Глава 12. Keep This Place Beautiful
8 января 2015 г., 01:34
One day I will be dead, I will be dust, keep this place beautiful Some day when we grow up, tell them I said, keep this place beautiful Will you promise me that, promise you will keep this place beautiful? Some day when we grow up, tell them I said. Brick+Mortar
Приплыли. Хватаем весла – то бишь теряющего сознание Димку – и несемся, как стая оголтелых обезьян к выходу из зоопарка. Точнее, погрузил на тележку, раздал нам по оплеухе - это все Хасан, он же подхватил ствол мента, кинул его туда же – к Димке, спешно прикрыл дверь за гостем и, подгоняя нас непонятными криками на своем вязаном языке, рванул к выходу. Мы за ним гуськом, испуганные, потерянные, притихшие одновременно. В голове - чехарда из тел, рук, мертвых лиц, синей физиономии, тележек, полок, лотков, витрин, пачек макарон, связок колбасы. То, что бежим мы прямо через торговый центр, и уже никакими черными ходами тут и не пахнет, я понимал задворками мозга лишь по вывескам и тумбам с декоративными цветами. Оп, обогнули лавки, оп, вошли в поворот с выставочным экземпляром какого-то внедорожника, еще поворот – фонтан сонный, совсем не журчит, спит, наверное. Мне бы только не вырубится от стресса. Димка, Димка, Димка! Черт! Черт! Черт! Телефон же в кармане не умолкал. Дрожащими руками я на ходу достал ненавистный кусок пластика, что во второй раз с начала Песца меня подводит. Не вовремя ты звонишь, телефон, ой как не вовремя. На экране все та же надпись «Женя». Жмакнул пальцем: - Что такое? - Вы где? Тут в подъезде мертвяк. Сосед, видимо, - почти шепотом пропищала Женька. – Скулит, скребется, нас чувствует. - Дверь закрыта крепко, прекратить панику, - без эмоций ответил я. – Сидели бы тихо, не почувствовал. - Но стра-а-а-шно же. - Скоро будем, Димка ранен, - признался я, - готовьте бинты, ножи или что там. Настя знает. Передай ей все до словно. - Укусили? – почти вскрикнула любимая. - Подстрелили, - я хоть как-то попытался успокоить ее, на бегу уворачиваясь от выпрыгивающих в темноте препятствий, - мента завалили, падлу такую. Иначе бы он нас. Отключаюсь. Механически клацнул сенсор, закинул в карман. Она что-то еще успела бормотнуть в трубку, но перезванивать я не собираюсь. Что нужно, я сказал. Пусть принимают меры. Не нужно звонков больше. Перезвонит переспросить, уточнить, разузнать – в фонтан зашвырну телефон, потом еще и выскажу по приходу все, что о ней думаю. Не люблю эти бабские пустые истерики. Начинают разводить соплежуйство на пустом месте. Сейчас, конечно, место не пустое, но нервы натянуты до предела. Одно лишнее слово, один неверный поступок, косой взгляд, и во мне разорвется водородная бомба. А этого я совсем не хочу. Остановились у выхода. Намертво все закрыто, запечатано. Стекло бить – много внимания привлечем. - Куда мы? – решился-таки на вопрос Семён. По глазам его читалось, когда бежали, что он тупо бежит за всеми, стесняясь спросить о маневре. – Тут только один черный выход. И мы бежали как раз в другую от него сторону. - Срать, - довольно чисто и по-русски выразился Хасан и принялся в ручную двигать крутящуюся дверь, предварительно ковырнув что-то под потолком. – Здэсь виходим. Чичас открою. К моему удивлению, створки поддались под его нажимом достаточно легко, потянуло сквозняком. Вместе со сквозняком с улицы потянуло мертвечиной. Этот запах мне уже знаком за последние сутки, родной почти стал. Аромат дня, мать его. Тянет какой-то химией дешевой, противной, гадкой. Вроде очистителя для труб или хлорки, что в старых туалетах дорожками по бортам рассыпается. В школе моей такие клозеты уличные были. Сигаретный дым там смешивался с запахами продуктов жизнедеятельности, отчего стороной сей одноэтажный монумент обходили все адекватные некурящие ученики. Аммиак! Точно! Я почти определил эту химию. Молодец я какой. Только делу оно не поможет. - Внимание, трупачки, - худой