Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Первое, что увидела Эм, когда разлепила глаза, была раскидистая крона бука с толстыми извивающимися ветвями. Воспоминания о последних событиях разом навалились на нее, и она застонала от омерзения и ужаса. - Пришла в себя? – услышала она рядом низкий злой голос. Мужской. Одного этого обстоятельства было достаточно для того, чтобы впасть в панику. Эм рванулась в противоположную сторону, но сильная рука дернула ее за ногу и вернула на место. Девушка извернулась, вслепую била незнакомца до тех пор, пока он не навалился на нее, прижав ее гвихир к горлу. Эм взвыла, не в состоянии терпеть его близость, глядя на молодого человека совершенно дурными глазами. - Приди в себя, - прошипел он, - я тебя вытащил оттуда, помнишь? – она кивнула, не понимая ничего, кроме тяжести его тела и невероятного отвращения. Все, что угодно, пусть только отойдет. Он, кажется, понял, убрал меч от горла и отстранился. Эм села, обхватив колени руками, и застучала зубами. - Как ты это сделала? Как вылечила себя? – спросил он спокойнее, и только тут Эм обратила внимание, что боль ушла, а ее второй глаз вполне дееспособен. Она чуть пожала плечами, не имея ни одной догадки, как это произошло. - Кто ты? - Ци… Цирилла… Мне надо к императору… Мужчина вскочил на ноги и пнул ближайший камень, отчего Эм опять одолела крупная дрожь. - Ты совсем дура? – спросил он со злостью, присев перед ней. Его черные волосы упали на лоб. – Я видел Цириллу, ты – не она. Если ты решила свести счеты с жизнью, зачем же так отчаянно кричала, звала на помощь? Зачем я покромсал тех людей? Эм молчала, стуча зубами. Скорее бы он ушел, невыносимо терпеть его общество. Мужчина задумался, убрал черные пряди со лба. - Меня зовут Кагыр. Я в бегах. Направляюсь на север. Пойдем со мной, так будет больше шансов выжить. - Я должна попасть к императору… - Да сдался тебе этот император! Зачем тебе к нему? - Эльфы гибнут… Он может помочь… Кагыр несколько раз глубоко вздохнул. - Значит, - подытожил он, прищурив синие глаза, - ты, жертвенная овца, умрешь по дороге к Эмгыру или под его чутким руководством, потому что хочешь попросить его спасти беззащитных гибнущих эльфов? Не хочу даже представлять, как ты намерена это провернуть. Ты больна? А ты знаешь, что сейчас идет война? Как же люди, к которым ты принадлежишь, которые гибнут тысячами вместе с детьми, младенцами? А гномы и краснолюды? А несчастный скот? – он скривил губы в усмешке. - Они не достойны твоей жалости? Может, ты просто попросишь Эмгыра не воевать и жить со всеми дружно? Или сделать так, чтобы никто не умирал, и добро захватило мир? А еще лучше – попросить вернуть время обратно, более правдоподобный вариант... - Ты уйдешь уже? – спросила Эм дрожащим голосом. В ней закипала ярость. Кто он такой? Она не знает этого человека. Почему он так разговаривает с ней? Он швырнул ей в ноги ее ножны, одним движением запрыгнул на коня и скрылся в зарослях. Только спустя четверть часа Эм смогла справиться с оцепенением и встать. Главное – ни о чем не думать. Надо попасть к префекту… Она вспомнила высокомерного скоя'таэля, который отказался стрелять в нее, чтобы закончить ее мучения. Беззащитные гибнущие эльфы… Ярость снова вспыхнула в ней, стало жарко. Это все – не ее дело. Они сами разберутся! Ей нужно уходить отсюда, чтобы… Чтобы… Что? Выжить? Доброта, забота, уважение, любовь. Эм перечислила эти четыре основополагающих элемента и истерично засмеялась. Вскоре смех перешел во что-то, похожее на всхлипы. Цири. Гелвин. Дальше она не решилась продолжить. Она забралась на кобылу, оставленную странным молодым человеком, и направилась в другую сторону.

