Black Butterfly

— Билл! Билл, иди сюда, — позвал его Том, копошась в багажнике. Мальчишка прибежал через несколько секунд, с интересом глядя на мужчину. Сколько он ни выпытывал из него информацию, ничего не вышло, и зачем они сейчас приехали в небольшой лесок на окраине города, Билл не мог даже и догадываться.  — Погляди, — и Том вытащил из чехла профессиональный фотоаппарат с огромным объективом, демонстрируя его Биллу. — А? Красавец же! Черноглазый поперхнулся воздухом, во все глаза смотря на вещь, о которой всегда мечтал, но видел только на рекламных стендах. Он лишь провел пальцами по корпусу и пораженно выдохнул, поднимая взгляд на Тома.  — Я не шучу. Ты сегодня фотограф, — улыбнулся он, протягивая ему фотоаппарат. — Давай, попробуй.  — Не могу, — выдохнул Билл, кусая губы и мысленно разрываясь на части в этот самый момент.  — Почему? Это же мой подарок. Ты говорил, что хотел поснимать, — Том уговаривал его одним только взглядом, чему Билл не мог сопротивляться.  — Он очень дорогой, а если я разобью? — Придумал аргумент парень, но противоречил сам себе, потому что вторая его сторона хотела тут же выхватить фотоаппарат из рук.  — Бери, Билл. Иначе я обижусь, — глядя исподлобья, проговорил Том, на что черноволосый смиренно покачал головой и перенял у него из рук здоровый агрегат, любуясь им с разных сторон.  — Ты не представляешь, что это для меня значит, — сказал мальчишка.  — Представляю, — с хитрой улыбкой протянул Каулитц.  — Да ну? — Хмыкнул Билл.  — Обними меня. Билл сначала было возмущенно открыл рот, но потом, повесив фотоаппарат себе на шею, обнял наклонившегося к нему мужчину за плечи. Том потрепал того по волосам и отстранился.  — Спасибо, — поблагодарил мужчина.  — Тебе… спасибо, — передернул плечом Билл от непривычного слова и пошёл вдоль по заснеженной тропинке в лес, но Каулитц не отставал от него, чтобы не упустить из вида. ***  — Чёрт, как круто получилось! — Воскликнул Билл, щелкая фотографии.  — Да, — согласился мужчина, мельком взглянув на экранчик фотоаппарата и снова вернув взгляд на дорогу. — Когда приеду домой, всё сразу распечатаю.  — И мне можно будет взять что-то себе? — Вкрадчиво поинтересовался парнишка.  — Конечно! Это всё прилагается к сегодняшнему сюрпризу, — улыбнулся мужчина, свернув во дворы.  — Том, — позвал его черноглазый спустя полминуты.  — М?  — Сегодня ведь Рождество. А его, вроде, с семьей празднуют, — Билл почесал затылок.  — Да, — ответил Каулитц, но нельзя было не заметить, как изменилось его лицо, а на лбу появились вздувшиеся венки от напряжения.  — Что же ты им сказал? « — Как это — ты не придешь? — Возмутился Йорг, брякнув вилкой о тарелку. Том так же отложил столовый прибор в сторону и глубоко вздохнул. Вчера вечером, после встречи с Биллом, Том был приглашен на семейный ужин, который уже стал традицией в их семье. Двадцать четвертого декабря был вечером предрождественским, куда каждый мог пригласить гостя, но вот двадцать пятого должны были собраться все члены семьи, чтобы встретить вместе праздник, любимый с детства. Сегодня же были приглашены даже те, кого Йорг особо не считал за родных — Теодор с двумя детьми. К внукам Каулитц-старший всегда относился немного свысока, но никогда не позволял себе повышать голос на них и уж тем более поднимать руку. Они были для него чужими, и никаких прав на них он не имел. Том сидел рядом с Линдой, которую, к удивлению, пригласила Симона, а не Том. Его мать по-прежнему надеется, что сын образумится и женится, наконец, на своей девушке. Но только Тео видел, как буквально выворачивало наизнанку его близнеца, стоило Линде поцеловать его или даже банально начать рассказывать про своих подружек и походы по магазинам.  — Вот так, — ответил он, сложив руки на груди. — У меня есть дела поважнее, чем ужин. Мам, не в обиду, всё очень вкусно.  — Важнее, чем семья, ты хотел сказать? — Хмыкнул отец. Том промолчал, буравя отца взглядом, а Линда притронулась к его руке.  — Милый, ну, не нужно опять…  — У меня правда есть дела, — спокойно ответил Том.  — Тебе напомнить, кто тебе дела выдает? — Нахмурил густые брови Каулитц-старший и неслабо опустил кулак на стол, что все сидящие за ним, кроме убежавших куда-то внуков, вздрогнули.  — Я сказал, что не приду, — твердо и четко произнес мужчина, сжав губы в тонкую полоску и дерзко глядя на отца. Тео замер, так и не дожевав кусок антрекота, и посмотрел на брата. Всё это напоминало ему прошлый совместный ужин, где всё закончилось не слишком хорошо. Но в этот раз всё грозилось окончиться куда плачевнее.  — Ты нарушаешь наши традиции!  — Да плевать! — Повысил голос Том. — Если я пропускаю ужин, значит, на то есть веская причина.  — Томми, перестань, — почти шептала ему Линда, которой вечно казалось, что все эти ссоры из-за неё одной.  — Я поеду на день рождения к другу, — встав из-за стола, отчеканил мужчина. — Ясно?! И да, мне это важнее, чем семейный ужин, на котором ты, как всегда, будешь все темы сводить к моей женитьбе и бизнесу. Как меня всё это достало! И Том резко отодвинул стул, поднявшись из-за стола, но совсем не ожидал такой резкой реакции от отца, который, в секунду подскочив со стула, ударил сына по щеке так, что тот даже покачнулся и едва не упал назад от тяжелого удара. Линда и Симона охнули, закрыв рот рукой, а Тео бросился к брату и встал прямо перед ним.  — Только попробуй ещё раз, — предупредил он отца, который, тяжело вздымая грудь, смотрел ему за спину на второго сына.  — Всё нормально? — Развернулся Тео к близнецу, взяв его за плечи и заглянув в глаза.  — Да, — сдавленно произнес он, затравленно глядя на отца. — Только вот мне больше нечего делать тут с тираном в одном доме.  — Ты не смеешь так поступать с нами, щенок, — зло сверкнув глазами, сказал Каулитц-старший. — Мы тебя подняли, мы дали тебе всё…  — Так забирай! — Истерично выкрикнул Том. — Забирай всё, что хочешь! Или ты до сих пор не можешь смириться с тем, что я научился сам зарабатывать? Думаешь, оставишь меня без всего на улице?  — Да ты, — и Йорг, ринувшись вперед и оттолкнув Тео, наотмашь ударил сына на этот раз кулаком, попав в скулу, и, казалось, готов был повторить удар, если бы не супруга.  — Господи, Йорг! — Крикнула она, хотя не делала этого, наверное, никогда в жизни, и довольно ощутимо дернула его за руку. — Ты совсем спятил? Ты в жизнь его пальцем не тронул! А что сейчас?  — Он распускает свой язык, — прошипел мужчина, присаживаясь обратно за стол. Тео, с ненавистью поглядев через плечо на отца, отвел брата на кухню, залезая в морозилку за льдом.  — Сильно ударил?  — Ощутимо, — хмыкнул Том, принимая у Тео из рук компресс со льдом.  — Это всё из-за Билла? — Снизив тон голоса, спросил брат.  — Я обещал ему лучший праздник в его жизни, — через боль улыбнулся Том.  — Ты влюбленный кретин, — прошептал ему Тео и получил слабый подзатыльник, чему не мог не улыбнуться сам».  — Так вот откуда это, — Билл показал на свою скулу, и на секунду в его глазах блеснула жалость, которую он тут же попытался скрыть.  — Уже не болит, всё в порядке, — Каулитц остановился и выполз из машины. Билл тоже поспешно выбрался из автомобиля и ахнул. На улице было темно, звезд не виднелось, а с неба огромными хлопьями сыпал снег. Метрах в пятидесяти отсюда был пустой каток, который освещали фонари вокруг него.  — А зачем… — Только хотел задать свой вопрос парнишка, как всё увидел своими глазами. Позади стоял Том с парой коньков в руках и улыбался так открыто, что Билл сжимал в карманах пальцы и поджимал губы, чтобы не улыбнуться ему в ответ. Однако искорку радости Каулитц всё же заметил в черных глазах, и тут же подскочил к парню.  — Надевай, — протянул он коньки.  — Я и не умею даже, — пожал плечом Билл, но с интересом смотрел на блестящие в свете фонарей острые лезвия, и одновременно думал, как же это ловко удается людям на них скользить. Том опустился на одно колено и вызволил тоненькую ножку Билла из огромного ботинка, начав зашнуровывать на правой ноге конек. Мальчишка ойкнул, когда едва было не потерял равновесие, и вцепился в плечо Тома, крепко держась за него. По губам Каулитца пробежала мимолетная улыбка.  — А как ты угадал? — Заискивающе, почти шепотом спросил Билл.  — Ты же сам сказал мне, что хочешь, — удивился мужчина, а потом немного сник, что-то вспомнив. — Ты, наверное, тогда был не в состоянии. Парень, который обычно не подмечал такой смены настроений, вдруг заметил, что Том нахмурился и опустил вниз уголки губ, вспомнив один из случаев, когда забирал его с заправки еле стоящего на ногах. Билл, помучив себя одной мыслишкой, всё же переместил холодную жилистую ладошку на шершавую щёку, отчего мужчина удивленно поднял на него глаза.  — Извини, — виновато потупился Билл, еле заметно погладив его по щеке, сам не зная, от холода или же от нервоза у него задрожали руки. Каулитц поднялся, завязав и второй конек, и перехватил руку Билла, сжав в своей.  — Я же тебе не кто-то, не извиняйся, — попросил он, чуть улыбнувшись. — Пойдем лучше, учиться будешь. Билл, расставив тоненькие ножки в разные стороны, как новорожденный лосенок, мелкими шагами добрался до катка, преодолев расстояние в несколько метров, конечно же, сопровождаемый Томом, который еле давил в себе смешки, придерживая его за плечи.  — Смотри, смотри, Том! — Закричал Билл, хватая ртом морозный воздух. — Я еду! Когда Каулитц обернулся на глухой звук, он уже мог видеть только распластавшееся в позе звезды на льду тело, которое не издавало ни звука. Испугавшись не на шутку, он подлетел к парнишке, сразу упав рядом с ним на колени и глядя в широко открытые глаза, замершие на нем ничего не выражающим взглядом.  — Билл? Ты ударился? — Взволнованно спрашивал он, видя, что тот только молча смотрит на него, не шевелясь. В этот самый момент мальчишка почувствовал что-то странное, щекочущее где-то по позвоночнику и так и норовящее подползти поближе. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Издал странный звук, прикусив губу. Цунами какой-то невиданной до этого дня радости накрыло его, и мальчишка, сначала несмело улыбнувшись, а потом и вовсе осветив лицо белозубой улыбкой, громко расхохотался. Том смотрел на него, приоткрыв рот от удивления, вот только глаза отчего-то влажнели. Билл так заливисто смеялся, схватившись за ворот его куртки, что у него самого потекли по щекам слёзы. Мужчина смотрел в эти черные глаза и не узнавал их. Не узнавал угрюмого мальчишку, подобранного несколько месяцев назад. Запуганного, ядовитого, грубого. Перед ним сейчас открылась та самая светлая сторона Билла, в которую Том всё же верил, и, наконец, увидел собственными глазами.  — Том, — выдавил он из себя, но продолжал смеяться, не отпуская его. Каулитц крепко обнял его, прижав к себе, чтобы не дать ему увидеть блеснувших в глазах собственных слёз, и стал покрывать беспорядочными нежными поцелуями всё его лицо, в то время как Билл постепенно успокаивался, но улыбка не желала сходить у него с лица. Том прижал разомлевшего мальчишку к себе ещё ближе, и, перебирая черные мокрые от снега пряди пальцами, прикрыл глаза, уткнувшись лицом ему в шею, и слышал сейчас только собственное сердце, которое долбилось в груди, как сумасшедшее.