Семён проскользнул первым на улицу, принимая тележку, на которой, постанывая в полубессознательном состоянии, валялся Димка. – Тянет смачно, кто-то давно преставился. Хасан - вслед за Семой, тележку впереди себя протолкнул и выбрался. Дверь провернулась еще немного. Боюсь, теперь я и не пролезу. Ниткой себя представил, что в игольное ушко протаскивают. Разлохматит же, если не по размеру будет отверстие. - Смачный, дверь держи, давай, помоги скорей, - пресек я его пустые разглагольствования, пытаясь протиснуться. Почему такая вселенская несправедливость, что именно на моем заходе дверь принялось клинить! Ни туда, ни обратно. Ребята проскочили, а я завис в четверти круга, между тремя толстыми стеклами. Одно стекло защищает меня от темных коридоров торгового центра, еще одна створка не дает мне проскочить в соседний отсек, откуда я бы ловко выпорхнул на улицу, третья – за которой стояли Хасан с Семеном – намертво встала. - Атайди, - Хасан уперся ногами в бордюр, навалился плечом – ни сантиметра. - Не разобьешь, - Семен перехватил руку араба. – Оно только растрескается. Грохоту на весь Северный будет, все собаки голодные сбегутся на звон. - Делайте хоть что-нибудь! – я начал уже паниковать. Нет, клаустрофобией я не страдаю. Вроде как не страдаю. Страшно боюсь, правда, низких потолков, боюсь, когда на флюорографии, мрт и прочей просвечивающей гадости тебя зажимают холодными железками со всех сторон и говорят это будничное «не дышите». Вот тут наступает просто лютый страх, смешанный с паникой и переходящей в истерику. «Дышите» в этом случае просто спасательный круг, брошенный тебе врачом в самую последнюю секунду, когда кислород, сука, почти на исходе. Так и сейчас. Дышать нечем, руки ходуном ходят, глаза из орбит вываливаются, разорвет же сейчас от перепада давления к чертям. Постарался собраться, сконцентрироваться, трезво оценить шансы выбраться – они велики – и умотать к себе в квартиру на всех парах. Выходило, что застрять тут – не застряну. Вон товарищи пыхтят, стараются, скрипит даже дверь стеклянная, дрожит под напором… Что-то скрипеть принялось и в зале за спиной. Что, вы серьезно? Там мертвяк? Сраный день просто не может закончиться хорошо… Из глубины торгового зала снова донесся какой-то скребущийся звук. Будто кто-то уронил вазу. Бах, звон, щебет осколков и тишина. – Там кто-то есть! – понял меня без слов Семён. – Двигай, двигай, двигай! – Памаги, – не унимался Хасан, стараясь провернуть эту чертову дверь. Будь сейчас день, я бы точно увидел покрасневшее от напряжения лицо, вздувшиеся вены на шее и лице. И все равно, что оно у него до черноты смуглое. Семён скинул кофту, она ему определенно мешала. Сантиметр за сантиметром дверь начала вращаться, сорвалась с той точки, что ее стопорила. По телу пробежал рой нетерпеливых мурашек. Еще немного, еще чуть-чуть и я смогу проскочить в щель вместе с вами, мои любимые мурашки, мы просочимся на спасительную поверхность, словно осьминог, выпрыгнем, выскочим. Голова пролезет – пролезет и жопа. Еще чуть-чуть, еще немного, мурашки! Не паникуйте, мелкие сыкливые создания. Ибо из-за вас очкую и я, даже ноги подкашиваются. Но я сам себя не слушался. От страха коленки лихорадочно затряслись еще пуще прежнего. Глянешь на меня сейчас со стороны – точно новорожденный лось. Шатаюсь, с лапы на лапу переминаюсь. Где-то за углом снова что-то громыхнуло. Матерь божья, оно движется сюда! Я чувствовал тварь своей бархатной задницей, на которой сейчас от ужаса все волосы встали дыбом. Казалось, это самые активные мурашки подняли копья, дабы сразиться с монстром в глубинах холла не на жизнь, а на смерть. Моя фантазия меня когда-нибудь сведет в дурдом. Тварь точно слышала нас, чувствовала мой страх, общую панику, и потому так старательно неуклюже передвигала конечностями, цепляя на ходу горшки, вазы, ударяясь о баннеры, рекламные билборды, упарываясь о витрины и лавки. Какая