Милое совершенство

По заявке deva gor http://ficbook.net/requests/180085

Милое совершенство Автор: Oshikko Бета: astaris *** Пролог - Папенька, о чем вы говорите? Большие, миндалевидные глаза редкого золотистого оттенка совсем по-взрослому смотрели на молодого омегу с младенцем на руках. Пухлые детские губы семилетнего ребенка дрожали от едва сдерживаемых слез. Мышиного цвета волосы, всегда заплетенные в аккуратную косу, сейчас немного растрепались. - Милый, со следующей недели ты будешь жить и обучаться в пансионе для омег. В свое время я тоже там учился. - Папенька, - все же крупная слезинка скатилась по пухлой щеке. Омега заботливо вытер влагу с милого личика сынишки. В его глазах тоже стояли слезы, но не жалости к ребенку и не сожаления от расставания. Его сын совсем скоро вырастет и приведет в дом сильного альфу. Он будет счастлив, создав свою семью. Таков их удел. - Рич, солнышко, так надо. Помнишь, я рассказывал тебе сказки про принцев? – Омега дождался, когда сын кивнет. – Ты встретишь своего, когда чуть подрастешь. Не плачь, отец будет недоволен, ты ведь уже почти большой. Ребенок поджал свои пухлые губки, твердо кивнул и перестал плакать. Ему было обидно и страшно от того, что совсем скоро расстанется со своими родителями, от того, что куда-то уйдет. Он не хотел. Но и не хотел подводить отца и сердить его своим нытьем. *** Семь лет спустя. Ожидая в длинной очереди, Рич не понимал, откуда столько оживления. Да, приехал очередной альфа. Да, государь пожаловал ему земли и титул. Но замок его стоял у самой границы с дикими шотландцами. Кругом пустошь, и ни одной живой души на мили вокруг. Наверняка, зимой там такие ветра, что замок продувает насквозь. А летом жарко, как в печи у здешнего пекаря. Поговаривают, что там есть древний, как сама история, лес, со множеством волшебных цветов и трав. Только вот никто никогда этих цветов оттуда не приносил. А если кто и ходил за ними, то больше не возвращался. Это по слухам. Длинный узкий коридор украшали сотни шпалер ручной работы, скрывая под собой серость камней. Блуждая по извилистым коридорам пансиона, Ричард не особо обращал внимание на холодные стены. А сейчас поддел пальцем одну из шпалер, желая поменяться с плесенью местами. Это была его первая проверка. Юноша не знал, хочет ли, чтобы выбрали его или же нет. Но решительно знал одно – он хочет сбежать. Худые колени подрагивали от напряжения, руки тряслись, все тело пылало. Ему было очень стыдно только от одной подготовки к этой проверке. Он не хотел ее, но не имел права отказаться. Жуткая одежда приводила в крайнее смущение своим видом. Длинная мантия, скрывающая от макушки до пят, широкий капюшон, сужающий видимость до узкой полоски, еще и полупрозрачная сетчатая накидка на лицо, такая, что из-за нее плохо видно. Но, возможно, это из-за волнения зрение подводило юного омегу. Под мантией - длинная сорочка с разрезом на бедре до самой талии, сама мантия с таким же хитрым разрезом сзади. Ричи знал, что всех заставили очистить кишечник и тщательно вымыться. Парня всего трясло в ожидании того, ЧТО должно произойти. Он совершенно не хотел проходить подобной процедуры. Но в монастырь, служить Господу, его никто не отдаст. Не его удел. Юный омега видел, как старший красавчик пулей вылетел из комнаты, в которой находился альфа. Он зло сдернул капюшон вместе с накидкой. Его лицо алело, губы были зло поджаты. Адам даже отшвырнул младших с прохода. Гулкое эхо постепенно удаляющихся шагов почему-то отчетливо отпечаталось в мозгу парня, хотя в коридоре было довольно шумно. Насколько знал Рич, это не первая проверка Адама. Молодому омеге стало еще страшнее. Что же такого там происходило, что даже довольно распущенного и откровенного парня смутило? Стайки омег вполголоса обсуждали приехавшего графа. Ричарду было неинтересно и он продолжал ковырять пальцем плесень под шпалерой. Он сходил с ума от мысли, что сам когда-нибудь пришлет такую же в знак благодарности. Глубоко внутри переживая предстоящую процедуру, Ричи не заметил, как