют, да отвернутся к нему задницей. А он возьми, да и воскресни. Шок непередаваемый. И бежать некуда. Так перегрызет всех и вся в той машине. И на входе мы получаем не только потерянную машину медицинской скорой помощи, но и плюс четыре-пять зомби. А если все это действо во время движения по трассе или обгона начнется - там и авария не за горами. Пробка, затор, лишние жертвы - дополнительные мертвецы.       Я струсил столбик пепла в узкую щель, сквозь которую, посвистывая, прорывался ветер в салон. Малец заворочался, открыл глаза и внимательно уставился на Диму.       - Я Дима, - протянул мой друг руку.       - Олег.       Мальчик стеснительно пожал руку и уперся головой в плечо Женьке. Уже лучше, бояться нас перестает понемногу, привыкает.       Я продолжил.       - Или представьте похожую ситуацию, - я перешел на едва слышимый шепот, - покусали человека. Вот вам живой пример - мужчина с маминой работы.       Я обернулся к Лене, выдержал паузу и затарахтел громче - теперь можно. Подкидыш проснулся, ногти свои рассматривает, грязь выковыривает ножом перочинным. Вот что значит отец - любитель оружия. От горшка два вершка, а уже нож за пазухой носит. В виду последних событий - полезное увлечение. Я бухыкнул снова и возобновил свою речь:       - Далеко ходить не нужно. После укуса раненого штормить начнет, он домой естественно: "скорую" вызывать, уколы себе сам ставить, таблетки пить, водкой внутренности протирать. А вся семейка вокруг него с бубном плясать начнут, помощь какую-никакую оказывать главе семейства. Пока скорая по нашим пробкам подоспеет, кандидат уже и откинется. Так мало того что откинется, еще всех своих домашних перегрызет, перекусает. И получается, что врачей в гости будет ждать не один-одинешенек смертельно больной, недвижимый бедняга, а кучка обезумевших, диких тварей, которые кинутся на живых, ничего не подозревающих эскулапов при первой удобной возможности. Моментально и без вариантов. Фирменная животная засада. Как у львов в прериях.       - Это как посмотреть. Если дверь изнутри закрыта будет, тогда врачи целые и невредимые, - Дима втянулся в разговор.       - Твоими бы устами, - цыкнул я на него, - но ты упускаешь один важный момент.        - Это какой? - заинтересованно промычал Дима.       - А вот такой. Представь. Твой родич обратился. В хрен пойми кого. Вроде и помер родненький, ты в слезах, соплях, шок, испуг, сердце прихватило, голова отключается. А потом - раз и воскрес!! Чудеса. Да и только! Кидается на тебя, цапнуть старается, тянется зубами к твоей плоти. Только слюна по подбородку бежит. А ты ни сном, ни духом, что улепетывать нужно. Начинаешь успокаивать, мол утихомирься, дорогой мой сородич, сядь, посиди, водички выпей. Хренушки. Ему только кушать подавай. Сожрать тебя в миг - не сожрет, покусает только. А не сожрет только потому, что через пару минут до тебя дойдет, что родич - уже и не родич. А тварь зубастая. Ты естественно помчишься дверь открывать и соседей на помощь звать, разрывая голосовые связки на весь подъезд.       -Бежать или не бежать - вот в чем вопрос? - влезла Настя.       -Верно. Вроде и бежать нужно - инстинкт такой есть. А, исходя из здравого смысла, чего это от своего родича бегать? Да еще и из квартиры своей, кровно нажитой непосильным трудом. Ну, укусил и что? Бешенством же не заразит? Значит хрен с ней с раной. Потом перевяжем-с. Может головой тронулся, вот и кидается. А тем временем соседей звать, кучей вязать негодяя. Пока повяжут, повалят - все покусанные. Не повалят, не поборют - все сожранные и дверь открыта. Заходите гости дорогие.       - Малая вероятность, - скептически промямлил Дима.       - Согласен. Но много меньше вероятность, что врачи спасут и свои и чужие задницы. Укушенного, насколько нам всем печально известно, спасти нельзя. Укушен - считай труп.       -Ходячи труп! - молчаливый Хасан буркнул и снова замолк. Неразговорчивый мужик. Зато дельный.       - Верно, так что расклад хоть так, хоть так - ужасающий. Куча зомбей. Да еще и дверь открыта. Получается, все жители подъезда в западне. Не войти, не выйти. Тут самое веселье и начнется. Прорываться будут, там и жертвы лишние, отсюда зомбаки дополнительные. И считай, Димка, сожран весь дом. Подчистую.       - Мда, ситуация очень и очень не радужная, - произнесла Женя, крепче обняв Олега, стараясь ненароком прикрыть ему уши.       Наивная простота. По мне, так пускай слушает, готовится к скорому будущему. К скорому и неотвратимому. Не верится мне, что наша доблестная армия дружно с милицией охраной и защитой граждан заниматься начнут. Половина свои задницы спасать побегут, да силиконовые попки любовниц-подруг. А если и кинутся, то будет уже совсем поздно. По мне, так "западный" уже не спасти. Там если студенческий городок сожран - всем хана. Две с половиной тысячи потенциальных мертвецов.       -Не радужная, говоришь?- возмутилась Настя, - по мне, так ситуация просто катастрофическая! Представляю, что сейчас в больнице творится! Это же кошмар какой-то! Всех покусанных, но не обратившихся туда повезут. Братцы там и обернутся. Прикиньте, какой запас мяса в больничке для мертвецов окажется. Все же одновременно не озомбячатся. Кто-то кого-то до обгладывания косточек оприходует. Два-три дня, и на улицу без топора нельзя будет выйти. А вот больничка в рассадник этих тварей в одночасье превратится, - Настя затянулась так глубоко, что кашлянула и стукнула себя в грудь.       - Приплыли, - резюмировала Женя.       - А то, вовремя я оттуда свалила.       - Не, я про сигареты. Курить меньше надо.       Все замолчали, переваривая мой монолог. Если судить по тишине, которую разбавляет лишь методично щелкающий индикатор топлива, пошло переваривание услышанного. До смерти Александра, никто, чувствую, всерьез к творящемуся на улице не относился. Подумывали, что обойдется, пронесет, нас спасут, будут охранять и тому подобное. А вот губу раскатали. А как по раскатанным губкам бульдозером двух смертей мертвецы проехались, сразу хвосты прижали. Что греха таить, я сам, пока Саню не потеряли, верил, что все обойдется, пронесет, не зацепит. Это же в фильмах только все через задницу проходит: все руки в брюки и бежать в личное безопасное место. Да еще и не бежать, а лететь частным рейсом, собрав все пожитки и дорогие финтифлюшки. По-моему - мысль глупая. Бежать? И куда? Люди везде, а значит и риск быть укушенным достаточно велик. Глупцы.       Пара секунд и контраргументы полетят. Зная Диму, точно полетят. Косовато, невысоко от земли, но полетят, набирая высоту с каждым взмахом.       Лена уставилась в свой планшет, охая и ахая через каждые пять секунд. Бороздит сеть, только и слышно, как сообщения "вконтакте" щелкают, да "аська" игриво "оокает". Там сейчас самое непонятное начинается. Посты строчат, а пора бы попку свою бархатную обезопасить, близких спасти, соседей предупредить, едой запастись. Поколение интернета. На улицу не каждый пойдет проверить.       Не прошло и минуты, как Дима спросил:       - Как думаете, давно началось?       - Судя по количеству покусанных, сутки - полтора, не больше, - уставившись в планшет, пробубнила Лена, - так, по крайней мере, в инете пишут. Если вы верите.       - Верим, что еще интересного наша блогосфера родила?       - Много чего интересного родила. Выкидыши по большей части. Ни рук, ни ног, только уши. За которые все притянуто.       - Неудивительно. На сотню блогеров один врубится, что происходит на самом деле.       - Одно ясно, что не только в Ростове такой балаган, - продолжила Лена, будто я ее и не перебивал, - Москва уже вся на ушах, видео мертвецов на ютьюбе выше крыши. На любой вкус. Бомжей почему-то много. Их то ли крысы, то ли собаки цапнули.       - Собак мертвых мы видели, а вот крысы? Неужели и зомбокрысаканы есть? - удивился Дима.       - Вполне возможно. Скажи я тебе вчера о собаках-зомби, ты бы меня на смех понял. Еще и в Кащенко послал, - ответила ему Женя вместо меня.       - Хм, народ хоть как-то шевелиться начал. Сюда бы сейчас официальных заявлений правительства.       Магнитола "Sony" шуршала тихим-тихим фоном. Краем уха я прислушивался, вдруг да проскочит где полезная информация. Радио вещало в привычном формате, лишь изредка прерываясь на экстренные скомканные новости. Казалось, даже ведущие не в курсе, что происходит за стенами радиостанции. А пора бы уже выбраться из ракушки, да оценить ситуацию опытным журнашлюжным глазом. Оценить и бить тревогу, дельно и старательно объясняя испуганному и растерянному люду, что делать, куда бежать и кто, мать его, виноват.       По мне, так соседство студенческого городка и НИИ "Биологии и кибернетики" всегда мне казалось опасным и недружелюбным. А сейчас и подавно. Вдруг зараза оттуда на гнилых ножках притопала? Все возможно. Закрытое для простых смертных многоэтажное здание, облицованное серым неприглядным камнем, мне никогда не нравилось. Особенно два мандоумных охранника на входе, отфутболивших меня при первой и последней попытке пробраться в "крепость". Народа вокруг совсем нет, все в "свечке" прячутся за зеркальными стеклами. Только машины одна за другой - туда-сюда. Возят, привозят, увозят, развозят. Прямо секретный объект какой-то. Как мимо не прохожу, сразу мысли недобрые закрадываются. Но это объяснимо. Меньше научной фантастики читать нужно. Скоро паранойя разовьется в неконтролируемую форму.       Настя добавила громкости на магнитоле. " Массовый психоз", "вспышки бешенства", "необоснованная агрессия" - одни из самых популярных общих фраз у радиоведущих. Никто не называет тварей коротким и понятным словом "зомби". Их право.        В последний час разве что музыки стало меньше, больше народ дозваниваться стал и рассказывать слушателям об увиденном. Сумбурно, суматошно, непонятно - но рассказывать, делиться, предупреждать! У кого-то в подъезде сосед на соседку напал, кто от собак странных отбивался, кто в окно детей каких-то коматозных видел. Стоят возле дороги, из стороны в сторону покачиваются, стараются на машины кидаться - совсем полоумные. Зараза распространяется, одним словом.       - Поворачивай в этот двор, - Лена ткнула пальцем куда-то влево.       - Там где знак? - переспросил я.        - Именно, давай туда. До упора, второй подъезд.       Въехали не без мата. Лежачий полицейский на пороге встретил нас неслабым сопротивлением. Тряхануло так, что чуть макушкой не поцеловал крышу. Хорошо, что ремень тело перекрестил. Черная лямка безопасности. Я еще не обнаглевший водитель, стараюсь соблюдать ПДД. Да и как-то некрасиво помереть в аварии, учитывая все треклятые погони, пережитые нами сегодня.       - Андрей! Глаза разуй! - отчитала Женя.       - Простите, не разглядел в темноте, - парировал я, - темно, как у негра в подмышке.       - А фары тебе на что? - Женя, прекрати галдеть, не до тебя. Никто не ушибся, и слава Богу. А то сейчас кто-то из вас за руль прыгнет, я хоть отдохну. И душу отвести не забуду, все косточки каждому перемою.       - Фигушки. Помнишь, как в песне "крепче за баранку держись, шофер", - пропела Настя, застегивая кофту.       Готовится к выходу. На улице к ночи похолодало. Заболеть - раз плюнуть. Будем еще и с простудой мучиться.       - Помню, - пробубнил я и притормозил возле второго подъезда, - звони своим, Лена. Спроси только, чисто на лестничной клетке или шатается кто? Не хотелось бы встретиться с мертвецом лицом к лицу в тесном темном помещении. Навалится сверху, придавит грузом окоченевшего тела и пиши пропало.       - Знаю, не дура, - Лена приложила трубку к уху.       Разговор был не долгим. Сбивчивым, рваным, таким, каким и должен быть разговор двух испуганных боязливых людей. Лена спрашивала, кивала, мотала головой из стороны в сторону, отвечала. Не успела положить трубку, как домофон пиликнул и из подъезда выскочил крепкий лысоватый мужичок в рубашке, штанах и тапочках на босую ногу. В руках он сжимал швабру, опустив лишь тогда, когда Лена выпорхнула из машины радостной разукрашенной бабочкой-готом. Хасан выскочил из багажника вслед за беглянкой, запустив в салон прохладный морозный воздух. Черная сумка висела у него на плече.       - Куда это наш Рембо рванул? Всем сидеть попой на сидениях, я выйду. Ушки на макушке. Что подозрительное видим, сразу в колокол звоним. То бишь сигналим.       - Я с тобой, - Настя вцепилась в ручку, вперившись на меня своими огненно-черными глазами.       - Я сам.       - Возьми хотя бы пистолет, - она вытащила из кобуры своего кроху и протянула мне, - там нужнее.       - Спасибо, - сказал я и затрусил вслед за Леной и воинственным иракцем.       Выскочил налегке, в майке, кофта так и осталась на заднем сидении. То ли ночь сегодня чересчур холодная, или меня от страха так до костей пробрало - не знаю. Я зябко передернул плечами, сгоняя набегающую волну ужаса и непонятной паники. В темноте видимость совсем нулевая, ни одного фонаря в округе. Только лампочка у подъезда жалобно горит. На последнем издыхании, бедняжка. Ветром ее гоняет из стороны в сторону - закрепить некому. Мимо ходят - не замечают. А как перегорит, как кто-то из жильцов нос о порог разобьет, так сразу все починится и исправится. Россия.       Земля под ногами немного подмерзла - в эти дни в марте всегда так. Начало марта, весна наступает по всем фронтам, девушки в плащи весенние переодеваются, сбрасывают тяжеленные зимние сапоги, переобуваясь в легкие весенние сапожки и туфельки, закидывают шапки и теплые шарфы на антресоль до следующих морозов. Держится такая обманчивая погода дня три - четыре, а потом резко, без предупреждения, как немцы в сорок первом, выпадает снег. Много снега, сугробы покрывают ровным снежным одеялом припаркованные автомобили вместе с антеннами, транспорт намертво вмерзает в пробки, летняя резина (те, кто успел переобуть машину) проклинается водителями, а бездействующий мэр проклинается и водителями, и пешеходами. Разве что дети его имя всуе не произносят.       Так и сейчас. На мерзлой земле поскользнуться - проще пареной репы. Ступаю осторожно, силясь рассмотреть пространство перед собой. Черным-черно, хоть глаз выколи. Снега в этом году в марте не ожидается, а вот до минус двух по ночам ГИС Метео обещает. Это при плюс восемнадцати днем. Под ногами хрустят мелкие ветки и сучья, перепрыгнул через невысокий кустик, стряхнув с того серебряную звонкую наледь. Прыжок, еще один, перескочил бордюр, хлопнув плоской подошвой кед об асфальт. Будто леща в темноте кому-то к щеке прилепили. Замер, проклиная многократное эхо.       От машины до подъезда было не больше двадцати метров. Ближе не подъедешь, просто не просунуться. Все вакантные места местными четырехколесными зверьми заняты. Да еще и стройка непонятная, все кругом разрыто вдоль и поперек. Новенькая детская площадка только строится. Детали адских дурмашин были заботливо разбросаны по всей территории двора. Тяпляповские строители не обеспокоились сохранностью агрегатов. Не подумали, что спереть металл - плевое дело. Особенно для алкашни. Те ничем святым не гнушаются.       Подошел, Лена прижалась к отцу, держа того за рукав.       - Андрей, - я протянул дрожащую от мороза руку, старательно улыбаясь незнакомцу.       - Юрий Сергеевич, - мужчина пожал руку, перехватив древко от швабры в другую. Испуганные, узкие глаза забегали по лицу, разглядываю кусты у нас за спиной в метрах тридцати, - на улице не безопасно. Зайдете?       - Вряд ли, мы еще сами не приткнулись, - я махнул головой в сторону машины, из окон которой высунулись несколько пар глаз и усердно рассматривали темноту вокруг, - спасибо за гостеприимство, Юрий Сергеевич.        - Зря, мы бы вас накормили, - он кивнул головой в сторону подъезда.       - Объедим же, - я улыбнулся.       Собеседник откровенно поражал своим габаритами. Шкаф еще тот, или как говорили в девяностые, "бык". Волосатые крупные руки сжимали древко несчастной швабры чуть ли не до хруста. Хлопковая светлая рубашка была ему немного мала, натянувшись на вздыбленной груди, как водолазный костюм на жирной мадемуазели. Смотрю на них: Лена точно в отца пошла. Не габаритами, а лицом. Наша готесса - миниатюрная совсем, хрупкая и прозрачная. Смыть весь грим - под ним весьма симпатичная девушка окажется. Мода быть не как все имеет один большой минус. Пытаясь выделиться из толпы, можно угодить в новую толпу под названием "выделились из толпы".       Копия отца. Те же острые скулы, продолговатые раскосые глаза, как у азиатов, и большой, немного с горбинкой, нос. Крепкий мужик, совсем не распустившийся, пуза пивного нет, на боках жир не висит, задница не растекается в штанах. Интересно, кем он у нее работает? По крайней мере, он в хорошей физической форме. Очевидно, что работа не сидячая.       - Главное, чтобы нас не объели с боков,- он снова скосился в сторону кустов.       - Тама кто-та ест? - заинтересовался Хасан, разворачиваясь лицом к злополучным кустам и аккуратно расстегивая молнию на брезентовой сумке.       - Шуршало, - мужик выдержал паузу, - минут двадцать назад. А потом затихло. Как отрубило. Я сперва подумал, что кто из алкоголиков местных на ночлег укладывался. Такое по весне не редкость. С балкона просветил кустики фонарем, так ничего не высмотрел. Но после звонка Ленки сложил два плюс два в голове, и идти проверять с голыми руками резко расхотелось.       - Я тебе похожу в одиночку, - Лена стукнула отца в бок костлявыми пальцами. Разномастные кольца и готические перстни с черепами звякнули как ошейник у дворового блохастого пса при очередном почесывании. А еще говорят, что кастеты в стране запрещены.       - Короче, давайте так, - я взял Лену за руку, - вы решайте, что делать собираетесь и как дальше планируете быть. Мы на связи, номер знаешь.       Лена кивнула, внимательно уставившись на меня, затем глянула на отца и подмигнула. Я продолжил.       - Если не придумаете, дуйте к нам, вместе разберемся.       - Обязательно придумаем, - она снова улыбнулась, - будьте на связи только.       - Обижаешь, - я хлопнул по джинсам, указывая на телефон, - если он еще работать будет.       - Будет!       Ну, по крайней мере, она улыбается, добралась-таки домой после всех дневных злоключений. Доставили целой и невредимой. Миссия доставки важного груза может считаться завершенной. Но остальных вселенских миссий еще выше крыши. Разгребать и разгребать.       Я засунул руку в сумку, схватил пистолет и торжественно протянул его Юрию Сергеевичу:       - Возьмите. Все же надежнее, чем ваша швабра.       Зачем и почему, думаю, понятно. Не по бутылкам на даче стрелять, определенно.       Он недоверчиво покосился на меня, затем на Хасана (ну точно боевик, борода зачетная, не хватает ленты пулеметной на плече и самого пулемета на груди), но пистолет взял. Макаров узнаваем везде и всегда. И везде и всегда в почете. Хорошая исправная машинка, шестьдесят лет не просто так на вооружении в правоохранительных органах. Если не дуреть, то на четыре-пять тысяч выстрелов хватит. Он покрутил его в руках, вытащил из кобуры, в которую тот был заботливо "укутан", выкинул в мясистую ладонь магазин, вопросительно уставился на меня, хмыкнул и засунул обратно.       - Ижевский. Спрашивать где взяли - смысла нет, да? - насупил брови, не доверяя моему жесту дружбы.       Хотя я бы сам, подари мне какой-то лысый дядька пистолет, не взял бы его. А мало ли что. Дураков среди нас хватает. Но теперь и мертвецов хватает.       - Длинная история, Лена расскажет. - Возмите еще вот эта, - Хасан протянул Лене несколько бумажных коробок.       Патроны, совсем забыл. Вот дурак. Пистолет презентовал, а патронами не поделился. Хорошая гуманитарная помощь, ничего не скажешь. Без патронов им только гвозди забивать, да и то неудобно будет, учитывая, каким крохотным он кажется в ладони здоровяка.       - Я думал, что не дашь, - он подмигнул мне, складывая картонные пачки стопкой на огромную ладонь.       - Растерялся немного, опыта обращения с оружием совсем нет. Не служил, - развел руками я, совершенно сбитый с толку...

***

      Распрощались, обогнули кусты по огромной дуге, забирая вглубь двора, почти бесшумно погрузились в машину - хватит нам тарахтеть на половину района, пора прекратить привлекать ненужное внимание. Сами убедились, как мертвая собачка может в одну секунду очнуться и напасть. Вдруг в кустах четвероногое зверье топчется? Чем черт не шутит. Дождались, когда Лена с отцом мигнут с балкона фонарем, моргнули сами и выскочили на трассу, спешно проскочив мимо безжизненной кареты "скорой", притулившейся возле дальнего от нас подъезда. Красно-белая "газель" стояла неаккуратно, вызывающе. Будто впопыхах парковались, отчего забрались передними колесами на бордюр и свалили самодельную деревянную скамью. Габариты моргают, в кабине никого, даже свет горит. Странная картина.       Хотя чего тут странного. Все идет по плану.       - О чем я вам и говорил, - прошептал я.       - На дорогу смотри, Нострадамус.       После доставки посылки на дом дышать в салоне стало легче. Меньше народа - больше кислорода. Надобность сидения друг у друга на головах отпала. Хотя положение и сейчас не лучше, чем у селедок в бочке. В тесноте, да не в обиде.       Хасан перебрался из багажника на переднее пассажирское, вооружившись Макаровым. Потер онемевшие ноги шоколадными пальцами, закряхтел, улыбнулся во все арабские тридцать два:       - Удобно! - на этот раз весьма по-русски получилось, даже акцентом не запахло.       - Это тебе не багажник, - ухмыльнулся я.       Как он там помещался? Sandero Stepway - машинка крохотная, но захочешь жить и не так извернешься. Теперь втроем на заднем можно поместиться. Две хрупкие дамы и один сыроед. Плюс ребенок бонусом. Мощная ударная сила. Чипа и Дейла не хватает.       Настя откочевала на заднее, попыталась взять мальца на руки, на что тот резонно отвернулся и уткнулся носом в плечо "мамы" Жени, как я ее уже мысленно переименовал. Настя не сдалась, осматривая недовольного пацана на наличие ран и прочих нежелательных царапин.       Машин было совсем немного, будто именно сегодня ночью все в один момент разрешили свои ночные срочные дела. Таксисты - развезли всех клиентов по местам и точкам, бомбилы - устроили себе дружный невыездной выходной, а маршрутчики-полуночники положили большой железобетонный болт на свой неизменный график. Казалось, что даже рядовые граждане, которым посреди ночи обычно припекает срываться в круглосуточные магазины, аптеки и цветочные ларьки - перебороли дикое желание затариться и предпочли не показывать нос на улицу.       