4.14.
21 мая 2015 г., 14:51
Эми разбудил громовой храп. С трудом приподняв веки, она встретилась глазами со свиньей и несказанно удивилась: неужели свиньи так безбожно храпят? А, нет. Вокруг она насчитала троих краснолюдов. Картинка постепенно возвращалась, складывалась.
Не стоило слушать Гунду. Она серьезно перебрала самогонки накануне вечером. Вспоминались друзья, их рассказы про житье на новом месте. О том, как они обустраиваются, о трениях с каэдвенцами, о чародейке, плетущей интриги. Вроде, Филиппе. Еще там было несколько эльфов, с которыми у краснолюдов сложились теплые, почти братские отношения. Как же их звали? Эми узнала, что в Махакаме ее стали бояться. А вообще ее искали несколько месяцев, после чего сочли погибшей. Да, еще она шутила над той эльфийкой, которая пускала слюни на ее мужчину - мол, тяжело ей, наверное, бедной, такие длинные пакли постоянно вычесывать. А друзья недоуменно переглядывались, но все же поддерживали в этой дурости.
Тут у девушки случился коллапс. Йорвет — ее мужчина? Забавно было бы ему об этом сообщить, а не только своим друзьям. Многократно. «Даже думать об этом не собираюсь. Стыд-то какой». Эми встала, сохранила равновесие и поплелась на выход. Хлев. Она спала в хлеву. В этом была некая ирония, но какая именно? А еще меч отсутствовал. Она перерыла сеновал, осмотрела все вокруг, тщетно будила друзей, чтобы выведать у них информацию. Оставалась надежда, что бывший одноглазый и тут приложил свою мускулистую умелую руку с длинными пальцами, которые… Эм совсем не по-женски сплюнула и пнула дверь.
На улице светало, было промозгло, безлюдно, серо. Совсем рядом надрывались петухи. Похоже, день опять собирался быть пасмурным. Холодный ветер отрезвил ее еще больше, прояснил мысли. Надо найти Саскию, расспросить, а после придумать дальнейший план действий. Также было бы здорово попить, помыться и выспаться наконец.
Эми огляделась. Кажется, там, слева от лесопилки, дорога к поселению.
Встреча с друзьями привела ее в мрачное настроение духа. Тяжело, когда ты один, когда не хватает чего-то внутри для преодоления пути. Она нуждалась в теплом общении, взаимопонимании, поддержке. Бегать по лесам, проливать кровь, спать на земле, быть пугалом для окружающих — чем она все это заслужила? Чем она хуже тех, кому больше повезло в жизни? Что бы она ни делала, какое бы решение ни принимала, все становилось только ужаснее. Начиная с ее безрадостного детства, и заканчивая текущим моментом.
Наверное, спала она в какой-то неестественной позе, потому как спину ломило сильнее обычного. Вот она, под серым пасмурным небом, хромая, грязная и страшная, без денег и оружия, опять одна. Мечтающая оказаться под Йорветом. Не способная подумать о Геральте. Стыдящаяся Фэада. Без семьи, крыши над головой и цели. И по новой зацикленная на невероятных глупостях.
Нет. Вот такой образ мышления и приносит страдания: считать, что ей повезло меньше, чем кому-то, что с ней обошлись несправедливо. Хотеть от себя большего, чем может дать. Все так, как должно быть. Ни больше, ни меньше. И если ее жизнь - ад, то каким словом обозвать место, где заключен Фэад? Если бы ей предоставили возможность остепениться в деревушке и выращивать кур, она бы удавилась, не дождавшись первого урожая. Подобное существование больше не могло ее удовлетворить. А так — есть цель, есть движение.
Совсем скоро Эми поняла, что больше просто не пройдет. Боль в спине стала нестерпимой. Как и всегда в подобных случаях, она неуклюже легла на траву возле дороги и попыталась растянуться. Обычно это помогало.
