Black Butterfly

Билл, смеясь в голос, залез сверху на мужчину и склонился над его лицом, чтобы, подавляя смешки, расцеловать его в колючие щёки. За последние семь дней улыбка не сходила с его лица, он был совершенно беззаботно и искренне счастлив, хотя и знал, что скоро их тёплое гнездышко разворошит в пух и прах его отец. Зная, как бы мучился Том все эти дни, Билл всё-таки решил смолчать про обещание Гилберта и решил насладиться тем, что у него было. Не стоило усилий догадаться, куда пропали вещи из комнаты, когда Том проснулся в то утро. Конечно, он знал, что это была Линда, и в глубине души смертельно боялся, что девушка даст ход тому, что увидела, но, на его удивление, вот уже неделю царило молчание, и Каулитц окончательно успокоился. Тем не менее, он уехал из дома и перебрался вместе с Биллом к Тео на неопределённое время. Просто, чтобы ему было спокойнее. Рядом с братом всегда было спокойнее.  — Нет, Том, скажи, что съездишь со мной в бассейн! — Попытался сделать серьезное выражение лица черноволосый и снова расхохотался от того, как Том стал пересчитывать ему рёбра.  — Вот ещё! — Воскликнул мужчина и повалил его на спину, продолжая щекотать, но уже через минуту смешки превратились в шумное дыхание и поцелуи. Тео приоткрыл дверь и встал в дверном проёме, глядя на них с каким-то упоением. Но уже через несколько секунд встрепенулся и демонстративно прочистил горло, постучав по дверному проёму. Том дернулся и резко повернулся к брату, рассеянно и испуганно глядя на него.  — Я вас и не за таким заставал, чего стесняешься, — улыбнулся Тео, чем заставил смутиться и близнеца, и мальчишку, зарывшегося лицом в подушки, и протянул какое-то письмо. — Я заходил за твоей почтой, вот. Каулитц буквально вырвал из его рук письмо, на котором в имени отправителя значился Гилберт Ройсс. Мужчину буквально передёрнуло, а Билл, обратив внимание на письмо, весь напрягся и сел рядом, взяв его под руку и прислонившись к крепкому плечу.  — О, чёрт, подаёт в суд, — почти прошептал он оттого, что пересохло в горле, и, простонав, закрыл лицо этой же бумагой.  — Нет, подожди, — Билл, отказываясь верить, что отец смог так поступить, выхватил письмо из рук Тома и пробежал глазами повторно, вдруг обрадовавшись и дёрнув Тома за рукав. — Смотри! «Если Вы заинтересованы в пересмотре моего решения, сообщите мне, я назначу время и место». Видишь, Том?  — Почему ты такой спокойный? — Раздосадованно посмотрел на него мужчина, когда заметил, что Билл радостно улыбается. — Ты знал? Брюнет сразу же поджал губы и опустил взгляд, коротко кивнув, тут же испугавшись вскочившего с постели мужчину.  — И какого ты молчал?! — Раздражённо спросил он, сведя брови к переносице. — Билл, это же не игра, чёрт возьми.  — Всегда ты думаешь, что я ничего не понимаю, — надулся парнишка. — Я просто не хотел, чтобы ты переживал всё это время. Томас открыл было рот, чтобы возразить, но не нашёл причины. Он верил Биллу, видел в нём чистой души существо и не мог не поверить и его словам. Да Том и сам подумал, как хорошо, что всю неделю он даже и не догадывался, иначе давно извёл бы себя самыми ужасными мыслями.  — Ладно, — выдохнув и успокоившись, сказал он, присев обратно. — Я скажу ему, что хочу встретиться лично и переговорить. Билл, заметно погрустнев, придвинулся к нему ближе и положил голову на колени, прикрыв глаза. Он не хотел их больше когда-нибудь открывать. *** Билл мягко обвил тоненькими ручками мужчину со спины, уткнувшись подбородком в плечо. Том сидел в кресле отстранённо, не обращая внимания на ласку. Он мог с уверенностью сказать, что сейчас ему было так страшно за свою репутацию, как никогда в жизни. Сидя в мягком кожаном кресле, он только и мог думать, что сейчас ему предстоит выслушать от Гилберта. Если тогда в день получения сообщения он даже не понял, что с ним может случиться, то сегодня утром на пути в гостиницу, где была назначена встреча, Томас буквально довёл себя до истерики. Если бы не Билл, который сегодня был по-особенному сдержан и ласков, то мужчина