Способствовало тому и неумолкаемое радио, и обезумевший интернет, раздувшийся за последние часы как мыльный пузырь. Вот-вот и лопнет. Подробности страшных дневных происшествий описывались в мельчайших подробностях, фотографии выкладывались на общее обозрение пачками, а каждое новое видео говорило об одном - город в курсе, что творится на его улицах. Воронеж, Саратов, Краснодар - более-менее крупные города уже "заболели". Быстро зараза распространяется, молниеносно. И не удивительно. Цапнули товарища, допустим в Ростове, он рану обработал йодом и двинулся домой в Краснодар. Ехать-то совсем ничего. Прибыл и обратился. И понеслась душа по колдобинам в рай.       Смартфон в руках Димы раскалился до предела. Сеть перегружена, сообщения друзья пачками шлют, и все фото, фото, фото.        И не только город, вся страна зашуршала, зашелестела свидетельствами того, как мертвые встали и пошли. Пошли питаться от живых. К утру только очень невнимательные господа знать не будут.       Говорить перестали, внимательно слушая радио. Корреспонденты выходили в эфир прямо с улиц. Музыка и прочие развлекательные передачи пропали. Дикторы работали на износ, охрипшие и очевидно уставшие, заполняя эфир все новыми и новыми подробностями эпидемии.       Улыбнул репортаж молодого бойца по фамилии Сыкунов. Хитрюги засели возле аэропорта, ежеминутно встречая высокопоставленных чиновников местного разлива, примчавшихся на дорогих машинах посреди ночи. Душещипательные интервью у них, однако, получились. Живые, настоящие, в кои-то веке. Наши властелины то ли испугались в конец, то ли растерялись. Но каждый второй на провокационные вопросы Сыкунова отвечал весьма развернуто, некоторые даже спрашивали у самого репортера. Эпидемия, массовый психоз - это мы слышали. "А вы куда летите?" - заглядывал прямо в душу паренек. "Как куда? Москва вызывает!" - брехал почти каждый второй. Побежали крысы с тонущего корабля, прижав длинные волосатые хвосты к жирным откормленным сракам.       Мимо промчалась девятка, предварительно бибикнув, водитель даже крикнул что-то в приоткрытое окно. Но я не услышал, запечатались, как в темнице. Жутковато с распахнутыми окнами.       Минутой спустя два милицейских бобика пронеслись по встречке, игнорируя совершенно. Будто нас на дороге и не было в тот момент. Проблесковые работали, а вот сирена странно молчала. Через десять минут следом проскочила "пожарная" машина, завернув в ту же сторону, что и товарищи на УАЗах. Куда это они, интересно, понеслись?       В отсутствие машин то там, то здесь по бордюрам топали группы людей человек по пять, не более. Навьюченные, осторожные, чуть ли не бегом передвигаются. Вот одна навстречу топает, человек пять, все рослые, крепкие. Четыре дамы и один мужик. Поравнявшись с нами, застыли, сгруппировались, сжались пружиной, будто почуяли от нас угрозу. Может физиономию Хасана бородатого с чехом перепутали? Не исключено. Собирался притормозить, спросить кочевников что происходит, куда топают, да передумал. Морды у них довольно испуганные, а испуганного человека раздражать и лишний раз трогать - себе дороже выйдет. Нам лишние проблемы не к чему.       Заскочили на заправку, залились под крышку, набрали в канистру. Женька даже в магазинчике шоколадок купить умудрилась, выскочила пулей, схватила сколько в ладошки поместилось, картой расплатилась и обратно запрыгнула. Если бы не запах Nuts'а, я бы и не заметил это техничный блицкриг. Для мелкого, естественно, старалась. Люблю ее, дурочку.        И, отдав швартовы, покатились в сторону хижины дяди Димы.       