Глава 10. Не закрывай глаза
8 января 2015 г., 01:05
Посвящается моему близкому другу Семёну r.i.p.
Темнота впитывала всяческий свет. Яркие полосы от фар снующих внизу автомобилей растворялись в пустоте. Неоновые вывески, точнее те из них, которые питались не от сети, а от автономных аккумуляторов в районе ТЦ «Горизонт», еще горели. Отчего весь квадрат торгового центра, включая мебельный гипермаркет и «Детский мир», тускло и скромно тлел. Но и их час не за горами. Все под этим солнцем не вечно. Или же вечно? Ситуация с мертвецами пошатнула устои. Заставила не на шутку задуматься. Задуматься «а что, если мертвецы бессмертны? Вот мы попляшем тогда». Город, смахивающий ночью с высоты птичьего полета на круглое мерцающее яблоко, сейчас казался надкушенным с одного края. Будто чья-то клыкастая голодная пасть отхватила добрый сладкий кусок. И в тех местах, где клыки у твари оказались наиболее острыми, завоняло тошнотворной тухлятиной и гнилью. Эпидемия, по вине которой в городе появились обезумевшие мертвецы, кидающиеся на всех и вся без разбору, на этот раз вцепилась крепче. Да и кусок в этот раз оказался здоровее. И угораздило же нас оказаться именно в этом злополучном районе. Хотя, студенческий городок со всем западным микрорайоном вкупе на поверку оказался не дружелюбнее. Пока нетронутые электриком Федором две трети города привычно мерцали скоплением беспокойных светлячков, надежда, что город переживет эту ночь, еще барахталась на поверхности, понемногу захлебываясь. Возле этого окна я стоял не в первый раз, а за пару лет достаточно хорошо изучил, где у нас крыша спорткомплекса «Динамо», а где серо-зеленый двор общежития Донского государственного технического университета. Даже кладбище возле него и то легко найти, но только днем. С высоты погост напоминает городской цветущий парк. Тополи высоченные раскачиваются из стороны в сторону, акации кривыми рядами торчат, да кустарники сплошным полем. Красиво, если отбросить мысли о покойниках и надгробных плитах с памятниками. Забыл, как кладбище называется, хоть убей. Но это сейчас и не важно. Ведь все это сейчас совершенно невозможно разглядеть. Темень – хоть глаз выколи. Дима ткнул меня острым сухим локтем куда-то под ребра. Больно. Оторопь сменилась страхом. Я не из робкого десятка, но перспектива оказаться на улице без сального огарка и коробка спичек в кармане пугает не на шутку. Благо мы в безопасности за стальной дверью, все вместе и все целы. Случись отключение парою часов ранее, и мы бы от страха померли, пробираясь по темной лестнице наверх, в квартиру. Я однажды оказался на окраине города аккуратно в тот момент, когда половину миллионника от света отрезали. Добрался тогда, помню, в центр, а картина как в фильме ужасов. Мгла непроглядная, людской гомон из темноты со всех сторон доносится, да машины жужжащие, издалека смахивающие на непонятные инопланетные звездолеты. Света, кроме собственного машинного, да лунного с небес, не было. Ощущения первобытные, дикие и оттого непередаваемые. Так и сейчас. - Мать моя - женщина, что со светом? – испуганно пропищала Светка, со звоном устаканив кружку на столе. - Как бы тавтологически это не звучало, Светка, а света в проводах нет, - развел я руками и отдернул плотные ночные шторы в стороны. Луна, скрытая за тучами, осторожно, немного даже смущенно, выглядывала толстым светящимся боком из-за пышной медлительной тучи. - Странно, вроде урагана за окном нет, чтобы нам «Электросеть» провода обесточила, - скептически хмыкнула она, довольно быстро управляясь с зажигалкой. - Только панику не разводи, Светка темноты, как огня боится, - осторожно шепнул мне на ухо Дима и отошел от окна. А затем прокашлялся и уже громко, для всех добавил: - Ничего страшного не случилось. Выключили – включат. Не в первый раз. - В виду последних событий в это мало верится, - сказала Настя и поднялась с дивана, насколько я мог различить ее передвижение по скрипам толстокожего ветерана, - или сами обрубили, дураки этакие. Или же на подстанции ЧП известного характера случилось. - Второе вероятнее, - с долей некоего сожаления промямлила Женя, - тогда свет включат только в следующем тысячелетии. - Свечи помоги зажечь, - немного повелительно попросил я