бы уже мог дойти и до шага с крыши. Только сейчас он понял, что иск значит не только судебное заседание, а возможное заключение и, что ещё хуже — вся родня, весь город узнает, кто такой Том Каулитц. Он представлял, как плачет его мать, узнав об этом, с каким презрением и неприязнью смотрит на него собственный отец — и ужас пробирал его до самых кончиков волос. Лишь брат бы подошёл и, смиренно похлопав его по плечу, опустил глаза. Страшно было и подставить под удар отца, который мог бы быть отправлен в отставку благодаря такому сыну, и это ещё в лучшем случае. Черноволосый, глядя на то, как Томас, не моргая, прожигает точку на кожаном диване напротив, провел тыльной стороной ладони ему по щеке и не получил ответной реакции. Он-то всё видел и понимал, что мужчина беспокоится за свою задницу больше, чем боится потерять его, однако пообещал сам себе сделать всё, что может, чтобы не исполнился главный страх мужчины.  — Я так тебя люблю, — проговорил он вполголоса, сильнее обвив его за шею сзади, и поцеловал в висок. Каулитцу показалось, что он услышал какой-то шум, и только моргнул, повернув голову вбок и, наконец, ощутив себя в объятиях парнишки, который не отходил от него сегодня ни на минуту. Гилберт вошел в номер без стука, сразу недовольно покосившись на сына. Билл, не спешивший отходить от мужчины, ещё раз поцеловал его в скулу — больше для отца, чем для Тома.  — Билл, присаживайся, — как можно мягче сказал отец, а Билл, только отстранившись от мужчины, наконец, заметил, что в комнату зашёл ещё один человек в деловом костюме и с какой-то папкой под мышкой. Томас сидел, словно на иголках, нервически-больным взглядом бегая по Гилберту и неизвестному человеку рядом с ним.  — Это Арнольд Беккер, мой адвокат, — представил его Гилберт и, заметив, как напрягся Том, добавил, — но, возможно, сегодня наше с ним сотрудничество прекратится. Билл с надеждой взглянул на отца, а потом на Тома, у которого немного отлегло от сердца. Он не знал, чего ждать.  — Томас, вы в курсе, что ваша невеста дала против вас показания? — Приподняв одну бровь, спросил Гилберт, и привычно сложил руки в замок.  — Нет, — помолчав секунду, ответил он, — и Линда больше ко мне не имеет отношения.  — И всё же, она дала показания, как свидетель, и предоставила к тому же фотографию, — он хмуро поглядел на Билла, который ни капли не смущался его взгляда. — Это неправильно.  — Я первый начал всё это, и Том тут ни при чём, — сказал брюнет, повернув голову к мужчине и как бы прося поддержки, но тот, казалось, полностью ушел в свои размышления и не слышал их разговора.  — Сынок, прекрати говорить такие вещи, ты еще ничего не знаешь, — снисходительно улыбнулся Гилберт, а Билл внутри буквально вскипел от злости, но промолчал, буравя отца взглядом исподлобья.  — Так вот, — продолжил он, — милая девушка не настаивает на том, чтобы вас посадить в тюрьму. А я, как настоящий джентльмен, прислушиваюсь к мнению женщины. И именно поэтому, только ради Линды, я предложу вам небольшую сделку.  — С дьяволом… — добавил Том себе под нос и мучительно взглянул на Гилберта.  — Билл, я надеюсь, ты помнишь моё предложение остаться со мной и позже занять место главы в моём бизнесе?  — Хотел бы забыть, — процедил брюнет, сложив руки на груди.  — Если ты это сделаешь, я не стану подавать иск и навсегда забуду про то, что у вас произошло. Мужчина поймал на себе сразу два взгляда: один, глубоко потрясённый, и второй, умоляющий о надежде на лучшее. Через Билла будто пролетела заострённая стрела с ядом. Он и подумать не мог, что отец способен на такой шантаж. Зная его мечты и цели, буквально вынудить принять то, что приготовил за него на будущее. А черноволосый, взвешивая все за и против, даже не колебался — кто, как не он, знал, как Том дрожал перед богоподобным отцом, как стыдился показать ему Билла, чего так и не сделал. Паренёк так полюбил мужчину, но видел в нём только ведомую отцом марионетку. Да, и Каулитц им так же дорожил, вот только стоило бы отцу сказать, чтобы он немедленно бросил Билла — и он бы бросил без сомнений. Потому что это отец.  — Где подписать? — Тихо спросил он, а Том подскочил с места, изумлённо глядя на брюнета.  — Билл, ты серьезно? — Дрогнувшим голосом спросил он, не веря, что этот самолюбивый мальчишка согласен пустить свою линию жизни по другому пути.  — Я хотя бы делаю это не потому, что мне так сказал отец, — посмотрев на него совсем взрослым, отравленным взглядом, он поставил закорючку и остался стоять на месте, не веря тому, что происходит, что это всё делает он.  — Билл, — Том ничего больше не мог вымолвить, кроме его имени, и не мог сам представить, какой камень свалился с его души от облегчения.  — Я знал, что ты разумный мальчик, — улыбнулся Гилберт и потрепал его по чёрной макушке. — Может, хочешь чего-нибудь перед отъездом?  — Да, к Тому домой, — ответил он и поплелся сзади за отцом, который, пожав руку адвокату, распрощался с ним и пошел на выход из отеля. Том пошёл за ними, машинально двигая ногами и не чувствуя под собой пола.  — Завтра тебя устроит? — Заботливо поинтересовался отец.  — Чем скорее, тем лучше, — безучастно ответил Билл и тяжело выдохнул. *** На следующий день, прямо перед отъездом в аэропорт, Гилберт подбросил сына до особняка Каулитца, нехотя, конечно же, но не мог не сдержать обещания, таков был его характер. Билл, без особой радости, постучал в дверь, которую ему открыл Тео.  — Проходи, он с утра тебя ждёт, — спокойно, даже на пессимистичный взгляд Билла, равнодушно встретил его Теодор. Том встал с места, как только Билл появился в дверях, и подошёл к нему. Брюнет, даже не сказав и слова, пошёл наверх, и мужчина побрёл за ним сзади. Распахнув дверь чердака настежь, он обнаружил его в том же состоянии, что и несколько месяцев тому назад. Светлый, просторный и умиротворённый, словно внешний мир никогда сюда не проникал. На полу стоял его портрет, который Каулитц дарил ему на день рождения.  — Хочу забрать, — Билл показал на него мизинцем правой руки и украдкой взглянул на мужчину.  — Конечно, это же твоё, — и, подхватив холст, убрал его в чехол и протянул парнишке.  — А эти оставь себе. Только не выбрасывай, — попросил он на выходе, чем заставил забытую слабую улыбку пробежаться по сухим губам. Стоило только Биллу спуститься, Тео тут же подал ему руку и крепко пожал тощую ручонку.  — Приятно было узнать тебя, Билл. Береги себя, не совершай неисправимых ошибок.  — Спасибо, что ты с ним, — так, чтобы было слышно только Тео, прошелестел Билл. Том, который ходил на подкошенных ногах, прошел ко входной двери, за ним на крыльцо вышел и Билл, поставив громоздкий холст на землю.  — Не понимаю я, почему ты это сделал, — покачав головой, проговорил Том. — Ты же скорее бы умер, чем стал делать то, чего не хочешь. Брюнет хотел сказать ему ответ, но промолчал, просто прижался к его груди, прикрыв на мгновения глаза. Ему было так странно, что он сейчас не грустит, а скорее испытывает удовлетворение от своего поступка. Освободить Тома от разоблачения оказалось таким приятным и нужным ему самому. Он не мог представить, что сделал бы по-другому. Разве только, если бы на его месте был не Том, а кто-нибудь другой, не сделавший для него столько, за что Билл мог отблагодарить его, пожертвовав частью своей жизни.  — Когда-нибудь увидимся, — сказал Том, когда брюнет, неловко подхватив огромный чехол с холстом, пошёл к автомобилю.  — Может быть, — добавил Билл, не зная, услышал ли мужчина, да и ему было уже всё равно. Хотелось поскорее уехать и не видеть его, забыть. Скорее, скорее, скорее! Каулитц стоял, словно каменный, уже несколько минут после того, как черный автомобиль скрылся вдали дороги. Тео вышел к нему и положил руку на плечо.  — Улетел твой мотылёк, — вздохнув, сказал он, и только сейчас заметил, что в глазах у близнеца застыла пелена слёз. Сникнув от вида брата, Теодор крепко обнял его, гладя одной рукой по затылку, словно успокаивая. А Томас зажмурился, чтобы сдержать горячие слёзы. Он только сейчас услышал, что сказал ему Билл вчера, ласково и так наивно прижимая к себе.