неаккуратная скотина, сколько ж ты разбила всего. Тварь спешила, тварь неслась. Она не хотела прийти к нам на помощь, она не хотела помочь провернуть дверь и ли просто спросить «Эй, друзья, как дела?», нет. Я осознавал, что тварь в тапочках и пижаме топает на поздний ужин. Говорят, на ночь есть вредно. Но кто сейчас донесет до гнилого мозга эту информацию. Бывало и адекватным людям заявления «на ночь есть вредно», что об стену горохом. Просунул голову в щель, застрял, напрягся. Через секунду тварь выпрыгнула из-за угла. Рассмотреть и помахать ручкой на прощание не успел. Юркнул в щель, присоединился к вспотевшим от перенапряжения товарищам и вместе, дружно, как бурлаки, что тянут на Волге то судно, мы еще немного прокрутили стекляшку, дабы наш любопытный гость не проскользнул вслед за нами. – Пошла, сучка, пошла, - радостно приговаривал Семён. –Тармазим, крутить не надо, - первым остановился араб. – Дима плохой, домой бегом. – Прикрывай, я покачу, - выхватил Сёма тележку из рук Хасан. Араб сопротивляться не стал, достал пистолет, собрался, сжался, пригнулся, выскочил впереди. Тварь с той стороны стекла принялась истерить, мацать дверь кровавыми пальцами, облизывать грязными о чей-то плоти губами. Бедняжка, ушла твоя еда. Иди, ищи себе другую. Или ты уже все сожрал, что на пути нашел? Дай бог, если ты так и сдохнешь от голода в этой бетонном коробке. Надеюсь, поутру людям хватит ума не забираться в гнилой «Горизонт». Если таковые в живых еще останутся. Димка, сотрясаемый на кочках нашей любимой страны, постанывал, что-то бредил, говорил несвязное. Но это хорошо. Пусть лучше бубнит абы что, ибо если он умолкнет, меня просто вывернет наизнанку от мысли, от подозрения, от страха, что друга не стало, что в мир скоро придет его воскресшая версия, которая захочет нас – своих спасителей – тут же сожрать. Хотя, если он уйдет от нас, то спасители из нас априори херовые. Я гнал от себя эти мысли, Сёма осторожно гнал тележку. За несколько минут домчали до подъезда. Путь обратно вышел короче. Наверное, потому что мы меньше осторожничали. На улице началась суматоха, муравейник разорен. Какие-то люди вокруг носятся, ошалевшие и неадекватные. Толпы. Бегают, кричат, орут, верещат. Благо, всем не до нас, как и нам не до них. Пару раз приходилось, правда, шухериться по кустам, ибо машины гоняют, будто с цепи сорвались – южные посаженые приоры рвали ночь киловаттами звука, словно гаишники все пропали. Пешеходы же не отставали от автомобилистов: все шныряли и шныряли, как на пожаре. Видимо, народ уже хлебнул мертвечины, распробовал, сплюнул. Не все такие дураки, как мы было подумали. Многие уже к этому времени въехали в ситуацию, сделали выводы, принялись выкручиваться, спасаться, сражаться, многие осознали, что зараза расползается без остановки, в город пришла паника и хаос, и никто кроме нас самих не сможет помочь. Город жужжал, словно улей, сигналили машины, брехали собаки, кто-то пускал сигнальные ракеты – в ночном небе пару раз распускались страшные розы. Но что мы услышали не единожды - это выстрелы. В городе стреляли. Стреляли близко, стреляли далеко, стреляли методично, стреляли суматошно. Отбиваемся пока, сражаемся, грыземся, вырываем из мертвых лап свои жалкие никчемные жизни. Нам пока Димку вырвать нужно. Вырвем, не отдадим. Зубами в мертвечину вцепимся. Но не сдадимся. У нас просто нет на это права. С мертвецом у двери Хасан церемониться не стал, выманил на лестничный марш и довольно сноровисто ухлопал хмыря дуплетом в голову. Оказывается, он и так умеет. Ценный член команды, ключевой. Светка выскочила тут же. Подхватили Димку, затащили, уложили на полу в зале. Назад я не оглядывался, зная точно, что Хасан дверь открытой не бросит. Семён принялся стаскивать все свечи, фонари и лампы, чтобы было как можно светлее. Женя сноровисто срезала одежду с Димки вокруг раны. Настя протирала руки водкой, попутно стараясь усадить