Накрапывал дождь. Над ее головой пролетела птица. Небо, свобода, парение — как она скучала по этим ощущениям. Тогда ее не гложила тоска, не ныло где-то в груди, не было нужды в чем-то и ком-то извне для нормального самочувствия. Самодостаточность — это благословение, отсутствие психологических костылей, самообмана. Нет ничего ценнее и достойнее. Ну, разве что здоровье еще…
«Если бы можно было вернуть время назад, стала бы я что-либо менять?». Эми припоминала этот вопрос. Давно, у Вилены, после того, как их с ведьмаком пути разошлись. Какой же она была тогда дурой! Есть вещи несравнимо существеннее и болезненнее. Но есть и надежда. Что бы сказала ее подруга?
— Ты — дура, малявка, — произнесла девушка, пародируя манеру речи и голос Вилены. — Одни пенисы на уме. А я такая крутышка, о пенисах не думаю, потому и шмыгаю из койки в койку…
Когда поблизости неожиданно фыркнула лошадь, Эм вздрогнула и застонала от резчайшей боли.
— Эй, есть там кто живой? — спросил приятный мужской голос. Эм помахала ему рукой и показала продолжать путь. — Ты пьяная, что ли? — мужчина издал губами звук, остановил кобылу, спрыгнул с козел.
— Я не пьяная. Почти. Спасибо, но помощь не нужна. Счастливого пути.
— То-то я думаю, — улыбнулся симпатичный незнакомец, присев рядом с ней на колени, — лежишь тут, травку нюхаешь, отдыхаешь. Скоро ливень будет. Давай тебя перенесу куда-нибудь под навес. Обещаю нарвать тебе с собой травки.
Эм изучила его доброе лицо, большие зеленые глаза, лукавые, но тоже добрые. Полуэльф, без сомнений.
— Не кричишь, не кривишься, не плюешься. Ты больной? — спросила она дружелюбно.
— Дай-ка подумать, — он сел на траву, — я тебе помощь предлагаю, а ты спрашиваешь, почему я не кричу. Да, я больной.
— Лицо, — подсказала Эм.
— Бедро? Ноготь? — незнакомец улыбнулся еще шире. — Это игра какая? Кто больше частей тела назовет? — Эм нахмурилась и вернулась глазами к пасмурному небу. — Ну ладно, не дуйся. У меня самого все в шрамах. И на голове есть. Мне плевать, привык. А у тебя глаза необычные и черты лица правильные, знаешь об этом? Ты очень милая. Ну, что там? — он лег на траву рядом с ней и посмотрел на небо.
— Я воняю.
— Ну, слезу пока не прошибает, не волнуйся, — утешил ее мужчина и кивнул наверх. — Свобода, да? Я тоже люблю это чувство. Единение с собой.
— Ты очень странный, — смягчилась Эми. — Напоминаешь мне кое-кого.
— Да? — мужчина многозначительно приподнял бровь. — Это славненько. А я, знаешь, умею читать живых существ по невидимой оболочке. Только не говори никому. Вот ты, например, почти добрая. Ты мне нравишься.
— Почти?
— Ну да. Тебя как будто часть осталась. В жизни такого не видел. Поехали со мной, — предложил мужчина, не давая ей опомниться, и приподнялся на локте.
— Я тебя не знаю, — опешила Эм. — А ты меня.
— Ладненько. Меня Руп зовут. Разнорабочий. Поехали?
— Это что еще за имечко? — она звонко рассмеялась и тут же замолкла: от смеха спину скрутило до потемнения в глазах.
— У тебя болит что-то? — посочувствовал мужчина и понял по изменившемся лицу девушки, что выпытывать бессмысленно. - Ну, а тебя-то как звать? Кто ты?
— Можешь звать меня Эм, — девушка улыбнулась вслед за ним, но быстро скисла. - Да, мое имя гораздо лучше… Я — никто и ничто, так, жалкое подобие самой себя, желающее получить то, чему, похоже, не бывать…
— За тобой ходить надо, Эм, — сказал посерьезневший незнакомец после долгого молчания. — Много ходить. И любить. Долго, изощренно. Ты одна себя из болота за волосы не вытащишь. Так что решено, — он сел, хлопнул себя по коленям, — поехали.
— Знаешь, каждый раз, когда со мной происходит что-то подобное, меня хотят либо сожрать, либо ограбить, либо изнасиловать. Хотя последнее как-то нечасто после… Ну… А тебе, Руп, что нужно? — она посмотрела ему прямо в глаза, но не выдержала укора в них и отвернулась.