медсестру, которая сладко собралась прикурить сигарету прямо посреди комнаты. Ряды толстобоких ароматических свеч, покрывающих в этой квартире все тумбочки и столы густым ровным слоем, впервые порадовали меня своим количеством. Димка – идейный сыроед и проповедник здорового образа жизни - последние месяцы ударился в медитации, да по глупости накупил полную хату самых разнообразных свечей. Короткие, длинные, толстобокие, как бочки, и тонюсенькие, будто рахиты, цилиндры залились ровным желтым пламенем. Лишь изредка кое-где потрескивала разогревающаяся посуда. Это, конечно, не советские парафиновые – те чадили нещадно, но светили густо и сочно. Эти так, для запаха, да для сотворения интимной обстановки влюбленным хомосапиенсам. Но дружно, как говорится, хорошо и батьку бить. - По крайней мере, газ никто не отключил, - крикнула из кухни Женя, опрокидывая крышку парующей кастрюли с картошкой в раковину. Светка с отключением электричества сама не своя стала, про плиту забыла. Но не забыла включить фонарики над столешницей. Действующие по правилу «нажал – включил», они достаточно хорошо освещали мойку и плиту. Какой-никакой, а свет. За делами никто и слова не проронил про сошедшего с небес на улицы города пушного белого зверя. Как будто ничего сегодня не произошло, как будто сегодня никто не погиб, никто не пострадал. Получасовой мораторий мозга на восприятие и переваривание дневной информации за столом был нужен каждому. Нужно только дух перевести. А за столом обсудим все. Ибо обсудить нужно многое. С мальца грязные вещи стянули девки почти сразу по приходу. Купали уже при свечах – как принца восемнадцатого века в Провансе. Настя мочалкой до красных пятен растерла, завернула в пару халатов, всучив в крохотные лапки стакан апельсинового сока, и усадила в здоровенное кресло на кухне рядом с жирным котом Афанасием. Сидят теперь на пару, да глазами «луп-луп». И парень и кот. Спелись. Настю выгнали пыхтеть на балкон – пускай соседей дымом травит, у них вижу, окна приоткрыты, значит есть дома, кто живой. Может на контакт выйдут. Врачица же смолит одну за другой, да звонит всем подряд. Нервничает. Это и не вооруженным глазом видно, психологом быть не нужно. Ей бы сейчас к родителям, родственникам, да куда кто ее выпустит. В отсутствие мертвецов совсем одну на темные улицы города и собаку не отпустишь, не то, что молодую симпатичную медсестру. Неспокойно в этом районе было всегда. А сейчас совсем беспредел начнется. Хасан оккупировал ванную комнату сразу после пацаненка: плещется, барахтается. Димка же достал с антресолей пару длинных строительных фонариков и клюшку. Теперь скачет по квартире в поисках годных пальчиковых батареек. В эпоху мобильных телефонов, ноутбуков и микроволновых печей, важность и нужность батареек ушла на второй план. Редко, у кого дома их можно обнаружить про запас. Светка прицепила на рубашку в области пупка непонятно откуда взявшийся маленький светодиод, дабы освещать пол под ногами, напилась валерьянки и к всеобщему удивлению пришла в норму. Стоило только от нас подробности дневных приключений узнать, рассинхронно хлопнуть веероподобными ресницами, затаенно повторить «как это мертвецы воскресли?» – сразу глаза загорелись, схватилась тоненькими конопатыми ручонками за ноутбук с телефоном и давай строчить новости на сайт. Пост за постом, чуть ли не репортаж собралась делать. Пускай работает, все же это лучше ее паники и криков «о, Боже, что нам делать». Раз мозги делами заняты – пакостные мысли о безрадужном завтрашнем дне в голову не проберутся. Им попросту для этого маневра не хватит места в черепушке. Силами самоотверженных журналистов, таких, как Светка, какой-то процент горожан узнает о происходящем. Еще минуту назад молчавший телефон в ее руках раскалился докрасна, и казалось, вот-вот издохнет. Родители, редактор, братья и сестры по перу и клавиатуре, знакомые, друзья – она пыталась дозвониться каждому из списка контактов. Даже в социальных сетях запостила наши комментарии по поводу эпидемии. Как говорится, из первых уст. Но социальные сети и без того начали понемногу раздумать меха и бить в колокол. Кто-то верил, кто-то уже был в курсе – на собственной шкуре испытал, а некоторые посылали на хутор