Homo_morfizm

      Светка отбивалась от наступающего Димки той самой табуреткой, на которой еще полчаса назад сидела и в ус не дула Женя. Сама Женя сейчас закрывала Олега, выставив перед собой в защитном жесте первое, что попалось под руку – настольную лампу. Не та ли это лампа, которой Света Димку утром отоваривала? Наверняка, она. В один миг Дима прыгнул. Но на прыжок это мало было похоже, скорее похоже на какой-то импульсивный взрыв: зомби скакнул, зацепился за спинку дивана неуправляемым телом и рухнул ничком на пол, ударившись коленками. Любой бы живой от такого приземления тут же принялся кататься по полу на спине и убаюкивать ушибленные суставы, взывая ко всем святым, дабы те покарали криворуких сборщиков мебели.       Но хрен вам маринованный в литровой банке.       Без звуков, мертвец встал на четвереньки и снова оскалился, не отводя взгляда белесых мутных глаз со Светки, что стояла с другой стороны. Не выдержав напряжения, она метнула в него табуретом – попала аккурат в голову. Но мертвеца это только раззадорило, он выразительно клацнул челюстями. Показалось, что пара движений, и он вцепится на раз-два. Из раззявленной пасти летела слюна, под бинтами проступила кровь.       Все это я видел будто в замедленной съемке, словно сам превратился в кисель, и любое мое движение – пальцем руки, поворот головы – стократно замедлялось.       Я не успевал сбить его с ног. Не успевал отоварить дубинкой.       Света не успевала увернуться.       В голове кружились, вертелись мысли, думки, что в комнату таки забрался какой-то мертвец, приполз на запах, и цапнул нашего раненого. Но эту мысль перебивала контраргументами другая: дверь-то была закрыта, выходит Димка сам откинулся и каким-то чудом превратился в зомби. Что за чудеса? Потом разберемся. До сих пор мы ни разу не видели, чтобы мертвый человек без укусов превращался в мертвеца вот просто так.       Не успеваю я ничего понять, не успеваю помочь. Страх и обреченность сковали меня по рукам и ногам.       Никто ничего не успевает. Не хватает мощности для набора высоты.       В моей голове уже в который раз за день пронеслась эта гадкая и пронизывающая от сердца до пят мысль: «Не успели». И тут же меня будто шарахнуло разрядом, трахнуло, передернуло. Ноги подкосились, и я едва не рухнул прямо в прихожей, суматошно схватившись за дверной проем.       Как будто поездом снесло: мимо проскочил Хасан, мощным скачком перемахнул через диван, одним ударом дубинки укладывая уже «не Димку» на пол, он крикнул:       - Мертвец!       Хрустнуло, мертвец повалился на пол. На секунду все затихло. Кажется, зомби отправился на тот свет уже по-настоящему. В то, что в теле мертвеца раньше жил наш друг и брат, и после упокоения зубастого настоящий Димка не вернется, не верилось. Привалившись спиной к стенке, я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Светка начала кричать и истерить пуще прежнего, одаривая иракца кулаками и тумаками, затем подскочила к лежащему без движения Димке и принялась тормошить его, отвешивая пощечины.       Димка не подавал признаков жизнь.       Мне стало дурно.              Не успели.       Не спасли.       Не сберегли.              Вдруг Светка вскрикнула: высоко, визгливо, пронзительно. Краем глаза я увидел, как от поднимающегося с пола мертвеца Светку отдернула волосатая рука иракца, а подошва сорок пятого размера арабского ботинка впечаталась зомби глубоко в грудь, словно он был целиком плюшевый. То ли моя фантазия разошлась не на шутку, то ли правда это все, но хруст ребер вкупе с таким ударом тяжело не услышать. Не замечая боли, Димка вцепился в ногу и будто пушинку отбросил прочь от себя и ногу, и Хасана. Затем Димка поднялся во весь рост, замер, осматривая каждого из нас пристально и сосредоточенно.       Безжизненные глаза друга смотрели на нас голодными глазами.       