— В добро уже не веришь, а? Тебе-то самой какой вариант больше по душе? Хм-м, — протянул он задумчиво, глядя вдаль, — у тебя в приятелях имеется спесивый эльф, очень смахивающий на женщину? Со шрамом на правой щеке?
— Йорвет? — Эми попыталась сесть, но быстро бросила потуги.
— Ага. Ну и рожа у него, признаюсь тебе честно. Я живу на окраине, справа от въезда, меня там знают, найдешь.
— А ты уже уходишь? — от разочарования в ее голосе Руп чистосердечно расхохотался.
— Что здесь происходит? — спросил Йорвет убийственным тоном, ловко спрыгивая с коня. Эм зажмурилась от стыда.
— Мы птичек выглядываем, — Руп нагло ухмыльнулся и протянул руку, чтобы убрать прядь волос со лба девушки.
— Не прикасайся к ней.
— Ни себе, ни людям, а? Ладненько! Стоп! Не нервничай. Я просто удачно предположил, не более.
— Ты кто такой? — вопрос прозвучал тихо и до крайности зловеще. Йорвет буравил его жутковатыми разноцветными глазами, слегка наклонив голову.
— Разнорабочий я, — не растерялся Руп. — Уезжаю. А ей помощь нужна. Либо сам помоги, либо другим не мешай. Счастливо, Эм.
— Увидимся, — она махнула ему рукой на прощание. Руп причмокнул, телега тронулась.
— Что с тобой? — навис над ней тот, кого она меньше всего хотела видеть. Потому что больше всего хотела видеть. «Бабы, — подумала Эми со злостью. — Все у нас логично и правильно».
— Да вот, решила насладиться природой в полной мере, пока выдалась возможность. Мой меч у тебя?
— Да. Нога?
— Что — нога? У меня есть, две штуки. Слушай, — Эм прищурилась и громко выдохнула, — я тебе так благодарна. Клянусь. Но давай ты просто поедешь дальше по своим делам, и больше не увидимся, хорошо? Только меч верни…
— Кончай дурить. Садись на коня.
— Не могу, — Эм нашла Йорвета чертовски привлекательным и чуть не расплакалась от своего идиотизма.
— Спина? — догадался он. — Ты вчера так бойко отплясывала, что я не удивлен.
Эм оцепенела от ужаса. Это что же, она орала на всю округу всякую чушь, а он присутствовал? Йорвет воспользовался ее замешательством, чтобы перевернуть ее на живот и ощупать спину. Он умело нажал на грудной и поясничный отделы, позвоночник захрустел. Дышать стало значительно легче.
— Давай, — он рывком поднял ее, усадил на коня. — Раз уж я такой желанный и тебе предназначен, то потерпишь меня сзади, не рассыпешься.
Эми с горечью подумала, что если она и могла еще что-либо сделать для завоевания его симпатии, то разве что испортить воздух.