бабочек ловить чуть ли не после двух Светкиных фраз. С такими личностями никто сюсюкаться не собирался. Нет и до свидания. Спустя полчаса неорганизованного хаотичного движения по квартире, толкания локтями и ненужных препираний друг с другом, все наконец-то уселись за столом, нервно и совсем безмолвно перебирая ложками и вилками по тарелкам. За день во рту и макового зернышка не просвистело, поэтому на аппетит никто совсем не жаловался. Тарелки пустели с чудовищной скоростью. Только Хасан, да Дима отказались от жареной наспех «докторской» колбасы и картошки с селедкой. Зато Олежке с Афоней больше достанется. Круговорот жареной колбасы в природе еще никто не отменял. Чайник на плите протяжно засвистел. Налил кто-то под крышку, а потому вместе со свистом из горлышка вырывалась и клокочущая вода, заливая конфорку, но каким-то чудом не потушив оную. Секундою спустя, не успел я оторвать задницу со стула и отодвинуть пузатого крикуна с огня, как откуда-то из глубины соседнего двора залаяла ментовская сирена, перекрывая чайник на пару десятков децибел. Протяжно, жалобно, пугающе: - Как думаете, к мертвецам на свидание товарищи милиционеры собрались? – спросила Женя, выглядывая в нараспашку расхристанное окно и силясь рассмотреть в темноте хоть что-то. - Ну, а к кому еще, - развела в недоумении руками Настя, - скорее всего к мертвецам. Менты, видимо, не все еще сообразили, что с этими ребятами, - тут она сделала непонятные движения ладонями в воздухе, - шутки плохи, а разговоры бесполезны. Хотя не бесполезны, нет, они всячески вредны и опасны! Вот так правильнее. Засекли – в расход. - Да ты у нас прямо мисс гуманистка года, - издевательским тоном промямлил Димка, - дай тебе волю - всех уложишь на отдельные полки в морге. - Поумничай мне, - огрызнулась Настя, пробираясь сквозь стулья на балкон, имеющий в этой квартире выход как с кухни, так и из зала, - если врач будет гуманистом, то грош цена ему, как лекарю. - Значит ты у нас не грошовая медсестра, - язвительно продолжил Дима, и вышел на балкон, дабы видеть собеседницу в лицо. - Стодолларовая, малыш, стодолларовая. - Как проститутка? – не унимался Дима. - Я сейчас сигарету об лоб твой веганский потушу, сосунок, - вздыбилась Настя, отступив от надоедливого Димы на шаг, - кабачками жареными завоняет сразу. - Что и требовалось доказать. Жестокая, бешеная баба, - хлопнув в ладоши перед носом у медсестры, резюмировал Дима. - Свет, а Свет? - Настя заглянула в пролет двери, уставившись на пропавшую в интернете Светку. - А твой хахаль хорошо летает с пятнадцатого этажа? Или как какашка по ветру планирует? - Да что за ссоры! Прекратите сраться! Ей-богу, как дети малые, - довольно грозно пробубнела Женя, разливая кипяток по кружкам, - садитесь, чай пить будем. С печенюхами. - Приземляйтесь, летуны. Разговор есть, - и я влез в беседу. Нечего срач на пустом месте разводить. Диме как свои псевдоидеалы отстаивать – нет в целом мире слаще удовольствия. Бываю просто такие люди. Вот не трогают их - они хорошие, воспитанные, учтивые. Только что не по их уставу, сразу начинают щеки раздувать, словно хомяки некормленые, руками размахивать во всех доступных плоскостях, проклятиями сыпаться и доказывать, доказывать, доказывать. Причем обычно доказывают они не свою «истину» в последней инстанции, что было бы логично, а доказывают с пеной у рта чужую неправоту. Судья Дредд, мать его так. Пороть таких розгами. Да по голой сраке, три раза на день после еды. Может тогда вся эта дурость выбьется. Но, так как мы в данный момент - гости в его доме - порка отменяется. До поры, до времени. - Только докурю и пулей, - улыбнулась в ответ Настя, освещаемая стоящими на подоконнике красными ароматическими свечами. - Кури-кури, твой же организм, тебе его травить, - не зная, что сказать в этом споре, напоследок кинул Дима и уселся на крайний от балкона стул. Уселся, обнял чашку, кинул ложку на стол, отчего та подпрыгнула пару раз и звонко шлепнулась на кафельный пол кухни. Как ни в чем не бывало, он ловко подхватил ее с пола. Света отставила ноутбук на тумбочку, перебирая косточки на пальцах. Хрустнула спиной, размяла затекшую шею и протерла красные от ноутбука глаза: - Творится просто невообразимое, - потянулась