***

Вскоре Эм выехала из леса. Перед ее взором открылась деревушка, раскинувшаяся у подножия горы. Это место показалось ей знакомым. Она вышла на разбитую дорогу, ведущую прямо к деревне, увидела, как люди, охранявшие проход в покосившемся частоколе, удивленно показывают на нее пальцем, и подъехала к ним. - Ты еще кто такая? – удивленно спросил самый высокий из поселенцев, вооруженный копьем. Глаза у него были не злые, хоть и мутные. – Одна здесь? Как так? - Мне нужно попасть в Амарильо, знаете дорогу? - Может, и знаем, а тебе зачем? – недоверчиво спросил поселенец. - Информация важная есть. Для префекта. - Ты, девка, странная очень. Одна точно не доберешься, неужель не понятно? Ежели есть информанция – попробуй передать через нисаров, которые в корчме нашей сейчас засели. Все ж таки милиция. Хотя я б не советовал. Жалко тебя, дуру такую. Пропустите ее. Эм кивнула, поблагодарила и двинулась внутрь, между старыми халупами, оглядываясь. Внутреннее беспокойство нарастало. Корчма стояла в некотором отдалении от халуп и хозяйственных построек, отмечая, однако, середину, центральную точку всего огороженного разваленным частоколом пространства, место пересечения двух проходящих через селение дорог. Перед дверью, на ступенях, сидели два типа в кожаных куртках и остроконечных меховых шапках. Оба любовно прижимали к груди глиняные кувшины, а между ними стояла миска, полная обглоданных костей. Они молча проводили девушку глазами. В помещении было мрачно и душно, несло дымом и жареным. Корчма была почти пуста – занят только один стол, который стоял в полосе света, падающего сквозь окно, затянутое рыбьими пузырями. За ним сидели трое мужчин. В глубине, перед топкой, возился корчмарь, грохоча горшками. Те двое, что были на улице, зашли внутрь сразу за Эм, встали, загораживая дверь. Их дыхание за ее спиной очень ее нервировало. Наступила тишина, даже корчмарь, человек в основе своей нелюбопытный и миролюбивый, застыл с тарой в руках и удивленно вскинул брови. - Господа нисары, - произнесла Эм твердым мелодичным голосом, - мне необходимо попасть к префекту из Амарильо невредимой. За помощь щедро вознагражу. Мужчины изучили ее и дико загоготали, разливая кислое пиво. - Вы слыхали? – сказал один из них, толстяк с чубом, вытирая лицо рукавом, и указал на нее толстым пальцем, напоминающим белую сардельку. – Она заплатит! - Что здесь смешного? – прищурилась Эм, не понимая, что ее грязный помятый вид внушает искреннюю жалость. - А ты, девка, не зря ж зашла, - сообщил один из них с красной мордой и редкими бесцветными волосами, слипшимися в космы. - Мы уж и сами намерились найти чавой-нить подходящее, а тута вон ты сама и ввалилась! – он с силой треснул по столу в знак подтверждения. - Да! Ты эта, проходи, чего, не стесняйся, может, пожрать чего хочешь? Да не боись ты, ниче нового с тобой не уделаем! – мужчины снова загоготали. Эм обернулась, встретилась взглядом с тем, который загораживал дверь. Он нагло вскинул голову. Ее опять бросило в нездоровый жар. - Вы что, оглохли? – сказала она резко и зло. – Я сюда не развлекать вас пришла, мне нужно к префекту попасть. Не можете вести себя по-людски – освободите проход. Или я за себя не отвечаю. Один из них, черноусый, выскочил из-за стола, его и без того нетрезвые блестящие глазки засверкали еще сильнее. - Ты не забывайся, мандавошка, помни, с кем балакаешь-то. Мы тебе не лбы подзаборны, а претсавители закону. Сказано – раздеваться и на сеновал, значит, так и сделаешь. Усекла? - В последний раз предупреждаю, - руки Эм затряслись, глаза потемнели, - с прохода, или пеняйте на себя. - Давай ее сначала нагайкой воспитаем, а потом уж как по маслу пойдет, - предложил черноусому чубатый, и демонстративно потряс ею в воздухе. – Вишь, девка? Вместо ответа «девка» приподняла ножны, опустив ладонь на рукоять. В корчме опять наступила напряженная тишина. Эм почувствовала спиной движение сзади, развернулась, вынимая гвихир, и одним движением разрезала обоим мужчинам глотки, заглушая их крики. Остроконечные шапки слетели с их голов, и они с грохотом по очереди повалились на дощатый пол. Следующим взмахом она распорола черноусого, начиная с промежности и до подбородка. Он упал навзничь, захрипев. - У кого еще чешется в паху? – спросила она, скалясь, и