Светку на стул и не мешать. Маски-шоу на выезде, мля. Олег сидел в углу на табуретке и внимательно следил за процессом. Какой равнодушный взгляд, ты посмотри на него. Совсем не ребенок уже наш Олежка, совсем не ребенок. Что-то изменилось. И неудивительно, пацан столько пережил за последние часы. Врагу не пожелаешь. – Димочка, любимый, как так-то, как же ты вляпался, - ревела на полу Светка. – Как чувствовала, что не надо было тебя отпускать, не нужно было тебе с ними идти! – Нужно было, - возразил я. – Одни бы мы не справились. – Сам себе железки с больнички, выходит, принес, - перебила нас медсестра, затем ловко достала из корзины, что так и осталась стоять у двери, бутылку водки и залила скальпели. – Как чувствовал, сукин сын, как чувствовал. – Ди-и-и-мка, - скулила рядом Светка. – Очнись, родной мой, очнись. – Он в сознании, – грубо отодвинула ее медсестра и обратилась ко мне. – Уведи Светку от греха подальше, мешает же своими причитаниями. - Угу, - лишь кивнул я, обнял ее за плечи и потащил на кухню. – Пошли накатим, все с ним хорошо будет. Там царапина, не помрет. Прекрати истерить. - Уверен? – полными слез глазками взглянула на меня Светка. Огненные всполохи от свеч гуляли в них дикими жар-птицами. Какая энергия. - Уверен, - соврал я. Я видел ранение, там дырка хорошая. Не понимаю, как он еще в сознании. Надеюсь, наша Настя его подлатает. Проблема, что нет лекарств, нет наркоза, нет нормальных инструментов. Без этого всего латать Димку очень проблематично. Сели, накатили по сто. В животе быстро потеплело, в голову ударил хмель, напряжение отпустило. Пожрать бы еще, да выходить из кухни не хочу. Не хочу видеть эти перепуганные лица, не хочу видеть валяющегося куклой Диму, не хочу видеть этого маленького мужика, что с укоризной теперь смотрит на все вокруг, не хочу видеть кровь, скальпели, ножницы и всяческие хирургические приблуды. Не хочу. Напиться бы в стельку и уснуть. Проснуться, а в мире все как прежде. Все живы, все целы, никто никого сожрать не хочет, никто не стреляет посреди города незнакомцам в живот из табельного, человек человеку таки друг, а не враг. Собакой становиться не хочется, грызть глотку за обсосанную кость – не в моих планах. Чертовы мертвецы. Как же голова устала, мозг закипает, уже картинка за поворотом головы опаздывает, а перед глазами полоска загрузки реальности заполняется. Галлюцинации, кажется, начинаются. Снял очки, пусть глаза хоть немного отдохнут…***
Отдохнули не только глаза. Выморгнул я уже на подушке. Настя растолкала. Поднял голову, вытянул затекшую руку из-под подушки, огляделся, ибо с первых минут не признал места совсем. Так бывает обычно, если резко со своего насиженного места срываешься и в новой локации от ужасного бессильного коматоза засыпаешь. Просыпаешься среди ночи и по привычке начинаешь шарить культями в поисках настольной лампы, что стояла всегда на тумбочке справа, а находишь либо пустоту, либо совсем другую мебель не твоего интерьера. Секунд десять требуется, чтобы голова расставила все по полкам и ящичкам и маякнула фантазии, что это не телепортация, нет, это просто не твой дом, дружище. Оказывается, я на диванчике в прихожей прикорнул, как сирота казанская. Без одеяла и покрывала отрубился, даже подушка под щекой какая-то декоративная. Выспаться нереально просто. Нет, я не неженка, просто считаю, что сон – это одна из тех вещей, которая напрямую зависит от качества материала входного. Глянул в окно – темень, хоть глаз выколи. Или я сутки напролет бока мял, или же микросон удалось поймать за хвост. Одно из двух, нужно срочно выяснить. Гадать не хочется, решил спросить, дернув медсестру за рукав: - Сколько времени, Нась? - Начало пятого, - вздохнула она тяжело и уселась рядом. Я уже поднялся с лежбища, протер глаза и попытался сделать что-то вроде потягушек. Под лопаткой что-то страшно хрустнуло. - Не сломайся только, наш хрустальный Андрюшка, - попыталась