к кружке, походящей на свернутый рулон газеты. Это ей коллеги в редакции подарили на др. Подарок, конечно, остроумный, можно даже сказать «в тему», но не практичный – пьющий носом то и дело цепляется. – От фотографий мертвецов в сети глаза из орбит полезли. Руки трусятся до сих пор! Еще эта темень проклятая… - Скоро рассветет, что ты переживаешь, дурочка, - Дима обнял свою девушку за плечи, чмокнув в макушку, - печенье еще осталось? - В шкафу, возле хлебницы, - кивнула огненно-рыжей головой Света. Только крикунам и скандалистам печенье противопоказано. - Больше не буду, - улыбнулся Димка и подмигнул медсестре. - Так что в сети пишут? – обратился я к нашему журналисту. Мои слова вернули скандалистов на земли обетованные: - А власти что говорят? Эпидемия это или что? Американцы нам, небось, заразу занесли, – Настя уселась аккуратно напротив Димы и включилась в диалог. - Если бы. Понятно бы стало, отчего да почему. Если б янки – уже бы ракеты подарочные в их сторону отправились. Анализируя прочитанное, там тоже схожая чепухня началась. Кусаются. Кидаются, трупы встают. Но пока локально, пять – десять случаев на городок. Как и у нас. - А у нас это где, товарищ журналист? В Ростове только или по всей Руси Матушке такая хрень творится? – озадачилась медсестра - По всей, Настя, по всей. В Москве просто ад. Видео бы показала, как менты очередями мертвецов гасят, а те идут и будто ничего не замечают. Да батарея сядет. – Света тяжело вздохнула и снова уставилась в монитор. – Касательно соцсетей - фейсбук с прошлого вечера пестрит постами о непонятной заразе, передающейся от человека к человеку. Миллион различных заголовков вроде «Мертвецы встают», «Бешенство», «Вспышки немотивированного насилия». То же самое и в нашем «вконтакте». Из Питера, из Краснодара, из Вологды даже есть. Народ во мнениях расходится, но большинство считает, что это все же эпидемия. Не иначе. Правда без официальных объяснений и подтверждения. - А местный народ какого мнения? – поинтересовался я. - Народ откровенно в шоке. Мат, перемат, трехполосные матрасы. Нахичевань горит местами. Скорая, менты – в каждом углу по мигалке, в каждом закутке – по луже крови. Собаки бродячие – и те по конурам прячутся. - Ну, это мы и сами видели. Только видимо, собачка оказалась не из простых смертных, - покачал я головой. – Вон, в соседнем дворе стоит уже одна «скорая». Такая «скорая», что впору вторую машину вызывать на подмогу первой. А там, и за второй третья понадобится. - Я пока курила, пару мигалок ментовских видела, - сказала Настя неуверенно и как-то тихо. - Точно ментовских? – немного язвительно спросил Дима. - Мигалку «скорой» от мигалки копов я отличить в состоянии, дружище, - к моему удивлению очень мягко и спокойно ответила Настя, - поверь, я знаю, о чем говорю. - Продолжает народ вызывать наряды на дом, - пожала плечами Женя и потянулась к чайнику. - Я отойду, пара важных звонков осталась, - вильнув круглыми бедрами, Светка ускакала в зал. - Что будэм дэлать с оружия? – перебирая четками, спросил Хасан. - С оружием? А мать его знает, - я задумался, - ты, Хасан, наверное, один, кто имеет опыт обращения с такими пукалками, - и показал пальцем на черный мешок у входа. Из кухни в два больших скачка можно добраться до входной двери, если понадобится. Стандартное расположение комнат не обошло стороной и эту квартиру. - Я вас научить. Легко, - Хасан гоготнул во все тридцать два зуба, блеснув в темноте белоснежной улыбкой на смуглом лице. - Место только нужно найти, а потом уже и учиться. - За домом есть пустырь, можно там попробовать, - Дима махнул рукой себе за спину. - Пустырь? Бродячие собаки? Чувствует моя задница, там сейчас очень безопасно, - резюмировал я, - так безопасно, что с вероятностью единица мы встретим там долгожданных мертвых тварей. Сейчас на улицу выходить опасно, сударь! - Да не ори ты, понял-понял. Нужно что-то другое подыскать, не в квартире же шарахать, да еще и в темноте. Можно, конечно, не заряженными, да толку мало, - Дима призадумался. - Может за оружие и не надо будет браться, доживем до завтра – посмотрим. Авось все образуется. - Ты неисправимый оптимист, - хмыкнула Женя, - да только ничего уже не образуется. Вот тебе мое видение будущего. И тоже с вероятностью равной двум. - Такого не может быть, Женька, - я рассмеялся, - больше единицы не может быть. - Идите вы в задницу, математики хреновы! - Мы уже все там, - неподдельно печально промычала Настя. - Что ж. Нужно выбираться, господа, - подвел я итог этому распрекрасному диалогу. Да и оружие в зал перетянуть. Что на входе валяется.***