изящно стряхнула кровь с голубоватого лезвия. Двое оставшихся мужиков за столом одновременно встали, обнажая мечи. Эм ловко запрыгнула на скамью, стол, сломала нос одному из них ударом ноги, а другого молниеносно исполосовала накрест, не дав ему даже замахнуться. Потом она спрыгнула, проткнула первого в районе сердца и отпихнула ногой, извлекая из него свой меч. Спокойно вытерев свое оружие об одну из своих жертв, она убрала его в ножны и направилась к корчмарю, который попятился назад и обжегся о печь. - Господин корчмарь, Вы же видели, они сами напросились. Вы знаете, в какой стороне Амарильо? Мужик в ответ лишь судорожно замотал головой, пуча глаза, полные ужаса. - Что насчет меня? – услышала она наглый голос из угла. Только теперь она заметила парня лет пятнадцати, привязанного к одному из столбов, поддерживающих потолок. Она подошла к нему вплотную, посмотрела в его злые зеленые глаза. - Это ты, - констатировала она, что-то припоминая. Парню стало не по себе от ее холодных темных глаз, но он не стушевался. - Знать тебя не знаю. Развяжи. Сверкнуло лезвие, веревки упали. Ремень с шеи белобрысый снял самостоятельно. - Эй! – остановил он ее у выхода, - Ты на голову больная? Посмотри, что учудила, кругом кишки и трупы, поедешь к префекту – там обрадуются, тут же колесуют! Давай с нами! Я не один, будешь седьмой… Она даже не обернулась, вынула кошель у черноусого, схватила хлеб со стола и вышла на улицу, которая по-прежнему была безлюдной. Девушка присмотрела себе сытого и отдохнувшего коня из тех, которые принадлежали посетителям корчмы, и помчалась по улицам к дыре в частоколе.

***

Впереди простиралась широкая равнина. Эм бесстрастно жевала хлеб, глядя перед собой. Ни одной мысли, ни одной эмоции в ней не было, все утекло, как утекает жидкость через пробитое дно сосуда. Она была движима смутной идеей, зародившейся в момент ее функционирования, и обдумывать что-либо не имела ни малейшего желания. День был теплым и ясным, несмотря на то, что надвигалась осень. Наверное, в этой части материка она приходила позже, была мягче. За полдня пути ей не встретилась ни одна живая душа. И это было, пожалуй, к лучшему. Дикая растительность и нетронутая природа сменились засеянными колосящимися полями, что свидетельствовало о близости некой цивилизации. Она увидела троих всадников слишком поздно. Можно было попробовать избежать контакта, тем более, что двое были облачены в тяжелые латы, но не хотелось. Один из них, в черных доспехах и в шлеме с крыльями, приблизился к ней на опасно близкое расстояние и загудел в шлем что-то на исковерканной Старшей речи. Эм с бесстрастным лицом немного покачала головой, давая понять, что не понимает. Рыцарь снял шлем. На вид ему было не больше сорока, и черты его сурового лица напомнили ей того, другого рыцаря, который нашел ее в пустыне и вел себя достойно до самой гибели. - Вы знаете Сверса? – спросила она на Всеобщем прямо и невежливо, не дожидаясь его речи. - Это мой двоюродный брат, - рыцарь оживился и тоже решил отбросить всякие церемонии. – Ты его видела? - Его зарубил кровный враг, не помню имени. Почти два дня пути отсюда. А слуги его бросили кровью истекать, - она покосилась на третьего всадника в простых одеждах, и тот стыдливо опустил голову. - Так, значит… - прищурился рыцарь, и лицо его зловеще помрачнело. – А ты кто такая? - Он нашел меня в пустыне. Помог. Меня ищут... Мне нужно в Нильфгаард. – Эм утомилась от пустой болтовни, вздохнула. - Но добраться туда невредимой, похоже, задача невыполнимая. Вы можете показать, где префект живет? Желательно такой, который не станет злоупотреблять, и пожелает угодить своему монарху. - Симоне Борги, наш префект, вполне подходит, – конь под рыцарем нетерпеливо заплясал. - Мы тебя проводим. Отдай свой меч. Эм напряглась, повела своего коня назад, глянула исподлобья. Пусть только попробует отнять. - Не бойся, - сказал рыцарь мягче, - если ты та, о ком я думаю, то даю тебе слово: я лично прослежу за твоей безопасностью. Но к префекту с оружием пустить не могу. - Тогда вернемся к этому разговору, когда доедем до префекта. И не стойте за моей спиной. Рыцарь молчал, буравя ее серыми глазами с плотными веками. Подумав, он чуть кивнул, дал слуге поручение, отпустив его, и трое всадников продолжили путь.