она меня подколоть. - Не дождетесь, иждивенцы. - Димка совсем плохой, - понуро протараторила медсестра. - Очень плохой? - В сознание почти не приходит второй час. - Есть шансы, что выкарабкается? - осторожно спросил я. - Совсем мало, - Настя опустила голову, прижавшись ко мне. Я почувствовал, как она дрожит. От нее пахло алкоголем, лекарствами и ментолом. Наша колючая грубая медичка превратилась в слабое беззащитное существо, спряталась в раковину, забила изнутри окна и двери толстыми досками. - Все будет хорошо, Настя, все будет хорошо… Но все стало хуже в следующий момент. Очнулся Димка, обезболивающее перестало действовать, а алкоголь, что насильно влила ему в желудок Настя, выветрился и растворился в бурлящей от страха крови. - Светка, где Света!? - принялся кричать он на всю квартиру. - Здесь я, милый мой, я здесь, - тарахтела соплями Света. – Не дергайся, тебе нужно ле-е-е-е-жать, тебе нужен по-о-о-кой. Будто с маленьким ребенком говорила, намеренно растягивая слова. - Вытащили пулю, - Семён мотнул головой на чашку, что стояла рядом. – Ты потерял много крови, почти нет обезболивающего. Предлагаю мчаться в больницу, пока ты не отошел в лучший мир. - Обожди с больничками, мы сегодня уже были в одной. Едва ноги унесли, - поставила его на место Настя. – Нужны лекарства. Список небольшой. - Чувствую себя великолепно плохо, - попытался пошутить Димка, но слова дались ему с таким трудом, что он едва не потерял сознание. - Молчи, Фродо, - подмигнул Семён. – Скоро двинем в Ривенделл, там эльфы подлатают тебя. - Очень смешно, - нехорошо посмотрела на шутников Женя. – Просто обхохочешься. Делать и, правда, что-то нужно. Я сижу тут – в углу - который час. Лучше ему не становится. Факт. Женька выползла из угла комнаты, сжимая в лапках кружку с кофе. Видно, что она и минуты не спала. Уставшая, выжатая, серая и потухшая. - Настя, что ты скажешь? – обратилась она к медичке. - Чего думать, к врачам-лекарям ему нужно. - Ты же сама говорила только, что в больничку ни ногой, - удивленно возразил Сёма. - Верно, - зло ощерилась в ответ Настя. – Везем его к моему товарищу. Он врач, хирург. Я ему черканула сообщение, когда из больницы сматывалась. Писала, чтобы не приходил сегодня на работу. Чтобы остался дома, ведь в городе просто чудовищные беспорядки. Ответа от него не дождалась, но и сообщений в стиле «что ты несешь, полоумная дура» я не получала. Авось поверил. Или же сам столкнулся с чертовщиной на улице. Верно я мыслю? - Верно, - поддакнул я. Димка болезненно, но сонно захрапел. Настя достала пачку сигарет из кармана. Махнула нам головой. Вроде «идем на балкон, товарищи, там расскажу. Пускай отдыхает». Все поняли. Светка осталась с Димой – тот снова заснул. Сон – лекарство. Учитывая недостаток лечилок, сойдет и такая пилюля. - Будешь? – Настя протянула мне пачку. Синяя пачка стандартного размера. Видно, что не грохотульки ее вытянутые, а настоящее курево, что за пару минут не высасывается в тонкую пепельную трубочку. Странный механизм закрытия-открытия. Липучка какая-то, видимо для сохранения запаха-вкуса, совсем не похоже на обычные «оторви фольги и выкинь». Хорошо, что не с ментолом, спасибо, что не тонкие. Я прочел, что написано на пачке. «Dunhill». Блатные сигаретки ты куришь, врачица, понтовские. - Таки буду, - я выхватил папиросу. Женя зло посмотрела на меня, немного подняв одну бровь. Эдакое вопросительное порицание, от которого по идее я должен выбросить тлеющую сигарету пулей в темноту и броситься просить прощения на коленях. Но нет, сейчас мне нужен никотин. Капелька совсем. Но не та, что лошадь убивает. Женя пожала плечами. Как я мог забыть, что она мне много раз говорила, что если курить начну – бросит в тот же день. Ну, я же не курю методично и постоянно. Я вот сейчас от стресса избавляюсь, да и просто думающую голову и беспокойные пальцы чем-то занять нужно. Какой-то эффект успокоения при курении