Света всегда громко топала и шаркала ногами по полу. Так и сейчас. Сотрясая пол и матерно возмущаясь, из зала вернулся наш внештатный журналист. - Я с таким нежеланием делиться жизненно важной информацией еще не сталкивалась! – снова привлекла внимание к себе Света, умащиваясь на стуле. - Не только дежурный по городу не отвечает. Как не странно, ни один официальный источник не отвечает и никаких комментариев по этому поводу не дает. Ни один из доступных телефонов не работает – обзвонила всех и вся. Разве, что в морги не звонила. Брр! – она поморщилась, - телефон почти разряжен, и света как назло нет. Ладно бы, что толковое узнала. А то так – этот не ответил, тот перезвонит, третий мурку водит, - тут она определенно про редактора своего ненаглядного съязвила. - Хороводы водят хороводоводы, - пошутила Женя, а Хасан, очевидно не понявший всей соли, кисло поморщился. Да, такие фразы и не каждый русский выговорит. - Все как всегда в этой стране. Ни правых, ни виноватых. Одни только жертвы кругом. Жертвы, жертвы, жертвы! Света схватилась за голову, силясь сдержаться и не разрыдаться при всех. - По данным, которые выложил один из врачей у себя на странице в соцсети - укушенных, раненых и просто обезумевших от страха граждан поступило больше трех сотен за день. И это только в одну больницу, только официально зарегистрированных. И это не считая летальные исходы. Больничка насчет умерших не распространяется, только близким родственникам информацию сливают. И то под большим секретом. - Какого хрена все скрывается? – возмутился я. - Видимо есть указ сверху, - Настя ткнула пальцем в потолок, намекая на высокое руководство страны. - О количестве смертей в городе информации тоже нет и, чувствует мое нутро, не ожидается. Одни МЧСники ответили, да и то рвано и быстро. Мол, сидите дома и носа на улицу не показывайте. Так и делаем. - Сидите на жопе, ждите спасения, – резюмировала Настя. - Слабо мне верится, что обо мне кто-то кроме меня самого будет беспокоиться, - пробурчал Дима, явно не вдохновленный перспективой. - Правильно думаешь, малыш, - с оттенком ехидства подтвердила Настя. - А что у нас пожевать на завтра? – поинтересовалась Женя, заглядывая в пустую кастрюлю. - Что покушать на завтра? – для самой себя повторила Света и полезла в холодильник, звеня посудой. – Есть супчик легкий полкастрюли, и банка кукурузы маринованной. Четыре пирожных…и всё. - И эта все? – опешил Хасан. - Хлебцев пара пачек, - чуть подумав, добавил Дима. Злобно посмотрев на поджигающую сигарету Настю, Света молча встала и нараспашку открыла окна на балкон, затем стянула со стола перечницу и подперла дверь. Стало ощутимее прохладней. Чай не лето на дворе, тут и заболеть можно, потом соплями запаришься обматываться. - Выживай, как хочешь, - подвел я итог общим размышлениям. – Завтра рано с утреца топаем в супермаркет за продуктами. Все, дружно. На хлебцах и кукурузе долго не протянешь. На этом можно только ноги протянуть. - Нэ завтра, а сэгодня, прямо сэйчас. Завтра в магазинах толпа будэт, - Хасан скривил рожу и встал со стула, - сэгодня идем. Через половина часа, темно еще, ми тихо будэм. - И кто нам двери супермаркета откроет? – поинтересовался Дима. – Неужели ночью там кто из администраторов сидит? А если и сидит, то какой ему резон открывать первым попавшимся людям. - Ми сами откроем, - Хасан подмигнул и достал свой нож из чехла. - А что, идея разумная. Завтра, если ситуация не изменится, в городе станет совсем небезопасно, шляться по магазинам – рискованное предприятие. А кушать уже хочется и до утра терпеть нет желания. У такой вылазки есть, конечно, большой-большой минус. Это мгла и темень, хоть глаз выколи. Можно в темноте нарваться на тварь ненароком. Но во всей этой кампании есть и большой-большой плюс. Света в округе нет, а значит пробраться в тот же «Реал» незаметно будет намного