***

Эм увидела внушительную крепость из красного песчаника, будто слившуюся со скалой, на которой была основана, задолго до приближения. Путь к этому мощному строению по живописности не сильно ему уступал. Пройдя через главные ворота с массивной надвратной башней, украшенной претенциозным гербом, троица оказалась в нижней крепости. Жизнь кипела внутри, повсюду сновал народ, видимо, ремесленники и слуги, которые с любопытством рассматривали незнакомку. Здесь располагались хозяйственные постройки, скотный двор. Дети, проводив их до подвесного моста, ведущего к верхней части крепости, наконец оставили их в покое, громко обсуждая что-то и споря. Девушка сама с трудом сдерживала любопытство, рассматривая внутреннее убранство замка, интересные домики, величавые стены и строения, остроконечные крыши. Охранялся он не менее внушительно: она насчитала минимум по двое арбалетчиков в каждой башне, а на стражников с алебардами, палашами, топорами, которые вышагивали как на оборонительных стенах, так и внутри крепости, и вовсе уже не обращала внимания. Территория внутреннего двора была обширной и многолюдной, с множеством арок. Здесь, в этой части крепости, имелся даже колодец. Глядя на него, Эм осознала, что ее уже давно и сильно мучает жажда. Рыцарь, который в дороге представился как Тассел, слез с лошади, вручил свой шлем оруженосцу и отправил его с поручением внутрь. - Пойдем, - сказал он попутчице, указывая ей путь. Эм с сожалением бросила взгляд на своего друга с желтой рукоятью, которого мужчина сжимал железной перчаткой, и направилась к префекту. Тассел провел ее по коридору к большой зале с длинным прямоугольным столом. Здесь было темно, холодно и сыро; масляные лампы сильно коптили. Стены пестрили гобеленами и коврами, видимо, хозяин не бедствовал. У очага в левом дальнем углу сидели полный человек с живыми проницательными глазками и утомленная исхудавшая женщина, плотно сжавшая рот. Эм чувствовала спиной стражников, и этот факт вынуждал ее стискивать челюсти. Рыцарь поклонился и обменялся с человеком несколькими фразами. - Как тебя зовут? – спросил на Всеобщем Симоне Борги, полный человек с проплешиной, изучая ее своими живыми глазками, и закашялся. - Не могу сказать, господин префект. Мне очень нужно попасть к императору, уверена, он наградит тех, кто вызовется помочь нам встретиться, - Эм опять оглянулась на стоявших за спиной. - Редкий цвет волос, - кивнул он ей, - но все же перепутать можно. Откуда у тебя эта странная одежда? - В моем дворце прекрасная швея, - сообщила Эм, не моргнув, и как будто испугалась за свою «откровенность». - Ты лжешь, - констатировал Борги, снова закашлявшись. - Да, господин префект, - Эм была на удивление спокойной и собранной. - Эту одежду мне дали эльфы. Я не могу открыть Вам своего имени, потому что тем самым скомпрометирую высокопоставленных лиц, но гарантирую Вам, что император ищет меня со всей страстью, и я сама искренне жажду попасть к нему в руки. - Если ты так жаждешь, - префект опять задохнулся от кашля, - то пусть он сам решит твою судьбу. Отведите ее в комнату для гостей, дайте поесть и умыться. Тассел, собери людей и отправляйтесь на рассвете в путь.