настала его очередь толкнуть тяжелую дубовую дверь их чайной комнаты. Определенно, после произошедшего он не сможет здесь ни вышивать, ни музицировать, ни читать. А про чай с вкусным фруктовым печеньем можно будет совершенно позабыть. Переступая низкий порожек, Рич немного запутался в длинной, неудобной одежде. Он пытался идти так, чтобы не сверкать обнаженными ягодицами из-за чего и произошла заминка. Нервы начали сдавать. Парень уже хотел попросить отсрочки, просто уйти, как услышал глубокий, рокочущий голос: - Прошу, проходите. Ричи замер, чуть приподнял капюшон, чтобы рассмотреть альфу. Его снова затрясло. Он слишком высок, могуч. Молодой омега был уверен, что плечи альфы перекроют дверной проем, а еще из-под роскошного плаща выглядывал «черен» самого настоящего меча. Возможно, не раз использованного в бою. Мысль, что этот меч когда-то был обагрен кровью, навевала священный ужас. Его затошнило еще сильнее. Какой-то комок встал поперек горла, мешая сглотнуть. Рот наполнился слюной. - Что же вы? Прошу. Эта ваша первая проверка? – Дождавшись легкого кивка капюшона, альфа продолжил: - Для вашего удобства не соизволите встать коленями на диван и облокотиться о спинку? Он махнул рукой, указывая на любимый диванчик омеги. Уши Ричи запылали с новой силой. Жар окатил с ног до головы, кровь застучала в висках. Омега с жалким всхлипом проглотил набежавшую слюну и перевел взгляд на диванчик. Теперь мягкая мебель с обивкой светлого лимонного оттенка казалась ему каким-то монстром. Нет, он определенно не сможет больше переступить порог этой чайной. На негнущихся ногах омега преодолел расстояние в пять шагов и тяжело опустился на диван. Потом, опомнившись, подскочил и неуверенно выполнил просьбу. Ему совершенно не хотелось поворачиваться спиной к грозному незнакомцу. Преодолевая внутреннее сопротивление, Ричард все же подчинился, напряженно прислушиваясь к шагам позади себя. Он ежился каждый раз, когда меч с тихим лязгом обо что-то ударялся. Скрип приближающихся сапог практически лишал юношу сознания. Дыхание снова перехватило. Ткань, предусмотрительно зажатая под коленом, была мягко выдернута. От соприкосновения с чуть прохладным весенним воздухом кожа покрылась пупырышками и, в ожидании неминуемого, омега весь поджался, напрягся. Вот так же до него стояла другая сотня омег. Вот так же эти теплые пальцы касались чужих ягодиц, опускаясь к самой ложбинке. Вот так же эти аккуратные руки осторожно надавливали на сжатое колечко мышц. Позорно. Неправильно. Ричи всхлипнул от унижения и стыда, а ведь еще процедура пройдена не целиком. Он бы сжался в маленький комочек, но больше уже некуда. Молодой омега облегченно выдохнул, когда его коротко лизнули. Но оказывается, на этом его унижение еще не закончилось. Альфа как можно мягче развел сжатые половинки в стороны и снова лизнул его, на этот раз чуть дольше, пробираясь языком еще дальше. Омега уже не понимал, что происходит, ему хотелось с криком выбежать, но его резко отпустили. Альфа с шумом дышал. Рич подорвался с места, но непослушные ноги запутались в мантии и он с грохотом упал на колени. Попа снова оголилась. Не сдерживаясь, омега всхлипнул. Еще большим унижением стало то, что альфа помог ему подняться – взял под локоть, поставил на ноги, поправил одежду, легонько погладив по напряженной спине и ягодицам. Униженный донельзя, Ричи подобрал мантию и сорочку до самых колен, опуская голову еще ниже. «Бежать! Бежать из этого места, как можно дальше». Он сорвался с места. Тяжелая дверь поддалась не сразу. Молодой омега уже не сдерживал слез. Это слишком унизительно, странно и страшно. Он не выдержит еще одной такой процедуры, но и сама мысль, что его могут выбрать, когда он так опозорился, сильно угнетала. Зажимая рот рукой, Ричи пробрался через толпу к своей маленькой, но такой уютной комнатенке. Его соседа еще не было. Парень зло стащил позорный костюм и переоделся в свою привычную одежду довольно свободного кроя. Рубашка размера на два больше нужного доходила почти до середины