проще, чем днем. Да и платить за продукты в таком случае не нужно. - Воровать!? – возмутилась законопослушная Света. - Мадам, если вы оплатите наши скромные покупки, мы с радостью оставим на кассе деньги с трогательной запиской от тети Сарочки, - пожал я плечами, разведя ладони в стороны. – Возможно, это будет весьма рискованно, зато, как говорит мой научрук, «овчинка выделки стоит». - Хорошо, допустим, идем сегодня. Но как вы, черт возьми, проберетесь внутрь «Горизонта»? Вы же не Том, мать его, Круз! Доставать ваши обнаглевшие задницы из участка в такое нелегкое время – самое лучшее из развлечений! Фродо и компания. Я не на шутку задумался. И, правда, как? Мы же не супермены, не спецназеры какие-то, бьющие лбами пачки стекол на «ура», мы обычные студенты, которым просто хочется кушать и дико хочется жить. Мы живем не в Европе, тут в торговых центрах все по старинке на ключ закрывается, никаких электронных замков или механизмов забубенных, завязанных на электричестве. Все до банальности просто и в тоже время безопасно. Похоже, план у нас немного хромой выходит, тут даже Хасан со своим ножичком потрошильным не сможет помочь. Да тут, наверное, никто нам не сможет помочь. Мы не группа захвата, а стены в торговом центре не пенопластовые. - Лично я не знаю, как нам туда попасть, - сказал я и ткнул вилкой в сторону гипермаркета. - Я тожэ нэ знать, - понуро опустив голову, повторил за мной Хасан. - Я знаю, ребята. Я помогу вам туда попасть, - тонкий писклявый голос донесся откуда-то снаружи. С улицы. – Сейчас в дверь позвоню, пустите, пожалуйста. И да, чая наведите, пока я иду, а то пить жуть как хочется. Все открыли рот от удивления и неприкрытой наглости незнакомца. Выходит, подслушал кто-то наш разговор приватный. Теперь отбрехаться не получится. - А ничего больше тебе не нужно, дружище? Перинку не взбить, ножки в розовой воде не искупать? – парировал Дима, вытягивая шею в окно. - Можно и перинку, Дмитрий, - ответил незнакомец, - а можно и не можно. Я в «Реале» продавцом работаю, ребят. Дружим или как? - Через минуту выползай под нашу дверь, дружище. Только без шуток. - Какие шутки, Андрей, ты что, - раздался голос сверху, и тут же балконная дверь этажом выше звонко хлопнула о раму. - Он нас всех поименно знает, черт, - шепотом, едва слышно сказал Дима, прижимаясь к столу всем своим телом, - вот партизан, блин. - Партизан, не партизан, а двери к припасам нам он откроет. Пошли гостя впускать. Светка, не в службу, а в дружбу, поставь чайник, а? – Попросил я подругу. - С тебя банка маринованных ананасов! - Идет, договорились, специально для тебя захвачу, - улыбнулся я и помчал к двери. Продавец оказался на поверку восемнадцатилетним юнцом, почти таким же худым, как и мы с Димкой, но бородатым и жутко волосатым сверху. Он то ли панковал последние годы и потому не стригся, то ли просто обормот такой по жизни: как отросло, так и висит. Густые усы, длинная, но весьма аккуратная бородка, бакенбарды и квадратные очки в роговой оправе, свободная кофта с широченными рукавами, штаны из серой грубой хлопчатобумажной ткани, облепленные карманами и усеянные всяческими карабинами и приблудами – образ хулигана работал на него. Сразу видно, что парень боевой, закаленный, хлебнувший жизни, не какой-то утырок-геймер с атрофированными компьютерными играми ручонками. Нам сейчас такие игроки никак не нужны – они только в сети крутые и мастеровитые, касательно реала – ужасные неумехи. У нас на факультете таких персонажей можно набрать целый кузов самосвала, если не больше. Я присмотрелся к его карманам, пока он честно и медленно попивал заранее заготовленный чай. Тут тебе и нож, и фонарик, вроде вон и мультитул из кармана одной своей ручкой торчит. Точно он, на плоскогубцы в темноте смахивает. На ногах ботинки на высокой подошве, типа Гриндерсов, на шнуровке, темно-серого цвета, почти в тон брюкам, сидят уверенно – размер точно его. Возле стула он примостил рюкзак, гулко бахнув им о кафельный пол. Огромный черный мешок, забитый непонятным содержимым. Судя по наполненности и пузатости – парень к нам на огонек заскочил с ночевкой, не просто познакомиться и обратно к себе в конуру. Опустошив стакан и сгрызя несколько печенек, он утер рот длинным