***

Ей снились ее горы. Синее небо. Освежающий ветер. Добрый взгляд бабули. Ее собака, единственный друг, которая давно умерла. Вот ее комнатка, в которой она провела свое детство. Эм нарисовала на столе пальцем дорожку, кинула взгляд на стопку книг, присела на небольшую кровать, и сердце наполнилось щемящей тоской. Не хотелось все это вспоминать. Скорее бы проснуться. - Я так много думала о тебе здесь, - тихо призналась девушка, почувствовав рядом присутствие другого человека. - Я знаю, - отозвался Геральт. - Мне очень плохо без тебя, - Эм справилась с робостью и дотронулась до его колена. Ведьмак обнял ее, поцеловал в макушку. - Что ты делаешь, девочка моя? Зачем? – спросил он, не отрываясь от ее волос. - Я не знаю, - щеки Эм стали мокрыми от слез. – Я хотела помочь. Избавить вас от страданий. Я не могла знать и ничего не делать. А теперь мне так хочется, чтобы ты забрал меня отсюда, и… - слезы душили ее, не дали договорить. Он легко поднял ее, посадил к себе на колени и принялся укачивать, как ребенка, поглаживая по голове. Так хорошо, тепло и безопасно в его сильных руках. - Ты помнишь, какой ты была? – Эм слабо кивнула. – Добрая, чистая душа. Ты любила мир, любила жизнь. Что изменилось? - Я поняла, что ты не будешь со мной, - прошептала девушка, прижимаясь к груди любимого. - Ты сама отказалась. И даже если так, что с того? Это повод? - Геральт, - она посмотрела на него со всей серьезностью. – Я жила нашей встречей, тобой. Без тебя все стало бессмысленным и пустым. - Ты ведь понимаешь, что это значит, - ведьмак погладил ее по щеке широкой шершавой ладонью. –Ты сама совершила эту подмену, подумай, может быть, настало время вернуть все на свои места? Что может быть важнее, чем твое существование? Кто виноват в том, что ты решила жить мной? И как можно было принять такое решение? - Я не откажусь от тебя ни за что, если ты к этому ведешь, - Эм прижалась к нему еще сильнее. – Давай останемся здесь навсегда? - Эми, родная, посмотри на меня. Посмотри. Жить чужой жизнью – худшее из всех решений. Эмоциональная привязанность – это дар, но все хорошо в меру. Если ты хочешь заполнить свою пустоту другим человеком, знай, это невозможно. И что ты можешь дать в таком случае? Вернись, начни жить. Заполни себя самой собой. Если ты хочешь быть со мной – будь. Хотя бы попробуй. Но ты сбегаешь. А теперь хочешь пожертвовать всем. Ради чего? Это твое высокомерие? Ты узнала то, что не должна была знать, влезла туда, куда не имела права влезать. Откуда ты знаешь, что, изменив путь других, ты не сделала только хуже? - Геральт, я убила… - Эм перешла на шепот, глядя на него, как загнанный зверь. – И мне нравилось… - Высокомерие, - вывел Геральт, глядя на нее с теплотой. – У каждого свой путь. Ты была орудием, но не решением. Постарайся думать о жизни с фатализмом. Поверь в то, что все предопределено. Прими. Прими также и то, что ты имеешь право на злость и попытки защитить себя, и то, что изменения нужно искать в себе, а не в окружающих. Твои беды перестанут терзать тебя, жизнь заиграет новыми красками. - Ты такой умный, аж тошно, - Эми провела ладонью его по руке и в очередной раз отметила, насколько все кажется реальным. Ей стало значительно легче. – А если я тебя поцелую, ты не растаешь? Не оттолкнешь? - Пока не проверишь – не узнаешь, - шепнул он ей, хитро сверкая кошачьими глазами. Эм оживилась, села на него верхом и взяла его лицо в свои руки, разглядывая. Щетина на проверку тоже оказалась настоящей. - Ты так смотришь на меня, - повел он бровью, ухмыляясь. - Скажи мне… - попросила она шепотом, проведя пальцем по таким родным плотным губам. - Ну, постарела ты. И зад отощал, - ответил Геральт, пожмякав ее полупопия, и улыбнулся. Эм шуточно подушила его, а затем снова обняла, зарываясь руками в его жесткие волосы. - Ну а вот это