бедра, широкие штаны скрывали худобу ног. Ричард плавно скользнул на постель, утыкаясь лицом в подушку. Но это не спасало от воспоминаний. Он никак не мог избавиться от ощущения чужих рук на ягодицах, от чувства влажного языка в том самом месте, о котором предпочитал не думать и продолжал игнорировать на занятиях. Чем дольше Ричи думал о падении, тем сильнее становилось его отчаяние. Подушка, набитая гусиным пером, уже давно промокла насквозь. Она источала слегка неприятный запах, но омега не мог от нее оторваться. Надо было бы открыть узкое окно и проветрить комнату, но юноша все никак не мог прийти в себя после процедуры выбора пары. Оказывается, за семь лет он совершенно не подготовился к подобному. Все оказалось куда страшнее, чем ему казалось. - Рич, альфа после тебя принял еще двух омег и ушел. Омега даже перестал плакать. Неужели ему снова предстоит выбор? - О, Ричи, что случилось? Тебе так понравился этот альфа? Он красивый, правда? - Нет, все хорошо. Омежка незаметно вытер слезы уголком подушки и поднялся. Золотистые глаза покраснели, нос распух, губы искусаны, но он все равно выглядел довольно симпатично. За семь лет мышиные волосы сменили цвет на более золотистый, под стать чуднЫм глазам. - Жаль, что такой старый, Адам сказал, альфе около двадцати пяти, может, даже больше. Это заявление заставило Ричи поморщиться, словно он скушал лимон на завтрак. Такой старый альфа! Зачем он приходил? Неужели вдовец? - Зато у него целый замок и титул графа, - продолжил свою мысль Сэм. – Я слышал, что ему пожаловали довольно много земель. Сэм еще что-то болтал, а Рич удивлялся. Неужели процедура проверки совсем не повлияла на его соседа? Неужели этому милому омежке совсем-совсем не стыдно? Неужели наличие земель и титула перекрывает все неудобства? Рич не мог этого понять. Наверное, ему стоило родиться на столетие, может два, раньше, когда браки заключались по договоренности, когда еще не было таких учебных учреждений, когда не был выявлен феномен идеальной совместимости. Возможно, тогда ему было бы легче принять все это. *** Маркоса всего трясло от сознания того, что нашел свою половинку после стольких проверок, что он уже и со счета сбился. Этот пансион был последним в его списке. Если бы он не нашел того самого, то выбрал бы более или менее подходящего омегу. И дело даже не в том, что король требовал, чтобы он женился и укрепил тем самым власть в своих владениях. Нет, дело было совсем не в этом. Альфа устал от всего. Он хотел покоя и уюта, а еще - заняться замком, обустроить его, позаботиться о людях, подлатать домишки в близлежащих деревнях. Ведь прежний хозяин об этом даже не думал. Ко всему прочему, совсем скоро начнется посевная. И надо позаботиться о диких зверях. Нападения на дома стали более частым явлением. До него доходили слухи о загрызенных рысями, но пока никто не жаловался и Маркос не знал, то ли боялись именно его, то ли привыкли к пренебрежению прежнего графа. Такое отношение ставило в тупик бывшего воина. Он привык быть нужным, привык что-то делать, в чем-то участвовать. И теперь, когда война закончилась, он толком не знал, с чего начать мирную жизнь. Еще когда ему было восемь, он не видел иной судьбы, как служение королю. Он оставил свою многочисленную нищую семью и упросил командира отряда взять с собой. Военачальник посмеялся в рыжий ус, но смекнул, что мальчишку можно заставить выполнять грязную работу. Изначально было тяжело, никто не воспринимал всерьез нищего босяка из богом забытой деревеньки. Из всех десятерых детей Маркос всегда был самым тощим, даже, можно сказать, болезненно худым из-за постоянного недоедания и гнета старших детей. Он больше не мог выносить к себе подобного отношения, к тому же в некоторой степени он устал от вечно беременного папки и сильно пьющего отца. Считая себя самым рационально мыслящим, мальчуган решил податься в услужение. Но осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Только спустя полгода, воруя яблоки на торговой площади, чтобы хоть как-то прокормиться, он