***
Они ехали достаточно долго, молча. Эм поначалу стремилась сидеть в отдалении от попутчика, но ломота взяла свое, и она прислонилась к спине Йорвета. Чувствовала его напряжение. Млела от его запаха, тепла. И ненавидела себя за это. Надо было уезжать от него так далеко и так скоро, как возможно. Небо разверзлось и залило все стеной дождя, такой плотной, что с трудом различалась дорога. Рубашка Эм моментально вымокла насквозь, а о потере своей куртки она сожалела с самого утра, когда мерзла на траве. Но все это было мелочью по сравнению с тем, что ожидало ее дальше. Йорвет развернулся корпусом, схватил ее и усадил перед собой, лицом к лицу. Эми нервно заморгала, не понимая, что происходит, ровно до тех пор, пока он не прижал ее мокрую возбужденную грудь к своей, теплой, мускулистой, крепкой, и не накрыл ее своей курткой. Девушка ощутила попеременно блаженство и отвращение, и рванулась от него, чуть не свалившись с коня. — Заболеешь, — процедил Йорвет, всем своим видом показывая, что разделяет ее рвение, и закинул ее ноги себе за спину. — Сиди тихо. Мир как будто перестал существовать. Эм окаменела и затаила дыхание, снова втягивая воздух в легкие, только когда в глазах зарябило от удушья. Она так остро и безнадежно чувствовала его близость, что не могла с собой совладать. «Это просто похоть, — объясняла она себе. — Я его не знаю. И знать не желаю. И вообще я здесь не за тем. И так нельзя. И у него есть женщина. И выше надо быть всего этого… И стыдно все это, неправильно…» По поводу стыда и неправильности не было никаких сомнений. Поэтому Эм слегка кивнула и закрыла глаза, представляя все самое жуткое, что только могло прийти на ум — преисподнюю, убийства, ее нынешнее лицо. И тут осознала, что ее губы целуют Йорвета в шею, подбородок, а сама она прижалась к нему до такой степени, что свело мышцы. — Если ты не прекратишь, — предупредил охрипший Йорвет сквозь шум и пелену дождя, — то я трахну тебя сейчас же, в седле. — Чего? — Эм открыла рот, приходя в себя, и выпучила на него бирюзовые глаза. — Я говорю, — он повысил голос, — если не прекратишь, то я трахну тебя сейчас же по голове! — Чего? — голос девушки стал еще на два тона выше. — Я тебя ненавижу, слышишь? Ты самый мерзкий и ужасный мужик на всей земле! — Какие страсти, — брезгливо подытожил прищурившийся эльф, и тут же получил кулаком по левой скуле. Эм уперлась ладонями в холку коня и ударила Йорвета обеими ногами, но вместо того, чтобы упасть, он поймал ее ступню и выкрутил здоровую ногу. Боль вынудила ее сменить положение. На этот моменте конь не выдержал, заржал и сбросил с себя неудавшихся наездников. Эми выплюнула грязь, оценила расстояние до животного и метнулась к нему, не желая больше делить его с кем бы то ни было, но что-то дернуло ее за ногу, и уже второй раз за минуту она в прямом смысле слова ударила в грязь лицом. Зарычав, она прыгнула на спину поднявшегося Йорвета и дернула за короткие черные волосы, но он исхитрился скинуть ее с себя вперед. — Может, уже угомонишься? Ничего не меняется… — Я тебя ненавижу! — взвизгнула Эми, подскочила к нему, замахнулась ногой для подножки, но он отпрыгнул и заблокировал вялый удар рукой. — Я тебя этому научил, забыла? Хватит истерить! Утомила уже. — Ненавижу! Ты ужасный! Что со мной? — добавила она гораздо тише и взялась за голову так отчаянно, что бывшего одноглазого некоторым образом проняло. — Успокойся. Все, я молчу. Будем считать, что случилась твоя долгожданная разрядка. Смотри, — он кивнул ей в сторону очертаний высокой городской ограды. — Саския, — вспомнила Эми, убирая прилипающие пряди волос с глаз. — У меня есть цель! Мне надо к Саскии, очень, очень срочно! — Ты это придумала, когда с коня упала? Зачем? — спросил он, подходя к ней ближе, настороженно ее рассматривая. — Что за дело? Что за срочность? — Это только между нами, — Эм шагнула назад. — Не обижайся, но это правда. Извини. Йорвет немного сник. Видимо, усталость и неразумность происходящего накладывали на него свой отпечаток. Можно было два дня пробираться без отдыха в окружении врагов, и находить при этом больше смысла и энергии, чем после часа общения с непутевой девчонкой.***