есть, я давно заметил. - Либо едем в неизвестность, либо Димка тут загибается, - глубоко затянувшись, вместе с дымом выдохнула Настя. – Врать смысла нет, он гаснет. - Едем, - первым выпалил Сёма. - Шансав мала, - тяжело сказал Хасан. – Рана серьезный. Не довезти. - Типун тебе на язык, - голос Женьки показался злым. - У нас нет выбора, едем, - принял я окончательное решение. – Собираемся сейчас же и едем. - Таки есть проблема, - снова виновато пискнул Семён. – Машинка у вас крохотная. Нам бы что крупнее. Димка в «Рено» не поместится. А если и поместится, то его пополам складывать надо будет. Тогда точно не довезем. - У подъезда эст маленкий минивэн, - Хасан ткнул пальцем в дворик, что был аккурат перед подъездом. – На тры-чатыре человека, включая Димку. - Это и так понятно, что поедут не все, - прохрипел я сквозь дым. – Много народу, меньше кислороду. - Любитель кислорода умничать решил? – всё так же злобно огрызнулась Женька. Не любит она табачный запах от меня, ой, как не любит. - Любитель кислорода сейчас думает, как нам достать ту машинку, на которую любезно ткнул нам пальцем Хасан. Я выдержал паузу, выкурив сигарету почти до фильтра. Странно, но вкус у сигарет был действительно приятный, мягкий, без лишней горечи, курится очень легко. Не скажу, что вкуса угля – а такое всегда с теми, кто курит редко – не почувствовал. Почувствовал. Не зря же там смол до кучи накидано столько. В любом случае, от второй сигаретки я бы не отказался. О чем и маякнул Насте кивком головы на карман, где ютилась пачка. Женька, казалось, совсем не прореагировала на мой маневр. В следующую минуту мы дружно старались всмотреться в то место, где по словам Хасана стоял автомобиль. Светили фонариком, вроде даже силуэт распознали. И правда там что-то стоит, нас дожидается. Спасибо арабу, это всё Хасан наш глазастый, все примечает, все запоминает. Я же когда мы к подъезду с Димкой пробирались, чувствовал себя лошадью на скачках. Той лошадью, что мчит только вперед и на голове шторки, чтобы в стороны лишний раз не смотрела. Так и у меня. - Сёма, ты знаешь, чей там минивэн стоит? – я решил спросить на всякий случай. Ибо только в фильмах герои сперва выбивают дверь ногой, а лишь потом понимают, что она-то и не была закрыта. Так и у нас вполне возможно может получиться. Бьюсь об заклад, что хозяин сего транспорта обитает в этой свечке. На крайняк, он сюда к кому-то в гости приехал. Не зря же он так аккуратно машинку припарковал у кустов. - Видел здесь неоднократно, - задумался Семён. – Даже вроде бы физиономию владельца помню. Такая ряха справная, морда широкая, здоровый тип, с вот такой бородой. С этими словами он ткнул себя куда-то в область пупка. «У такого будет проблемой попросить машину» - пронеслось у меня в голове. Окурок по крутой параболе устремился в темноту, по дороге разбрызгивая в пространство маленьких алых мошек, что принялись тут же мимикрировать под темный мрачный мир. - Этаж помнишь? – спросила у него Настя. - Не помню, но где-то рядом, - улыбнулся Сёма. – Часто с ним в лифте катались, потому я и запомнил. Вместе на улицу, бывало, выбирались. - Уже что-то, - непонятно чему обрадовался я. Искать владельца сейчас сродни поиску иглы в том самом стогу. С поправкой, что стог стал маленький, а иголка огромная и бородатая. - Хватит курить, поднимайте жопы, - нетерпеливо сказала Женя. – И вперед по квартирам обзванивать соседей в поисках нужного бородача. - Поднимаем, - очень чисто повторил Хасан. И мы подняли. Долго слушали, есть ли за дверью кто, ждет ли там нас мертвечина с распростертыми объятиями, не ждет ли. Но на лестничной клетке было тихо. Никто не рычал, в дверь никто не скребся с желанием нами отобедать. Полная и звенящая пустота. Дом и до начала сей свистопляски был заполнен жильцами процентов на тридцать, сейчас же, кажется, кроме нас и искомого бородача, в нем никого и нет. Подозрительно тихо. Странно, что