услышал, что в таверне остановился отряд. То, что это были наемники, парня совсем не смутило. Зато теперь он точно знал, что будет сыт и обут. Вскоре Маркос показал, что годен на нечто большее, чем уборка лошадиного навоза. А все началось с небольшой случайности, коих происходит тысячи. Кто-то неудачно бросил копье, и вместо того, чтобы ворваться в соломенное тренировочное тело, оно врезалось в невесть откуда взявшийся камень. Древко с треском лопнуло и обломок полетел аккурат в сторону Маркоса, как раз тянущего в телеге навоз. То, что парень удлинял себе путь, забавляло бывалых воинов, но юному альфе хотелось учиться. Вот он и делал лишний круг вокруг тренировочного поля. Всего доля секунды, умелый уклон - и остаток копья втыкается в землю позади ошеломленного Маркоса. Он даже понять не смог, зачем уклонился, просто услышал свистящее «вжух» и среагировал. Наверное, сказалось неспокойное детство. В подробности парень не вникал, главное, что воины теперь взялись за его обучение. Каждый считал своим долгом вбить в него как можно больше знаний и умений. Если Маркос думал, что таскать телеги с навозом тяжело, то он горько ошибся. Его так гоняли, что сразу после тренировок он валился на землю и засыпал мертвецким сном. Правда, когда пришла суровая зима с метелями, он понял, что такое настоящая выдержка, и, будучи дико уставшим, все же доходил до общего зала и валился на соломенный вонючий тюфяк у самой двери. Укрывался предоставленной не менее вонючей шкурой, чтобы не продувало сквозняками, и засыпал. Маркос тряхнул головой и, запрыгнув в седло, погладил Глена по выгнутой шее. Конь фыркнул, словно с насмешкой, и лениво развернулся. Что-то встреча с идеальным партнером пробудила ненужные воспоминания. Маркос предпочитал не вспоминать о суровых временах, но старался и не забывать об этом. Ведь чаще всего именно воинский кодекс позволял ему выжить и продержаться. Пустив Глена легким галопом, мужчина планировал, с чего лучше начать следующий день. Он заранее настроился на долгий разговор со своим пугливым избранником. Альфа все еще не мог забыть испуганно замершую на пороге неопределенную фигуру – просто сгусток черной материи. Дрожащий, испуганный, нервный. Маркос постарался стать еще мягче, чем прежде. Это выбивало из колеи, лишало равновесия. Другие, приходившие до этой трясущейся фигуры, были смелее и возбужденнее, а этот жмется у порога, того гляди потеряет сознание. Как бы сильно альфа ни вглядывался – ничего увидеть не смог. Но когда юноша облокотился о спинку дивана, Маркос мысленно застонал от вида хоть и тощих, но довольно симпатичных ягодиц. У прежних кандидатов такой симпатичной попки не было. А его вкус… Альфа до сих пор находился в легком шоке. И он испугал своего избранника, причем очень сильно. Не стоило увлекаться и вылизывать нетронутую плоть. Перед глазами до сих пор стояли аккуратные шарики яичек и небольшой розовый член, который до зубовного скрежета хотелось облизать, вобрать в рот, распробовать. Легкое возбуждение окатило позвоночник, спускаясь к паху. Альфа нервно поерзал в седле. Прогоняя видение, Маркос снова тряхнул головой и чуть не зацепился за ветку. Он еще долго не забудет свое виденье. Только вот что делать с пугливостью избранника? Мужчина сокрушался – нажил себе на голову еще одну проблему. В этот день, впрочем, как и во многие другие, его не радовала ни начавшая пробиваться травка, ни яркое голубое небо, ни птичьи трели. Альфа отпустил поводья, давая возможность Глену самому выбрать лучшую дорогу. *** - Ричард! Немолодой, но довольно приятной наружности, омега бросился золотистому блондину на шею. По щекам обоих омег текли слезы радости, только вот Рич чувствовал себя немного скованно. Все же семь лет не был дома. Такие теплые знакомые объятия - и парню снова захотелось разрыдаться. Всего-то каких-то пару дней назад он прошел эту унизительную для него процедуру, и вот уже дома. Для Ричи стало шоком, что выбрали именно его. Его разбудили раньше всех и сообщили «радостную» новость. Завтрак