Город оказался аккуратным, продуманным, добротным. Знакомым. Эм уже знала, почему. Глядя на двухэтажные домики, она не могла заставить себя не думать о том, что станет с этим местом, когда улицы заполнят солдаты враждующей стороны. Деревянные дома, ограды, производства. Все это было временным пристанищем, они ведь знали об этом? По дороге встретились несколько всадников и телег. Видимо, ливень не способствовал чрезмерной активности. Вскоре показалась вымощенная площадь, опустевший рынок; недалеко от них располагалось большое каменное строение, длинное, с колоннами. Йорвет спрыгнул на землю, стащил Эм, стучащую зубами от холода, несмотря на то, что куртка эльфа перекочевала к ней. — Где мой меч? — опять прозвучал тот же вопрос, и опять в качестве ответа послужило покачивание головой. Они зашли через главный ход, никем не охраняемый, и тут же наткнулись на группу вооруженных низкорослых мужчин с заплетенными в косы длинными бородами. Эм не узнавала никого из них. — Долго шлындал, — упрекнул его гном с внушительной бородавкой на таком же внушительном носу. — Полная готовность. Бери лук. — Сейчас, — Йорвет подтолкнул Эм по коридору, привел ее к двери, и на пороге чуть не столкнулся с выходящей в полной амуниции Саскией. Они обменялись взглядами, эльф почтительно кивнул. — Эвиаллетиаэррен, — увидела она Эм. — Саэсентессис. — Ну, поздравляю, Йорвет. Где твое оружие, броня? Мы выдвигаемся. — Мне нужна минута, — отозвался эльф, — и ей тоже. Поговори с ней. — Не могу сейчас. — Это, похоже, срочно. — Ладно, — Саския устало выдохнула и зашла обратно в свой кабинет, такой же уютный и добротный, как и все это место. Эм последовала за ней. — В чем дело? Постарайся покороче. Дважды просить не требовалось. Выбирая самые лаконичные и доступные выражения, девушка объяснила о Фэаде и месте, в котором он был заперт. Саския слушала внимательно, вскинув брови от удивления. — Вот как? — драконица потерла переносицу. — И ты серьезно? Поверить не могу. Если ты ждала моего совета, то вот он: поговори об этом с Мораг. Это возможно, твой последний шанс воссоединиться с разумными расами, ты это осознаешь? — настало время удивиться Эми. — И еще: не говори об этом с Йорветом. Он столько сил потратил, чтобы найти тебя. Они ушли вшестером, и пятеро до сих пор не вернулись. Имей совесть. Эми осталась одна в кабинете, будто оплеванная. Надо же, сколько разных оттенков имеется у такого, казалось бы, вполне определенного чувства, как стыд. Что же такого плохого в том, чтобы помочь другу? И почему последний шанс? Что еще за Мораг? — Эй, ты, — в кабинет заглянул маленький человечек с короткой бородкой, — за мной. — Я тебя знаю? — Давай, побыстрее, — он скрылся за дверью, проводил Эми по опустевшему коридору до выхода, возле которого стояла статная богато одетая темноволосая молодая женщина. Глаза ее смотрели цепким глубоким взглядом, но не проявили к девушке интереса. Эм узнала эти глаза, она их видела, вот только где? .. — Ну и погодка сегодня, да? — Сопровождающий накинул на голову капюшон. — Будто небо оплакивает то, что еще не произошло. — Куда мы идем? — она убрала вмиг промокшие волосы назад. — Тебе надо спать где-то. Пристроим тебя на пока, а дальше разберемся. Есть тут один домик, недавно опустел. Прям как будто ты важная какая, надо же. Они дошли до очередного «пряничного» двухэтажного домика. Человечек явил на свет связку ключей, открыл дверь, стряхнул капюшон. — Ну, вот, — в его голосе сквозила гордость. — Пока здесь побудешь. Эми быстро прошлась по первому этажу. Остатки посуды, деревянные игрушки, тряпки. Кто бы ни уходил из этого дома, он торопился. Стало не по себе; она быстро развернулась и поймала человечка на пороге. — Что здесь произошло? — А тебе-то что? Ключ на столе. — Я здесь жить не буду, но очень благодарна. — Совсем что ли? — спросил он беззлобно. — А где же будешь? В луже у дороги? — А можешь мне рассказать, кто такой Мораг и где его найти? — Она. Мораг. Зачем тебе? Ой, ладно! И так на тебя уйму времени потратил! Пойдем, укажу.***