рукавом, приветливо ощерился и заговорил: - Меня зовут Семён, очень приятно, товарищи соседи снизу. Он огляделся, вокруг него на кухне собрались все, даже Олег отстал от кота и сейчас внимательно рассматривал нового незнакомого дядю. Не успели его слова раствориться, как он продолжил, едва не перебивая самого себя: - Можете не представляться, я вроде вас всех за час запомнил, у вас голоса очень разные, легко одного от другого отличить. Так-то. - Очень приятно, Семён, - я протянул ему руку, на что тот привстал со своего места и довольно крепко сжал мою ладонь, - тогда скажи нам, как пацаненка нашего зовут? - Олег его зовут. - Он обернулся к мальцу. - Да, боец? - Да, - детским сонно – писклявым голосом пропищал Олег и выскочил в зал. - Настя, Женя, Света, Дима, Хасан и Андрей, - он переводил взгляд с одного на другого, - только вот этого господина не знаю. Он остановил взгляд на мохнатой наглой морде, притаившейся на холодильнике возле хлебницы: - А тебя как звать, чудо мохнатое? Он подпрыгнул со своего стула, подскочил к коту и ткнул тому своим тонким длинным носом аккуратно в лоб. Кот немного опешил от такого маневра, но бросаться на незнакомца пока не решался. - Животное должно понять, что я ему не враг. Наоборот, - он повторил свой маневр еще раз, опустившись на колени перед Афоней. Кот, к всеобщему удивлению, кидаться в лицо Семёну раздумал, а мирно и приветливо боднул того мокрым носом в лоб. - Хороший какой, принял за своего, - словно крыса ощерился парень и выпрямился. Что-то неуловимо похожее на этого крохотного волосатого канализационного зверька в нем было. Маленькие хитрые глазки, тонкий длинный нос, дергающийся самопроизвольно, загребущие ручки с аккуратными пальцами, даже усы – и те торчали из его лица длинными антеннами. А пробраться в магазин к съестному – лучше крысы и нет зверька. Надеюсь, парень нас не подведет. - Ты один там сидел? - я указал пальцем на потолок, намекая на его апартаменты выше. - Один, совсем один. Друг на «скорую» днем умотал, его шавка какая-то цапнула. Так и не вернулся, - Семён посмурнел, понуро опустив голову. - И не вернется твой друг, - я хлопнул его по плечу, - человеком уж точно не вернется. Давай помянем и в «Реал». - Давай, - Семен выло, уныло хрюкнул и безучастно посмотрел на свой телефон, - а я все жду звонка от него. Рюмки в этом доме найти было очень тяжело, а вот бутылку с водкой нашлась на удивление скоро. В рюкзаке у нашего нового знакомого ютилась непочатая чекушка. Разлили, не чокаясь, выпили, закусили. Я алкоголь совсем не воспринимаю, но если нужно для дела – потерпеть могу. Да и Семён, как оказалось, стянул бутыль из холодильника чисто в коммерческих целях. - Авось пришлось бы менять на что-то, а денег нет. Бутылка бы в дело и пошла, - позже, когда мы встали из-за стола, добавил он. Решили идти вчетвером. Хасан, Дима, Семён и я. Дамы пускай сидят в квартире – больше пользы будет. Скорее, не пользы больше, а проблем меньше. Вот так. Меньше истерики, меньше криков, меньше слез. Собрали все сумки по квартире, даже мешки для одежды пошли в дело. Продуктов в них можно столько напихать, что не утащим совсем. Но как говорят в народе, у страха глаза велики. Нарядились в плотные джинсы – у Димки их на целый взвод бы хватило, натянули водолазки по горло, на ноги – кто в кроссовки запрыгнул, кто в ботинки зимние. Димка даже кожаную куртку поверх водолазки накинул: - Чтобы не прокусили, - подмигнул он мне. - Мечтай. Такую кожу и я прокушу. Оружие решили не брать, чтобы никого ненароком не пристрелить. Вооружились битой и хоккейной клюшкой. Хасан еще нож за пазухой припрятал, Семён вон и топорик альпинистский в рюкзаке принес. - Альпинист? – спросил его я. - Так точно, будет надо, могу и на крышу супермаркета, - хлопнув по дутой сумке, ответил Семён. «Повезло нам с тобой, Сёмка» - подумал я про себя, натягивая неудобные кроссовки Димы. Двадцать минут собирались в полной суете. Девки метались перед нами, мельтешили, беспокоились, тарахтели. Шум стоял такой, что будь на лестничной клетке мертвяк – нас бы засек в раз. Настя курила сигареты одну за другой, постоянно возмущаясь, что ее не берут с собой. Света возмущалась же, что Дима идет, и его как хозяина квартиры следует