прошел как в тумане. Парню было настолько плохо, что он не помнил, как попрощался с друзьями, клятвенно пообещав написать при первой возможности. Сутки в трясущемся экипаже сильно его измотали, как физически, так и морально. Еще утром пришлось пересесть к охраннику на лошадь, поскольку экипаж тряски не выдержал: сломалась ось. А домой ой как хотелось, тем более, что оставалось проехать совсем немного. Всего два-три часа верхом - и родной дом встретил его уютом и покоем. Ричи казалось, что папка стал меньше ростом, впрочем, как и все вокруг. Естественно, уютный двухэтажный домик мелкого дворянина меньше не стал, просто он вырос. Насколько помнил юноша, ставни на окнах всегда были синего цвета, сейчас же они выделялись на фоне белых стен яркими желтыми пятнами. В гостиной ничего не изменилось, разве что верхняя часть камина стала более черной. Да появился ящик с игрушками. У него такого не было. И вот теперь он, грязный и уставший, стоит и с наслаждением вдыхает родной запах волос папы. Он с удивлением отметил, что теперь они почти одного роста. Ричи несмело обнял омегу, из-за чего тот сокрушенно разрыдался, жалея о том, что отношения стали не такими доверительными, как прежде. Ноги от непривычной нагрузки сильно устали. Ричарду хотелось присесть и свести бедра вместе как можно сильнее, обмазать ранки травяной настойкой. Как оказалось, его одежда была совершенно не приспособлена к верховым прогулкам. Пансион был не настолько богат, чтобы предоставлять лошадей для каждодневных занятий, но общие основы, чтобы не вывалиться из седла, все ж дали. Только этих основ для такой скачки оказалось мало. Ричи все еще продолжал смущаться, ведь ему пришлось прижаться к широкой спине охранника. А он никогда так близко к альфе не приближался. За исключением той проверки, но об этом парень предпочитал не думать. Вдоволь нарыдавшись, Ерин отстранился от Ричарда. Он быстро утер слезы, огладил плечи сына и подобрал небольшой вещевой узелок, заляпанный грязью. Его руки мелко подрагивали. Старший омега никак не мог поверить, что его сын дома. Ерина радовала мысль, что возможно совсем скоро у него появятся внуки. - Сообщение, что ты приезжаешь, успело застать нас дома. Твой батюшка отложил поездку, и мы остались дожидаться тебя. - Ричи недоуменно уставился на отца. – Твой будущий супруг был настолько любезен, что отправил гонца вперед. Юноша чуть не осел на пол. Только силой воли, памятуя об унижении, он заставил себя стоять на ногах. Молодому человеку не пришлось по вкусу, что неизвестный старый альфа уже нравится его родителям. - Твой отец с братьями сейчас на охоте. Будут к ужину. Вильям и Дерек. Ричард знал о них, но никогда не видел, за исключением Дерека в младенчестве. Предвкушение встречи стерло всю неуверенность. Молодой омега пошел за папой. В комнате его поджидала лохань с горячей водой. Любимое душистое мыло, с приятным ароматом вереска, аккуратно лежит на бортике. Он так любил его в детстве, но в пансионе такая роскошь не была позволена. Лишь изредка кому-нибудь перепадала посылка с душистым мылом. Особенно везло друзьям того счастливца, ведь мыло тут же делилось на небольшие кусочки, так, чтобы всем досталось. Один из таких кусочков, с розовым ароматом, Ричи хранит до сих пор. Ерин положил узелок с вещами у дверей: - Твоя комната осталась прежней. И Ричард вспомнил эту узкую кровать, которая скрипела, когда он с разбега прыгал на нее, и этот плед, собственноручно вышитый заботливым папой. Даже любимый вязаный мишка с одной пуговицей вместо глаза продолжал сидеть у подушки. Он не смог бы вспомнить, где потерялся другой глаз, даже если бы от этого зависела его жизнь. До сих пор у кровати лежит его первый, сотворенный из лоскутков ткани, коврик. Немного кривой, с явными узелками, но сделанный самостоятельно, без помощи папы. Это обстоятельство настолько растрогало юного омегу, что на глаза снова навернулись слезы. Его здесь ждали. Даже спустя семь лет, его ждали. Ерин тем временем плотно прикрыл за собой дверь, плавной походкой