Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

- А я уж обрадовался, что оно сдохло! - Ага. Мы все были жестоко обмануты.

- Дядюшка Весемир, расскажи мне что-нибудь. - Прекрати звать меня дядюшкой. Сегодня твоя очередь развлекать меня не байками, но правдой. - А что ты хочешь знать? – Эм откинулась на кресло и протянула ноющие от усталости ноги к очагу. - Как всегда, - Весемир пригубил из кружки. – Меня интересует, куда тебя можно сдать обратно. Ты не можешь прятаться здесь вечно. И мне больше нечего тебе дать. Ну вот. Опять. Эми вместо ответа похрустела суставами пальцев. - Подумай об этом, - Весемир встал. – Для каждого наступает момент, когда возникает нужда двигаться дальше. Твое время здесь истекло. Пора выбрать свою дорогу. Эми проводила ведьмака взглядом и погрузилась в созерцание огня, согревающего зал Каэр Морхена. Подумать только: когда-то, в начале, она сторонилась этого места, боялась его, была им угнетена. Когда-то, в начале, ей приходилось совершать нечеловеческие усилия над собой, чтобы научиться ведьмачьему ремеслу. Когда-то, но не теперь. Весемир был прав и насчет ее попыток спрятаться, и насчет ее дороги. Это стало ясно еще поздней осенью, когда Эми впервые встретилась с другим ведьмаком школы Волка – Эскелем, приехавшим перезимовать. Будучи задетым непомерной добротой Весемира, он прямо и резко выразил свое неудовольствие ее присутствием в цитадели, но особенно – ее обучением. Именно тогда Эм, ведомая состояниями униженности и гнева, «надрала ему зад» - так говаривали между собой простые и добротные личности. Эскель был опытным и сильным воином, но ему не хватало скорости, в отличие от увертливой и гибкой Эм. Этим преимуществом девушка и воспользовалась, следуя своему собственному незыблемому правилу – отказу от внутренней серо-черной силы. И все же: дорога. Страха перед новым, неизведанным не было, скорее наоборот. Эми не видела препятствий в нахождении пищи, ночлега, работы. Проблема было только в одном, а точнее – в троих. В тех самых ярких и интересных мужчинах, которых она оставила чуть меньше двух лет назад. Тогда, в последний раз увидев Фэада, она была поставлена перед непростым выбором, и желание узнать себя получше, вырасти, обрести самостоятельность перевесило. Однако это случилось лишь по причине оттягивания важного решения: казалось, что в итоге ничего никуда не денется, и можно вернуться к этому вопросу по мере готовности. Чем больше времени проходило, тем сильнее был ее внутренний диссонанс. Во-первых, жизнь вне стен Каэр Морхена бурлила и, безусловно, там каждый шел своим путем. Шанс на то, что ее еще помнят и ждут, был минимальным. Во-вторых, не имея возможности пообщаться с ними, понаблюдать, Эми постепенно привыкла обращаться лишь к воспоминаниям, зная, что они слишком часто обманывают. Она больше не была уверена в том, что знает кого-либо из них. Ну а в-третьих… В-третьих ее гложила тоска по ним, порой такая сильная, что не хотелось просыпаться. Вопрос выбора стал для нее настолько мучительным, как если бы ее вынуждали определяться, какие конечности ей оставить, а какие отрубить, и в случае замешательства грозились бы лишить ее всех разом. Она часто вспоминала слова Фэада о том, что по ней «скучают». Что это значит? Скучают ли они так же, как она? Просыпаются ли по ночам в поту? Несомненно, нет. Голос, мысли, тепло любимого тела, а самое главное – глаза, их выражение. Прикосновение… Три года воздержания каждый раз давали о себе знать неожиданно и сильно. Эми могла бы поклясться, что Ламберт, один из самых молодых представителей школы Волка, при долгом рассмотрении начинал обладать некоторым очарованием, и даже Весемир становился мужчиной хоть куда… - Забавно наблюдать за твоим общением с собой, - услышал Эскель ее презрительный смешок и сел рядом с очагом, протянув к нему руки. – Весна, а как стемнеет – холод собачий. - Ты скоро уйдешь? – спросила Эми тихо. - Да. Еще пара недель – и на большак. Ну а ты? – он повернул к ней голову. – Надумала? - Нет пока, - Эми опустила глаза и поковырялась в ногтях. - Ну, ты знаешь. Можешь со мной, я не против. - Спасибо. Ну я… Там… Это… - Да понял я уже, не дурак. Если встретим – швырну тебя в кусты и навозом прикрою, Геральт не заметит. - Слушай, Эскель, - начала Эми с нерешительностью, чем изрядно удивила собеседника, - а что это значит, когда мужчина скучает? Ну, это как, вроде, кошка сдохла или лошадь, которую обучал долго, или вот как кого-то родного вспоминаешь, потерянного? - По-разному, наверное, бывает, - отозвался чуть растерянный ведьмак. – Бывает так, что ты ищешь ее черты в других лицах, чуешь ее запах в окружении. Видишь ее глаза во сне, а просыпаясь, протягиваешь руку с надеждой найти ее рядом и, не найдя, закрываешь глаза от боли. Вспоминаешь ее пряди в своих пальцах, вкус губ, тепло, хоть и не можешь этого вынести. А бывает, что просто чешется, а об нее чесалось удачнее всего, - закончил он грубо. – В любом случае, должно быть приятнее и лучше, когда по тебе не скучают, а любят. - Должно быть, - тихо вторила девушка. – Должно быть. - Ерундой ты маешься, - подытожил Эскель и направился к себе. Эми еще долго сидела в опустевшем зале, оттягивая время сна. Самое неприятное, тяжело переносимое время, ведь именно ночью ее тоска набирала обороты и подбрасывала различные картинки, усугубляющие удрученное состояние. Своим обостренным чутьем она определила легкие мелкие шаги и нагнулась, подхватывая с пола колючего друга. - Ну, и где ты шлялся два дня? – спросила она с укоризной у своего любимца, самого наглого, сметливого и обжористого ежа на свете. – Я, между прочим, размышляю на тему нашего с тобой будущего. Еж обнюхал ее ладонь черным влажным носом-пуговкой и фыркнул, нетерпеливо подпихивая ей свой живот, покрытый белыми мягкими волосиками. - Эгоист, - заключила Эм с улыбкой, послушно почесав ему брюшко. – Знаешь, а ведь нам все же придется уйти. А значит, выбрать.