никто не гомонит сейчас за дверью, не судачит :«Ой, выстрелы. Что же делать?». Жильцы просто не могли не слышать стрельбу в доме. А значит, были обязаны, по крайней мере, высунуть нос в коридор и проверить место на наличие бандитов, что так безнаказанно посмели бабахать посреди ночи. Ростов – город воров и бандитов. Никто ничему не удивляется. Странные жильцы в этом доме, странные. То ли они действительно прошляпили, то ли зашухерились в своих норах, забаррикадировались шкафами, диванами и холодильниками, свято веря, что работают войска, милиция скоро прибудет на место преступления, а их самих не зацепит даже участковый. Философия простая: не в меня стреляли, и ладно. С таким подходом мы не переживем зомбей. Пожрут нас поодиночке. Либо их нет дома. Всех жильцов нет. Как вариант. Перед тем, как выбраться на поверхность, старательно вычислили, в каких квартирах еще не спят. Выясняли просто - горит свет, значит, есть хозяева. Насчитали таких окон ровно три штуки. Две квартиры парой этажей выше, одна – наши соседи, две квартиры были совсем низко, на первых этажах. Начнем с них. Потом начнем методично обзванивать всех и вся. Решили так: не найдем нашего друга с минивэном, найдем кого-нибудь другого с машинкой. Обменяемся, сторгуемся, договоримся. По крайней мере, на это мы рассчитывали. Иного выбора у нас нет. На обмен можем предложить что-то из сумки отца Олега. Для нас одних этого слишком много. Допустим, один – мне, один – Женьке, да Семёну. Димке, если он будет в состоянии держать хоть что-то тяжелее пластиковой ложки. У Хасана – свой, у Насти тоже, вряд ли он захочет менять. Какой-то план в голове начинал формироваться. Как говорится, не хлебом единым. Потому возьмем две булки. Без транспорта в любом случае не останемся. Проскочила, было, мысль, что можно скомуниздить минивэн без уведомления хозяина, что Хасан мог бы и эту машинку завести с проводов, умения и навыков ему не занимать, как я понял, но араб эту мысль пресек очень быстро и безапелляционно. - Тама сигналызация, выть будэт, - пожал он плечами. – Многа шума. И он прав. Сейчас нам меньше всего нужно привлекать внимание. Спустя десять минут сборов, натягивания курток, наколенников от роликовых коньков, мы двумя парами: я с Семёном, Настя с Хасаном выбрались из квартиры. - Мы идем наверх, - я ткнул пальцем в небо. – Топайте на первые этажи. - Харашо, - почти без эмоций ответил Хасан и выставил ствол перед собой. Настя свою пукалку доставать пока не решалась, да и мы из той сумки почти ничего не взяли, остановившись на полицейских дубинках. Ибо повторюсь: ухватисто и мощно. Без лишних прелюдий рванули по ступенькам. Пролет, еще один лестничный марш, громкие удары в железную дверь. С той стороны доносится отчетливое шарканье. Выждали несколько минут и постучались вновь. Семён караулит у лестницы, стараясь попеременно заглядывать и вверх и вниз, чтобы не пропустит мертвяка. - Кто там? – настороженно спросили в тот момент, когда мы почти собрались стучаться в соседнюю дверь. Я даже руку занес. - Соседи снизу, открывайте, - постарался сказать я как можно дружелюбнее. - Кой вам надо в такое время? Голос мужской, настороженный, судя по хрипоте и усталости, явно старик за дверью с нами разговаривает. - Поговорить, дед, - растерялся я. - Вас там двое? - Да. - Вот и говорите меж собой, идиоты хреновы. - И вам не хворать, уважаемый, - разозлился я. – Будут мертвецы жрать, можете нас снизу не звать, не прибежим. - Я тебя сейчас прямо через дверь прострелю насквозь, щенок, - выругался тут же дед, и с той стороны двери брякнула щеколда. – Сам мертвецом станешь. Из двери высунулось оружейное дуло - Дед, полегче, - Семён поднял руки в примирительном жесте. – Не дури, свои же. - Свои ночами соседей не тревожат. Я замер. Что делать – непонятно. Еще и ружье на тебя смотрит. Две черные дырки ствола, просунутого в приоткрытую дверь, в коридоре, освещаемом лишь нашими