В этот раз подъехали аккурат под дверь подъезда. Заглушили двигатель, замерли, вызвонили Свету, сумки подготовили - будем скопом десантироваться. Одна надежда, что в подъезде мертвецов нет, не завелись пока что. Надежда оправдана, ибо разделяться народ наотрез отказался. Больше всех Дима протестовал - он-то по моей задумке второй партией должен был двинуться. Но толпа сломила мое сопротивление. Район малонаселенный, новый, соседей нет - квартиры дорогие, половина на ремонте, собак бродячих почти не водится - им тут питаться нечем, бомжей тоже - мусарня местная исправно гоняет, участок близко. И Света подбодрила. Просидела три часа на табуретке возле двери, уставившись одним глазом в глазок дверной, а другим на домофонную камеру. Едва не порвалась аккурат по шву. Выйти и посмотреть, чисто или нет на лестничной клетке - храбрости не скопила, а пинговать весь вечер подход к квартире - всегда пожалуйста. Ничего не скажешь, рассмешила от души. Мата Хари недоделанная. Но за все время никакого движения. Мы - первые гости за вечер.       Домофон пиликнул, Хасан поднялся на один лестничный пролет вверх быстро и тихо, держа пистолет на уровне глаз, свистнул. Можно идти, топаем следом, я сумку тяжеленную тащу.       -Не спешим, - мой голос отразился эхом.       Огляделся вокруг - никого       Радует, что освещение хорошее, нет темных углов, из которых на нас мертвец может кинуться, да и слышимость, как в музыкальном театре - превосходная. Только Настя каблуками отстукивает с Женей на пару. Устроили скачки, млин. Никакой скрытности. Надо будет их в кроссовки всех переобуть. Этаж за этажом поднялись в квартиру, усердно прислушиваясь, а теперь и принюхиваясь. От мертвецов на факультете несло за три версты. Ни с чем другим не перепутаешь. Гадкий, тошнотворный, омерзительно гнилостный запах. От одних воспоминаний живот нехорошо урчит и слюна под языком набегает. Оттого работать нужно не только ушами и глазами, но еще усерднее - носом.        Больше всех со Светой, как ни странно, обнималась Женька - подруги чуть не придушились в объятиях. Димка молча обнял свою красоту неписанную, чмокнул в лоб, что-то на ухо буркнул, закрылся на все замки и потопал на кухню.       Настю приняли хорошо. Не зря говорят, что общая беда всех сплотить способна. Пример на лицо. Уже воркуют, что-то перетирают между собой. Хасан здесь никогда раньше не бывал, но со Светой знаком. Уселся молча на край дивана и пистолет рассматривает. Светка если засечет - вот визга будет. Та еще пацифистка.       Мальца повели умываться.       - Перекусить бы чем, - сказал я Димке, выглядывая в окно на замерший в ожидании город под нами.       - Сейчас девчонки сообразят. Потерпи малость, - он стал рядом, - что делать будем?       - А хрен его знает, сначала пожрать, а там и решим, - я приоткрыл окно, запуская в натопленную душную комнату немного свежего ветра, - валить из города надо бы по-хорошему. Загнется Дон-батюшка скоро. Он уже и так загибается на наших глазах.       Где-то на горизонте занялся пожар.       Не отдавая отчета тому, что я вижу, я продолжал таращиться на город с высоты птичьего полета. В груди у меня похолодело, а сердце застучало с такой силой, что с каждым его ударом пальцы вздрагивали и методично стучали по подоконнику. Небо опустилось на город, угрожая накрыть нас непроглядным черным одеялом, вконец усугубив наше и без того бедственное положение. Я, не переставая, моргал, пытаясь прогнать мглу перед глазами. Зажмурился, открыл глаза - та же картина, ткнул Диму в бок - теперь и он рот раскрыл в изумлении. Целые кварталы за окном стали пропадать в темноте один за другим - будто кто свет на подстанции методично выключает. Аккуратно, ровненько, как под линейку вырезают. Раз - один квадратик во мгле скрылся, два - соседний пропал. Три - уже целый микрорайон с ночной карты города исчез. Будто Пакмэн их проглатывает. Волна плотной тянущейся мглы неслась в нашу сторону неумолимо быстро. Как цунами или как снежная лавина. Только черная, как смола, и густая, как деготь. Город начал тонуть и растворяться в концентрированной ночи. Свет в люстре под потолком моргнул и исчез. Девки испуганно заверещали.       - Этого еще не хватало, - сказал я сам себе, отступая от окна назад...