Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Весна лишь набирала обороты, чувствовалась в воздухе, в тепле солнечных лучей, напоминала о себе в набухающих почках деревьев. Снег постепенно сходил, но для Эм это было скорее неприятностью из-за проступавшей влажной почвы, покрытой прошлогодними листьями. Грязь комьями липла к обуви, а в особо опасных местах на Пути – петляющей тропе, на которой ведьмаки совершенствовались в скорости бега, увертливости и контроле дыхания – выполняла роль катка. Девушка остановилась, подставив лицо теплому ласковому солнцу. Мысль об уходе навевала грусть. Так всегда бывало с ней, когда приходилось оставлять место, в котором ей было хорошо, где находились ставшие близкими люди. Как будто после ее ухода все безвозвратно исчезало. Эта грусть преследовала ее после недолгого путешествия с ведьмаком, после отъезда из дома Вилены, вскоре после разрушения лагеря, после Сумеречного леса и даже, как ни странно, после перемещения из Нильфгаардской империи. Наверное, она так и не научилась до конца отпускать прошлое. Есть над чем поработать. Из рассказов коллег Эми знала общее положение дел в мире. С Нильфгаардом был подписан мирный договор после объединения сил Севера и отражения захватнических атак, и войска юга покинули Цинтру, Ливию, Ривию, Вэрден, Аэдирн. Государства, пострадавшие в кровопролитной войне, пытались восстановиться и продолжить свое существование в прежнем режиме. Долина Цветов была признана автономным княжеством под протекторатом Аэдирна, а Францеска Финдабаир - ее законной владелицей. Северная Мархия, территория, принадлежавшая Аэдирну, по-прежнему была интересна Каэдвену, который без устали предъявлял на нее свои права. Если Саския желает воплотить свои замыслы в жизнь, сейчас самое благодатное для этого время. Должно быть, она где-то там, и по правую руку от нее находится эльф с разноцветными глазами… Эскель утверждал, что поиски Эм не прекращаются, и плакаты с ее физиономией развешаны по всей Темерии и Редании. Это автоматически указывало на то, что в соседних государствах лучше не показываться, следовательно, о Саскии и ее праведном походе лучше забыть. Эми слышала краем уха о том, что Геральт, Йеннифэр и Цири направились на север с целью пережить войну и определиться с дальнейшими действиями. К сожалению, а может, и к счастью, больше ей ничего не было известно. Девушка когда-то давно представляла себе свою семью рядом с беловолосым ведьмаком, и теперь ее воображение изменило участников фантазии. Должно быть, они вместе и очень счастливы. Оставался еще один свидетель прошлых событий, запавший ей в душу: Фэад. Об этом мужчине Эми старалась думать как можно меньше. По прошествии времени она поняла, что их история легко могла быть продолжением сатирической зарисовки о драконе и свинье: эти двое прониклись друг другом, пытались убедить в целесообразности своих увлечений и привычек, и даже размышляли о совместном продолжении рода (эта часть в истории была апофеозом). Свинка, будучи натурой глубоко чувствующей и влюбчивой, изо всех своих поросячьих сил пыталась соответствовать своему величавому партнеру, до тех пор, пока однажды утром не была им съедена. Конечно же, по чистому недоразумению. Между Эми и Фэадом было столько же общего и столько же перспектив. Осознание этого было почти столь же болезненным, сколь и осознание счастливой семьи Геральта и реализации Йорвета по соседству с прекрасной Девой. С другой стороны, все это было лишь домыслами, а как дела обстояли на самом деле, ей было неизвестно. Таким образом, оставалась надежда, вот только на что?.. Какие из конечностей важнее?

***

Темнело. Посмотрев на небо, Эм увидела светящийся диск луны, стыдливо прикрытый серыми кучевыми облаками. В такое время цитадель обладала особой зловещей аурой, отпугивая все живое и неживое. Эм же наоборот, нравилась эта атмосфера, вполне соответствующая ее внутреннему настроению. Пройдя темный тоннель, который Эм знала также хорошо, как свои ладони, девушка различила чуть заметный шлейф изысканных духов. В конюшне, как и ожидалось, обнаружилась незнакомая породистая кобыла. В Каэр Морхен приехала гостья, женщина, причем она уже была здесь, иначе не смогла бы отыскать дорогу. Теряясь в догадках, Эми направилась к большой зале, использовавшейся для трапез. Что, если это Йеннифэр? Встречаться с соперницей не хотелось ни под каким предлогом. А если это Йеннифэр, то, может, вместе с ней и… Эми остановилась, не в силах продолжить свой путь. - Иди сюда, - позвал ее Весемир, единственный, кто мог услышать ее заблаговременно. Пришлось послушаться. В зале оказался лишь старый ведьмак. Посетитель был скрыт высокой спинкой кресла, развернутого к очагу. Эм машинально напряглась, готовясь к худшему. - У нас гостья, - сообщил Весемир, улыбаясь вновь прибывшей. - Привет, - изрекла рыжеволосая красивая женщина, вынырнувшая из-за кресла. Эми потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить васильковые глаза гостьи. Это было так давно. Сфинксы, озон, яркие платья. Эта чародейка была членом тайной ложи. - Мне жаль, что я причинила тебе боль, - сообщила Эми напряженным голосом вместо приветствия. – Я лишь хотела защитить от вас Цири. Женщина чуть сморщила очаровательный носик. - Такта тебе не занимать, отдаю должное. Не волнуйся, я с миром. Честно говоря, я ехала сюда с намерением тебя убить, но мой попутчик помог мне переменить свое решение. Эми на ватных ногах приблизилась к очагу и, встретившись взглядом с горящими синими глазами, выронила тушки связанных зайцев. - Фэад, - представился попутчик, дьявольски ухмыляясь. - Бэ… Мэ… Весемир нахмурился, Трисс Меригольд, рыжеволосая чародейка, чуть приподняла бровь, а ухмылка Фэада стала еще более зловещей. Эм попыталась снова: - Кхе… Пртфу… - Смотри-ка, - нежно сказала Трисс и собственническим движением погладила Фэада по щеке, - твоя красота заставляет девочек бледнеть и терять дар речи. Синеглазый одарил чародейку таким многозначительным взглядом, что ее щеки вспыхнули и порозовели. Не было никаких сомнений в их близком знакомстве. Эми от этой картины стало в прямом смысле плохо. Не заботясь о впечатлении,произведенном на гостей, она развернулась и побежала к себе, подгоняемая общим заливистым смехом.