оставить дома. Курятник на насесте. - Все, сели, вздохнули и вперед, - я присел на диван. Собрался. Неведение угнетало, пожирая изнутри миллиметр за миллиметром, словно пламя, карабкающееся по листу сухого тонкого пергамента. Что нас там ждет? А главное кто? Предприятие рискованное, но спазмы голода в животе говорили об обратном. Чмокнул Женьку. Не люблю долгие прощания. Учитывая, что мы рассчитываемся вернуться через несколько часов. Идем. Пока остальные лобзались в тусклом свете свечей, я толкнул дверь и остолбенел. Открыта. - Семён! Это ты оставил дверь открытой!? – злость овладела мной, и я почти что накричал на парня. - Не-е-е-ет, - очень жалобно и виновато пропищал Сема, - вы же закрывали за мной. Ледяная волна мурашек пробежала по спине от головы до ног. - Олег!? – крикнул я, заскакивая в пустой зал. В сумке на полу не хватало одного пистолета. Ушел. - Олег ушел! Черт возьми! Олега нет! В голове все перемешалось. Голова пошла кругом, а руки медленно и боязно затряслись. Куда ушел, почему, зачем? Как мы сразу не заметили его отсутствие? «Идиот! Идиот! Идиот!» - корил я себя мысленно. Вокруг снова забегали, девчонки запищали, Хасан ткнул в бок кулаком и посветил фонариком в лицо. - Чито стоишь? Идъём! Выскочив на лестничную клетку, я пришел в сознание, разум вернулся ко мне, и здравый смысл взял верх над паникой. Далеко он уйти не мог. Если и пошел, то, скорее всего, к отцу. Проверить, что с ним стало или же упокоить беспокойного зомби в Лэнд Круизере? Вряд ли второе. На такое детский мозг просто не способен. Восприятие мира не то. Спустя мгновение этажом ниже раздались выстрелы, ударило по ушам, и кто-то звонкий и громкий закричал на весь подъезд. Так обычно кричат дети. - Олег! Олег, держись! – заорал бегущий впереди меня Дима, замахиваясь клюшкой на ходу. Противника Димы я пока не видел, но внутренности подсказывали, что там мертвяк, не иначе. Чутье меня не подвело, и как только я проскочил пару лестничных маршей одним прыжком, из-за угла на нас бросился толстый, грузный мертвяк. Олег сжался в углу калачиком, походя на испуганного, растерявшегося зверька. На нас же шёл именно мертвец. Не маньяк-насильник, ни вор-карманник, нет. Громадный, тяжеленный мертвяк. Простреленная в нескольких местах грудь однозначно давала это понять. Не попал Олег в голову, как жаль. Рандеву с этим монстром могли бы избежать. Хотя, выскочи мы в «Реал», обойти стороной этот кусок бешеного мяса не смогли в любом случае. Дима испуганно отскочил в сторону от прущего мужика, чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу. А вот я уйти в сторону немного не успевал. Все эти мысли успели пронестись в моей голове за несколько миллисекунд. Мозг, словно процессор мощного компьютера, моделировал ситуацию и пытался предложить оптимальное решение поставленной задачи – упокоить зомби. Не знаю, откуда в моих руках оказалась бита, но в удар я вложил всю свою силу. Деревяшка звякнула по голове толстяка так сильно, что мои руки свело от вибрации. Мужик завалился пузом на лестницу, но дергаться не перестал. Захрипел, закряхтел, с трудом поднимаясь на непослушных ногах. Но выпрямиться он не успел. С разворота, куда-то в область шеи ему впечатал Дима. Что-то отчетливо хрустнуло, и мертвяк навозным мешком завалился на задницу. Голова его неестественно запрокинулась назад. Удар, еще и еще. Дима орал словно дикий варвар, колошматя клюшкой по затихшему толстяку, с каждым новым ударом превращая голову бедняги в кровавое месиво. После десятка ударов Дима замер, брезгливо отбросил клюшку в сторону и сорвал с себя замаранную чужой кровью куртку, осмотрел руки, проверил лицо – не попала ли кровь, и разревелся. Тихо, по-мужски, без всхлипов и стонов. Гормонов в его организме сейчас столько, что можно прямо из вены брать адреналиновый забор. Олег в углу жалобно пискнул. Бросив биту на пол, я перепрыгнул через тело и на коленях подполз к ребенку. Прижимая пистолет к груди, он молча и удивленно смотрел на труп. Затем перевел взгляд на меня и совершенно спокойно сказал. - Он меня укусил. Следы зубов проступили на ладони мальчишки кровавыми синяками. На месте резцов зияли две алые раны. Мое сердце рухнуло вниз к желудку. Араб за спиной взывал к Аллаху.