подошел к лохани и проверил температуру воды. Слегка прикрыл ставни, чтобы не подглядывали любопытные. Ричи не понимал, почему папа все еще в комнате и совсем стушевался, когда он стал помогать ему раздеваться. Ерин что-то говорил, но в голове молодого омеги совершенно ничего не откладывалось. Только погрузившись в горячую воду, парень смог немного расслабиться, но все же папа продолжал вертеться рядом. Ричи чувствовал себя беспомощным младенцем. Папа вертел его во все стороны, даже заставил встать на колени. От горячей воды кожа порозовела и стала более чувствительной, что смущало его еще больше. Когда ловкие пальцы папы скользнули между сжатых половинок, Ричи тихо вскрикнул. Опять? - Прости, прости, - Ерин, довольно улыбаясь, поднял руки. – Совсем забыл, что ты уже взрослый. Позовешь, когда захочешь вымыть волосы? Ричард неуверенно кивнул и поспешил сесть на дно лохани. Он спрятал красное лицо в коленях, втайне желая утопиться в мыльной воде. Можно подумать, после этого он захочет папиной помощи. Даже когда тяжелая дверь хлопнула, он не смог расслабиться и быстро завершил омовение. На кровати лежал разложенный костюм. На такую богатую ткань денег в его семье точно не было. Но другой одежды не имелось, а та, что в узелке, наверняка испачкалась. Охранник скакал, не разбирая дороги, комья земли летели из-под лошадиных копыт, покрывая толстым слоем грязи как бедра юноши, так и второпях собранный узелок с вещами. Поэтому особого выбора у него не было - скрепя сердце молодой омега принял такой щедрый подарок. Одежда оказалась слишком уж впору. К такому Рич не привык, он предпочитал скрывать, а не выпячивать свою фигуру. Радовало одно – материя оказалась настолько мягкой, что снимать тунику с рубахой совершенно не хотелось. Юноша слегка приладил материю, но потом боязливо отдернул руку, как будто он совершил что-то неприличное. Отец действительно вернулся к ужину. Альфы принесли рыбу. Ричи несмело улыбнулся, приглаживая волосы и одергивая одежду. Папа немного ошибся: отец с братьями рыбачили, а не охотились. Клод тряхнул головой. Он никак не мог поверить, что из серого мышонка может вырасти такой же прекрасный омега, как и Ерин. Мужчина, сколько себя помнил, всегда строго относился к сыну, поскольку не хотел, чтобы Ричард вертел задницей и мнил о себе невесть что. Да, он омега и должен этим гордиться, а не пользоваться. И теперь, видя красивого юношу в дорогой одежде, он не знал, как себя вести. Но Ричард решил все сам. Подошел, несмело чмокнул его в щеку и очень вежливо поздоровался, затем познакомился с братьями. Неловкость ушла, как только все вместе собрались в кухне и начали чистить рыбу. Говорили, в основном, дети, что давало взрослому альфе возможность пустить скупую слезу глубоко в душе. Ему, как человеку старой закалки, не хотелось отдавать сына в пансион, но останавливало знание того, что он сам когда-то точно также выбрал себе омегу. И брать на душу грех лишения другого альфы тихого семейного счастья с идеальным партнером не хотел. Ричи сильно нервничал, отчего сон совершенно не шел. Он не знал, когда прибудет его альфа, он не знал, что делать и в том случае, если он приедет. Лишаться такой уютной семьи снова ему очень не хотелось. Первое время после омовения Ричард не мог смотреть в глаза папе, но тот молчал и слабо улыбался. Правильней было бы забыть обо всем, но парень не мог. Немного отвлекали слишком активные веселые братья. Лишь когда глаза начали слипаться, а мысль уснуть на полу стала казаться все более и более привлекательной, Ричард удалился в свою комнату. Засыпая, он прислушивался к шумевшим братьям и гадал, все время они так себя ведут или только сегодня. На глаза навернулись непрошеные слезы. Все же расти дома, вместе с братьями, было, по его мнению, правильней, чем проходить курсы идеального мужа в пансионе. Да и не хотел он этого идеального супруга. Юную головку занимали мысли о том, как проходило все в старину. Ему хотелось романтики, бала, украденных поцелуев за колонной или в розарии. Ему