Семен, что замер возле меня и с самого начала драки Хасана и Димы только и делал, что крутил в руках какую-то штуку, да стучал зубами от страха на половину квартиры, вдруг встрепенулся, подскочил к замершему мертвецу и ткнул того чем-то в бок:       - Получай, скотина, - крикнул он, и в квартире затрещало, вспыхнуло голубым светом. Электрошокер подействовал, но не так, как этого Сема хотел в своих самых смелых фантазиях борца с мертвечиной. Что есть силы, мертвец оттолкнул его от себя, зарычал и выскочил из квартиры чересчур резво и быстро. Прежде я никогда не видел, чтобы мертвец так быстро и стремительно перемещался. Правда, я не такой уж и знаток мертвецов – всего-то чуть больше суток сталкиваюсь с этими тварями. Обычно они медлительные и шибко заторможенные, словно только что проснулись после пьянки и гульбы.       - Стой!- крикнула ему вслед Светка.       - Пусть бежит, - подала голос Настя, выбираясь из ванной. – Мы целее будем.       - Да пошла ты, сука крашеная! - язвительно крикнула Света и без сил рухнула на пол.       Женя тотчас же подскочила к подруге, стараясь утешить и успокоить.       - Необычный мертвэц, - немного испуганно сказал араб, закрывая дверь. – Инстинкт самасахраненя сильнее голада...       Я прислушался: где-то на первых этажах кто-то закричал. Не наш ли Димка им встретился по пути? Сдается мне, что именно наш, тутошний. Вот там он и удовлетворит один из своих инстинктов, о которых только что заикнулся араб.       Но нам сейчас не до погони с отмщением. Права сейчас, к сожалению, Настя, что решила стразу по приходу проскочить в ванную и забаррикадироваться там от греха подальше: унесла ноги тварь, так нечего его догонять.       - Что нам теперь делать? – ревела на полу Светка. – Димка! Мой Димка превратился в тварь!       - Догонять? – вставил пять копеек Семен.       - Вы его хотели убить! – вдруг накинулась на Женю Света с кулаками. – Вы его хотели убить!       Хасан тотчас же разнял дам, усадил на диван обмякшую Свету.       - Он бы тебя убил сам, - отмахивалась Женя. – Сожрал бы и не подавился!       - Мы хотели тебя спасти, - я пытался утихомирить девушку, потому сел перед ней на полу, прикрывая Женьку. – Он уже был не Димой, которого мы любили и знали. Он превратился в одну из тех тварей, что бродят сейчас по городу в поисках теплого человеческого мяса! Успокойся! Послушай нас, прошу!       - Но он же был живой! – кричала вне себя от бешенства и страха Света. – Он даже убежал от вас! Поглядите на себя! Твари – это вы!       - Отлично, - закатила глаза Настя и достала сигареты. Щелкнула зажигалкой и закурила прямо посреди комнаты. – Раз я-тварь, то буду теперь вести себя соответственно.       - Варежку закрой, – цыкнул я на нее и мотнул головой, мол «смойся, не до твоих сейчас замечаний».       Странно, но медсестра согласно кивнула, где-то даже виновато посмотрела на меня и выскочила на балкон. С улицы потянуло дымом.       - Димочка просто от лекарств стал сам не свой, - пыталась объяснить все девушка. – За секунду до приступа он меня держал за руку, жаловался, что ему холодно, что ноги совсем замерзли. Я за носками полезла в шкаф, отвернулась на минуту, пока копошилась там – в темноте ни черта не видно, он встал и напал на меня. Женька не даст соврать! Никто его не кусал! Он не мертвец! Он был живой и настоящий!       - Папа говорил дяде Сереже по телефону, что в зомби превращается любой, кто умер, - на край дивана уселся Олег. – Что вирус в воздухе, и мы все уже заражены.       - Ты ничего не путаешь, хоббит? Ничего не придумал? Все так и было? – спросил у мальца Сема.       - Неа, - насупился мелкий. – Не придумал. Он мне в машине сказал, чтоб я каждого раненого избегал. Говорил, что рано или поздно раненый умрет, а потом воскреснет. И уже зомбёй.       - Зомбёй, - я повторил вслед за мелким, прокручивая в голове весь ужас, что ждет нас впереди. Это же теперь каждого подранка стоит опасаться. Укушен, не укушен – плевать. Откинется – жди веселья.       - Выходит, что труба нам все, братцы, - выпуская клубы дыма в окно, за которым уже занимался новый день, резюмировала Настя.       - Да что вы его слушаете, - ревела Света. – Он же ребенок совсем! Придумал всякого, а вы хаваете! Сказочник!       Вдруг она вскочила:       - Что вы рожи опустили в пол, твари? Вы хотели его убить! Вы хотели убить моего Диму!       - Ты затрахала, дура! - не выдержала Настя и ворвалась в комнату чрезвычайно раздраженной с сигаретой наперевес. Увидев мину на лице медсестры, Светка даже присела.       Настя уже было не остановить:       – Закрой свой рот и сиди на жопе ровнее, истеричка! Твой Димка превратился в мертвеца, в зомби, в ходячего грызуна! Понятно? Мы не хотели его калечить или убивать! Но если бы мы не дали твари отпор, то Димка сожрал бы тебя первой, наивное тупое существо. А затем и нас! Так что захлопни клюв. Курица, и сиди-помалкивай. Ты погляди на нее: не нравятся ей наши методы. Не нравятся? Вали к своему дорогому и ненаглядному. Только потом на помощь не зови, я не прибегу. Да никто не прибежит! Даже Олежка-сказочник не побежит. Кстати, я мелкому верю. Димка тому подтверждение. Всего ранен был! Умер, а затем воскрес уже тварью. И эту тварь, а не Димку, заметь, мы и пытались остановить.       - Настя, тише, успокойся, не нужно так резко, - Женя схватила Настя и потащила на кухню. Медсестра ни капли не сопротивлялась.       - Разве я не права, Жень? – донеслось уже из кухни. – Чего она взъерепенилась?       - Права, но…       Дальше слушать не хотелось, да и дверь они закрыли.       - Светка, - я взял подругу за руку. - Мне очень жалко, что с Димкой все так вышло, но поверь нам, что никто из нас не хотел ему зла. Мы же его спасти думали, фургон пошли искать, собирались увезти к врачу, да все так резко с ног на голову перевернулось.       Светка уткнулась мне в грудь и заревела вновь, но уже спокойно и как-то безнадежно, будто все поняла, приняла и сдалась. Правда, какой бы ужасной она не была, всегда лучше припудренной лжи. Обманывать себя, убеждать, что все хорошо, что все в норме – не наш вариант. Иначе зароем себя в могилы сами.        Я обнял ее, прижал: дрожит, трясется. Жалко ее, черт возьми, до безумия жалко Димку, жалко, что все так плохо закончилось с этим сраным супермаркетом. Лучше бы от голода все к черту сдохли.       - Но все же, - я развернулся к Хасану. – Что с Димой такое? В последнюю минуту я решил, что он нас понимает. Стоял так, головой вертел, будто человеком был. Совсем не так, как те безумные твари, что носятся по улице.       - Я его шокером ткнул, так он на меня посмотрел так удивленно, словно Димка внутри него очнулся, ага.       - Димка в нем жив, - пискнула Света.       - Жив, - я поцеловал подругу в маковку. – Но сейчас он нас только порвет на лоскуты. Хорошо, что он убежал.       - Жив, - прошептала Света.       Из кухни выскочила Женя со стаканом и пакетом лечилок:       - Валите на кухню, дайте побыть наедине.       Светка подняла зареванную моську на подругу.       - Я не буду ничего пить!       - Это водка.       - Давай.       - Пей, только залпом, - сказала Женя и протянула ей стакан.       Светка махом осушила бокал.       - Топаем, топаем, - повторил я специально для Семы, что вечно летал в облаках и сейчас таращился куда-то в окно.       - Горит город, - испуганно прошептал Семен. - И мы понемногу сгораем, тлеем, как угли. Рано или поздно все мы превратимся в пепел, который сдует ветром. Были мы, не были, боролись или сдались – никто ничего потом не узнает.       - Топай, философ хренов, - уже сильнее я ткнул его кулаком под ребра.       