единение, счастье, тепло? Без тебя его бы не было. - Не хочу тебя расстраивать, но ты лишь переносишь на меня свои потребности. Грубо говоря, ты сливаешься сама с собой, представляя себя на моем месте. А вот если бы ты сделала это заранее, то смогла бы прикоснуться именно ко мне… - Боже, какой ты зануда! – не выдержала девушка и положила голову на подрагивающее от смеха плечо, разглядывая стену со следами мела. Когда-то давно она любила рисовать на ней всякие глупости, и неизменно напевала в это время. И вообще все время. И танцевала… Жизнь пульсировала в ней, энтузиазм не покидал ее, даже домашнее насилие она переживала быстро и безболезненно. Как же так получилось, что она предала эту добрую невинную девочку? Ведь у нее было столько планов, стремлений и надежд. Она предвкушала будущее, а не уныло влачила свое существование. Геральт прав; она, эта маленькая девочка, все же важнее, чем он. И не его ответственность оберегать ее. Эм была счастлива и спокойна, заполнена. Мысли текли сами по себе, все было естественно и просто. Дыхание Геральта изменилось, близость его тела возбуждала. Он медленно гладил ее по спине, ягодицам, уткнулся подбородком в ее шею, вдыхая аромат ее волос. Эм закрыла глаза, отдалась острым ощущениям, тело стало податливым и немного заторможенным, а внизу живота сладко потянуло. Он повернул ее лицо к себе, поцеловал нежно и долго, дразня языком. Эм хорошо знала этот поцелуй, Йорвет, бывало, намеренно доводил ее так до исступления. Она улыбнулась этой мысли. А затем поняла, что происходит, и испуганно распахнула глаза. Широкие скулы, большой нос, тонкие губы, непроницаемое выражение. Разноцветные глаза смотрели на нее в упор, чуть прикрытые густыми черными ресницами. Эм дернулась, но эльф ее не пустил. - Ты еще здесь зачем? – прошипела она, пытаясь оторвать от себя его руки. – Верни мне любимого! – ей стало стыдно, что все так получилось. Ведь это ее подсознание играет с ней? - Можешь лгать кому угодно, но себе, как видишь, не солжешь, - сказал он спокойно своим привычным манером. – Теперь целуй меня. Сейчас же. Сделай это хоть раз осознанно. - Да не хочу я! – вскинулась Эм. – Сгинь! Если это мой сон, то пусть со мной будет тот, кто мне дорог! Эльф высокомерно поднял брови, ожидая, когда до нее дойдет очевидное. Он еще теснее прижал ее к себе, и это движение заставило ее почувствовать внушительную выпуклость в промежности. Его глаза гипнотизировали. - Признайся себе, - прошептал он ей на ухо так вкрадчиво, что у нее побежали мурашки, - ты скучаешь по мне. Я тоже тебе дорог. Йорвет отпустил ее, глядя в ее глаза, ожидая ее действий. Эм хотела встать, проснуться. Наверное. Но вместо этого она стянула с него рубашку и стала медленно гладить его плечи, грудь, татуировку, наслаждаясь прикосновениями к его разгоряченной коже. В конце концов, это же сон, за что себя винить? - Я тебя ненавижу, - прошептала она, прикасаясь губами к его губам, - чтоб тебя что-нибудь покарало. Но не сильно… Эм забыла, что еще хотела сказать: Йорвет перевернул ее, положил на кровать и накрыл собой. Ей до боли хотелось, чтобы он заполнил ее, ласкал так, как он один умеет ласкать. Геральта тоже ужасно хотелось, и от этой мысли ей стало совсем не по себе. Она открыла глаза, увидела нависшую над ней туповатую грязную рожу, почувствовала во рту вкус смрада, пота, собственной крови и дико, отчаянно закричала. - Да что же это? – удивился вбежавший Тассел, когда Эм упала с кровати, шарахаясь от него. – Что тебе приснилось? – он не решился подойти к ней близко. Эм долго смотрела на него дурными глазами, пока, наконец, разум к ней не вернулся. - Опять испортила вышивку, - сказала она с горькой ухмылкой и вернулась во влажную от пота постель. Только когда мужчина вышел за дверь, она выдохнула и глубоко задумалась о своем странном сне.