налобными фонариками, смотрелись угрожающе. Еще и полутораметровый дед с таким агрегатом смотрится нелепо. Идиотская, скажу вам, ситуация. Врагу не пожелаешь в такой оказаться. Не хватало, чтобы дед нам по отверстию в животе с перепуга наделал. Ибо я понял, что дед таки в курсе происходящего. Но разве что на полшишечки, как любит говорить Светка. Вся картина ему пока непонятна. Оттого и такие вопросы, потому и такая реакция. - Что ты там о мертвецах говорил? – уже с меньшей яростью спросил дед. – Таки мертвецы? Я-то в щелочку смотрю, тварь какая-то по коридору шастает, бродит, рычит. Открыл, решил пинками прогнать алкаша, а он меня хвать за руку и давай грызть, собака мерзкая. - Вас укусили? - Ты не расслышал слово «хвать», мелкий крысеныш? – дед дернул ружьем в сторону Семёна. Ох, зря он это спросил. Дед сейчас на взводе, вон и испарина на лбу выступила. Нужно отмахаться от него как-нибудь, да валить подобру-поздорову. Преставится скоро дедуля, и ничем мы помочь ему не сможем. Конечно, мы можем рассказать, что скоро он и сам превратится в такого шастающего, бродящего и рычащего, но толку от этого будет мало. В таких патовых ситуациях человек начинает обвинять всех и вся. Попасть под горячую руку, то бишь под дробь из двустволки, совсем не хочется. - Прости, дед, - постарался я его успокоить, а в голове металось «только не открывай рот, Сёма, только не открывай рот». – Мы просто дверью ошиблись. Товарища ищем. Уходим, дед, опускай ружье, опускай… - Чтобы больше вас не видел, - проговорил дед и почти закрыл дверь, как перед нами возник Хасан, размахивая пистолетом. С перепуга дед пальнул куда-то в молоко, больно ударило по ушам, перепонки онемели, в голове поселился свист и шум, на спину сверху посыпалась штукатурка, я попытался сделать что-то вроде кульбита, утягивая Настю в сторону. Хасан среагировал быстрее деда и успел перехватить ружье. Секунду спустя Хасан уже заламывал руки дедули, стараясь стянуть их половой тряпкой, что нашлась на пороге. Тщедушный старикан, кажется, понял, что сопротивляться бесполезно, и сдался. А быть может, силы начали покидать его быстрее, чем я думал. В любом случае через несколько минут оружейный барон лежал лицом в пол, тихо поскуливая. - Дед, ну ты даешь, блин, - Семён принялся ворочать деда, стараясь усадить его возле стены. – Мы ж к тебе с миром пришли, а ты стрелять. - А чего он с пистолетом выскочил, - понуро пробурчал дед. - Патаму что ты с ружём стаял, дед, - ответил ему Хасан, но тут же от него отвернулся и уже обратился к Семёну. – Хазяин минивэна насил очки? - Носил, - Сёма задумался. – Точно носил. А чего спрашиваешь? Нашли? - На лестница ниже, - улыбнулся Хасан, брякнув ключами перед носом. – Мэртвец, что я застрэлил. Схади правер. Клучи подходят. - Все-таки есть бог на свете, и он нас любит, - процитировал я вслух кусок одного романа, читанного мною в прошлом году. Там тоже товарищам повезло несказанно после тучи проблем и неприятностей. - Подтверждаю, - улыбнулась Настя. – Минивэн наш, хозяину он уже ни к чему. Дед как-то странно прохрипел и выгнулся в дугу. Крупная дрожь пробежала по его телу, отчего он сжал зубы с такой силой, что мы отчетливо услышали треск зубов. Сжал кулаки, напрягся, брюки начали раходиться по швам. - Мужики, - испуганно отпрыгнул от него Семён, все это время сидящий на корточках и пытающийся о чем-то побеседовать с пленным. – Что с ним? - Он скоро превратится в мертвеца. Вон укус на руке, видите? Я посветил фонариком на его ладонь. - Еще один, - грустно пробурчала Настя. – А мог же нас ухло… На полуслове ее оборвал крик этажом ниже. Крик из нашей квартиры. Нечеловеческий крик. Крик, полный ужаса и страха. Раздирающий плоть и вынимающий щипцами душу. Казалось, произошло то, чего я боялся последние несколько часов. Кричала Светка. Кричала так, как никогда до этого не кричала. Перепрыгивая через пять ступенек за раз, мы понеслись в квартиру…