хотелось окунуться совсем в другой мир, а не скучать запертым в четырех стенах. Ему хотелось в сказку про принца, которую часто рассказывал папка в детстве. Спал Ричард плохо. Кровать казалась слишком мягкой, подушка слишком плоской. За стеной кто-то из братьев сильно храпел, а другой разговаривал. В итоге, промучившись до обеда без надежды выспаться, он надел вчерашнюю одежду. Шаркая ногами, омега вышел из комнаты. Не дойдя до общего зала, Ричи замер. Голос говорившего показался ему смутно знакомым. Юноша выглянул из-за угла и чуть не поседел. Эти широкие плечи он узнал бы где угодно. Могучая фигура скрывала папу целиком и полностью. Черный плащ с серебристым мехом у ворота придавал ему еще более внушительный вид. Ни отца, ни братьев видно не было. Воровато оглянувшись, Ричард прилип к стене. Их учили, что подслушивать - это последнее дело, но сейчас, возможно, решается его судьба. И упустить что-то важное парню не хотелось. Но как только он услышал папины слова, захотелось спрятаться в комнате и не выходить суток трое, возможно даже целый лунный цикл. - Граф, не желаете провести предварительную подготовку до свадьбы? - О чем вы? Ричарда затрясло. Кровь прилила к лицу, в ушах застучало. Он с трудом разбирал слова. Но даже если бы захотел уйти, то уже не смог бы. Ноги отказывались слушаться. А память подкинула воспоминание о неудачном падении. Выглянуть бы из-за угла и посмотреть на папку, но нельзя. Замешательство Ерина немного отрезвило голову Ричи. - Ну, как же, есть приспособления, позволяющие растянуть… - Не стоит, - слишком резко отозвался гость. – Я сам. Не нужно ничего делать. Ричи с шумом выдохнул, но тут же поспешил зажать себе рот. Не хватало, чтобы его застукали за таким позорным делом. Он даже перестал дышать, а папа тем временем продолжил: - Вы уверены, граф? Это поможет легкому проникновению в первую ночь. - Не стоит, спасибо. Маркос уже проклинал чертовы условности и одежду. Его заверили, что именно так надо одеваться. Ему же хотелось надеть что-нибудь попроще, не привык он к нескольким слоям одежды, не привык к тому, что все болтается и путается под ногами. Было глупо думать, что кто-то может напасть в доме, что одежда будет стеснять в бою и не даст в полной мере развернуться. Но альфа не мог отделаться от этой мысли. К тому же приходилось быть очень вежливым и осторожным в своих словах. Он с нетерпением ожидал появления будущего супруга, но тот никак не желал выходить. Маркос выпил три чашки чая и уже хотел выйти и проверить Глена, как его остановили таким глупым неуместным вопросом. Сейчас не время говорить о подобном. - Добрый день, - тоненький, слегка дрожащий голосок заставил альфу резко развернуться. Маркос обернулся и его будто под дых ударили. Он еще никогда не видел столь прекрасного создания. Золотистые кудряшки свободно обрамляли лицо, подчеркивая необычные глаза редкого цвета расплавленного золота, темные брови вразлет слегка приподняты. Вишневого цвета костюм придал небольшой румянец бледному лицу, подчеркнул слегка распухшие губы. Альфа не сразу заметил тени под миндалевидными глазами. Он судорожно сглотнул, едва вспоминая правила хорошего тона. Маркос сделал пару шагов в сторону виденья, поклонился. - Доброго дня. - Дорогой, это твой будущий муж, Маркос Атолл граф Карлайл. Граф, мой сын, Ричард. Ричи замер, выпрямляясь еще больше. Разочарованно выдохнуть не позволили правила хорошего тона. Все же Шотландия. Парень задался вопросом – каким северным ветром этого графа занесло именно сюда, в Антрим. От охватившего его ужаса молодой омега даже не заметил довольно необычной внешности графа. Его не поразили ни собранные в хвост каштановые волосы вкупе с привлекательными черными глазами, ни длиннющие ресницы, придающие глазам задумчиво-таинственный вид, ни сильный волевой подбородок с ямочкой посередине. Все, что видел перед собой парень, так это устрашающего вида фигуру почти в четыре раза больше его самого. И знал, что обладатель этой фигуры совсем скоро заберет его в пустынную страну дикарей.