Мораг жила на окраине. Оказалось, что город отстраивался до сих пор, и планы по его расширению были большими. Когда Эми попалась на глаза низкая хижина, выбивавшаяся из общей картины, как-то само собой пришло на ум, что она на месте. На стук никто не ответил, а хлипкая дверь была не заперта. Эми зашла внутрь, молча изучила взглядом древнюю старушку, ковыряющуюся в тазу с зерном. Старуха отложила свое дело и тоже кинула взгляд на нежданную гостью. — Саския прислала, да? — ее слегка скрипучий голос дрожал в унисон с руками. — Сядь у огня. Мокрая вся. Эми послушно села на табурет, сгорая от нетерпения. Только узнать направление, и она немедленно уедет. Плевать на меч. Слишком тяжело и ненормально ее здесь пребывание. А потом, вместе с Фэадом, она пойдет другой, самой важной дорогой — дорогой, ведущей обратно к себе. — Не ела ничего небось? Не тошнит? — Мораг с трудом поднялась, поделилась с ней кашей, налила самогонки. - Ешь. Или ничего не скажу. — Эми не жуя, не чувствуя вкуса, поспешно проглотила все, что ей дали, кивнула в знак благодарности и принялась остервенело ковыряться в ногтях. Неужели раньше она так делала? — А теперь слушай. Вижу я по тебе, что ты не непростая барышня. С чем бы ни отправила тебя наша драконица, а цель-то всего одна: выкинуть твою идею из головы, — она похлопала по столу. — Для того здесь и сижу. Так что говори-ка прямо, без ревурансев, почему идею свою не хочешь отпустить. Эми отмерла обратно, медленно моргнула, налила себе без разрешения еще самогонки. Потом еще раз. Мораг дала ей знак не стесняться. — Не по-настоящему все это, — призналась наконец Эми. — Жила-была я, а потом меня не стало, и друг попал в беду. Мне нужно попасть туда, не знаю куда, вытащить его, проснуться. Я не могу больше так жить. Я очень устала. — А что, по-твоему, настоящее? Ты ведь чуешь страх, голод, боль, счастье. Ходишь по земле, осязаешь, решения принимаешь. Это все жизнь, которая проходит мимо тебя. А другой-то не будет. — Ясно, — Эми поднялась, — можете не продолжать. Я понимаю, правда. Спасибо за все. — Возвращайся, когда захочешь услышать, облегчить свою ношу, — проскрипела старушка ей в спину.***
Эми бесцельно шаталась по городу под дождем. Не было ни одной идеи, что теперь делать. Можно покинуть город прямо сейчас, но идти куда? Хотя бы в какую сторону света? На север? На юг? К вечеру, выбившись из сил, она решила вернуться к лесопилке, провести ночь со старыми друзьями, а утром уйти наугад, надеясь, что судьба приведет ее в нужное место. Она пригладила потяжелевшую эльфийскую куртку. Да, лучшее, что она может сделать для него в качестве благодарности — оставить его наконец в покое. — Эй! То есть Эм! — позвал ее голос с крыльца дома. Она вздрогнула, очнулась от размышлений. — Это я, Руп, помнишь? Меня ищешь? — Я? — она подошла ближе. - Нет, я выход ищу… — Он в другой стороне. Да брось. Давай, посиди со мной. Ты в курсе, что правой ногой загребаешь? Накинь хоть одеяло что ли, вся продрогла. Пойдем в дом? — Не знаю… — Что, совсем плохо? Идем, — он завел ее внутрь, усадил возле огня, вручил хлеб, колбасу и вездесущую самогонку. — Давай, пей. Простынешь ведь. — Такой странный день, — промямлила Эми, глядя на огонь. — Все такое странное… Кто я? Что я здесь делаю? — Ты сегодня волшебных грибов не употребляла? — Руп вяло улыбнулся, протянул ей одежду грубого покроя. - Вот, переоденься. Я схожу за сыром и водой. Он придвинул к огню широкое кресло, сделанное своими руками, и по возвращению обнаружил девушку в нем — переодетую, укутанную в одеяло, прикладывающуюся к бутыли. — Закусывай, — сказал он строго и взял ее за ногу. — Да не сопротивляйся ты! Посмотрю только. Я ж на все руки. И даже на ноги. М-да, — он присвистнул, когда увидел распухшую голень. — Хреново выглядит. Так больно? — Эм дернулась. — Ясненько. А так? Понятненько. Ну, не смертельно. И спина такая же, да? Согрелась? — Спасибо, — Эм снова сделала глоток алкоголя. — Дождь… Но зато помылась… — Вонь однозначно отбило, — улыбнулся полуэльф. — Ладненько. Рассказывай, что за печальки в твоей маленькой дурной голове. Это все из-за спесивого женоподобного эльфа? — Не обижай его. Он хороший. Мне идти надо, — она устроилась поудобнее. — А я не знаю, куда. — И что же? Пойдешь из-за этого наобум, лишь бы идти? — Я решила поверить, что судьба сама заведет меня, куда нужно, подскажет. — Ну, завела уже. К нам. Толку-то? — он хитро прищурился. Тепло сквозило в его голосе; тепло шло от очага, оно же приятно грело нутро, обжигало горло. Неумолимо клонило в сон. — Если бы ты хотел помочь другу, но не знал, как это сделать, как бы поступил? — В свете сегодняшних событий? Я бы пришел в себя после долгих скитаний, привел бы голову в порядок и разработал бы план. Шастая без цели по лесам в гордом одиночестве никого не спасешь, наоборот. — Я его боюсь, — вырвалось у Эми. — Или себя с ним… — Так не общайся. — Не могу… — Понятненько, — он взял у нее бутыль, отхлебнул и почесал затылок. — Я такое уже не раз видел. Это больные зависимые отношения. Вполне бывают между родителями и детьми, родственниками, соседями… Избавляться нужно от этого безобразия. — Вот я и хочу уехать. — Так не избавишься. Ты вот что скажи: чего такого ты в нем ищешь и находишь, чего в тебе нет? — Себя? — Эм с тоской посмотрела на собеседника. — Он такой весь… Зрелый, добрый, умелый, заботливый, привлекательный, с ним ты в безопасности, а еще он себе на уме, это интересно, и способен к необычным поступкам… Как и они… Что я несу… — М-да, звучит как-то безнадежно. А знаешь, что еще интересно? Если он взаправду такой, что тогда с тобой делает? Зачем ему с тобой возиться? Как ни крути — сплошные убытки. — И то верно, зачем? — она даже приоткрыла слипающийся глаз в надежде на ответ. — А вот понятия не имею, — Руп шлепнул себя по коленкам. — Ладушки. Мне еще поработать надо. Спи. — Нет, спасибо, — отозвалась Эми еле слышно. — Мне идти надо… — Иди, иди. Он замер, вслушиваясь в ее равномерное дыхание. Его лицо расслабилось, будто постарело на несколько десятилетий и неестественно побледнело, а радужки потеряли цвет, стали кроваво-красными. Мужчина подошел к столу, взял длинный острый нож, кожу, и принялся за работу, но вскоре без видимой причины прервался и вышел за дверь на улицу. Прямо перед ним, под дождем, на коне сидел смертельно уставший всадник и не сводил с него разноцветных глаз. — Здесь она, — Руп зашел обратно в дом, ожидая, что эльф последует за ним. И не ошибся. — Я тебя вспомнил. У меня нет на эту дурь ни времени, ни сил, — сказал Йорвет раздраженно и подошел к спящей девушке. Проведя ладонями по волосам, он убрал с них стекающие капли воды, снял плащ, закатал мокрые рукава. — У нее спина больная. Есть куда положить? — Туда, — Руп указал на койку, куда эльф перенес свою худую искалеченную неприятность. Когда же он накрыл ее одеялом и подошел мужчине вплотную, сверля его тяжелым неприязненным взглядом, тот лишь произнес: — Кастрируешь. Четвертуешь. Понятненько. Еще что-нибудь? — Да, — Йорвет взял свою куртку, сохнувшую возле очага, и надел, — Продержи ее завтра до вечера здесь. Можешь связать ее или вторую ногу сломать, как хочешь. Используй воображение. — Интересно, — протянул Руп уже не в первый раз за этот день, - Ну, ясненько. Бывай. Дверь закрылась. Руп почесал затылок, зад, несколько раз покачал головой, выдохнул и вернулся к работе. Что только не увидишь в этой жизни. Даже вот такое.