На кухне было сильно накурено. Хоть топор вешай. Посреди стола стояла банка с огурцами, рядом – палка колбасы и несколько вилок. Бутылка водки была не закручена. Хлопнули по пятьдесят, дабы прийти в себя. Через пару минут отпустило, руки перестали дрожать, но в моем животе до сих гулял сквозняк. Взял вилку, ткнул в банку – ухватил три корнишона и тотчас же отправил их в рот. Сладко захрустел, отворачивая пленку на палке копченой колбасы. По-быстрому смастерил несколько бутербродов, один сунул Олежке, а то мелкий уже полчашки чая вхолостую вылакал. Это мы можем без еды хоть сутки ходить, а у ребятенка организм растущий, ему много нужно и часто.       Разговоры о Димке потухли сами собой. Никто не хотел верить в то, что наш друг сейчас в образе мертвой твари топчет землю, да охотится на живых. Теории, почему же он убежал после шокера, почему так странно, неестественно для зомби смотрел на нас, а не напал и не разорвал всех на запчасти – тоже выродился сам собой. Ибо когда нет ни предположений, ни загадок, стрелять пальцем в небеса в поисках правда бессмысленно. Светка, вон, верит, что Димка-то еще вернется, что он еще придет в себя. Я в это не верю. Но верю в другое. Верю, что наш Димка стал совсем не бездумным куском мяса, верю, что в его случае метаморфозы пошли необычным способом, оставив тому некое подобие разума и воли. Я верю, что мы еще встретимся с ним. Ведь, какие бы не были мутации, мутации у человека протекают нелинейно. Морфирующийся хомо сапиенс. Попросту - гомоморфизм.       Мелкий сгрыз бутерброд, но как-то без аппетита и энтузиазма. Вспомнил себя в его возрасте. Супу – нет, борщу – нет, жареному луку – война! Только конфеты, только сладости. И колбасу в детстве я так же не любил. Ибо на сырокопченую колбасу в семье денег не хватало, а жевать обычную копченную с огромными кусками жира я терпеть не мог. Если приходилось, то вилкой выковыривал весь жир, оставляя от кусочка дырявый кругляш, который быстро и незаметно пропадал в животе.       Что бы такого мелкому дать, чтобы сытно было, но и вкусно?       - Овсянка есть? – спросил я у Насти.       - А я знаю? – огрызнулась девушка. – Разве в этом доме есть что-то, кроме истеричек?       - Не знаешь, - в ответ осклабился я. – Сам найду. Это же квартира Димы, тут зерна – мешка четыре. Сомневаюсь, что простого «Геркулеса» не найти.       Открыл шкаф над головой, вот и коробка с овсянкой.       - Сваришь мелкому? – спросил я и потряс пачкой у девушки перед носом. – Мы туда потом фруктов нарежем и йогуртом заправим. Пристально посмотрел на Олежку:       - Будешь есть?       - Буду, - серьезно ответил парень и деловито отложил недогрызенный бутерброд в сторону.       - Мужик! Я тоже буду. Настя, сваришь мужикам каши?       - Таким мужикам – с удовольствием, - удивительно тепло ответила та и потянулась за кастрюлей, что стояли над мойкой.       - Спасибо, Настя, - улыбнулся я медсестре.       - Курятиной расплатишься, - ответила девушка. – А то у меня кончаются сигареты.       - У нас и люди кончаются, ага, - как всегда неожиданно влез в разговор Сема.       - Ти-слэдующий, - ответил ему Хасан. – Еси будэшь так дальшэ шутить.       - Виноват, - подняв голову со стола, ответил парень. – Больше так не шучу.       - Маладэц, - ткнул его кулаком в плечо Хасан и, уже повернувшись ко мне, спросил. – Что дальшэ дэлать будэм?       - На стройгородке есть часть военная, предлагаю двигать туда, - колдуя над кастрюлей, сказала Настя. – Я несколько раз была в той больничке местной. Крепость почти, вряд ли мертвецы там будут.       - Бросьте, - опешил от таких заявлений я. – Мы туда просто не доберемся.       - К тому же скоро проснется правительство, начнут солдатиков на зачистки гнать, - открывая консерву ножом, сказал Сема.       - Ты уверен? Ты книжки о зомбях совсем не читал? Власти себя забором обнесут и поминай, как звали. Им свои задницы дороже, друг, не выдумывай сказок.       - Сказки? А что тогда за сирена там на улице? – ощерился Семка. – Все, надеюсь, слышат?       Я прислушался. Гудят со всех сторон, пиликают, трезвонят.       Выскочили на балкон все гамузом, стоим и слушаем.