Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Спала Эми очень плохо. Ее терзали мрачные образы, обрывки воспоминаний, незавершенные события. И смерть. Она встала, совершенно разбитая, не сразу вспомнила, где она, что было накануне. Фэад. Ее задача, выполнение которой зашло в тупик. Нужно было действовать, на нее давило бремя беспомощности и отсутствия времени. Возле кровати она нашла свой корсет, крепление на голень и простое домотканое платье, длинное, почти до щиколоток. Не самая удобная одежда для того, кому предстоит долгий путь, полный опасностей, но все же лучше, чем разгуливать по округе голышом. В этом доме ей еще не доводилось быть. Пригладив волосы, она вышла в коридор и зашла в соседнее помещение — как выяснилось, кабинет, в котором царил патологический порядок. Йорвет, кто же еще. Здесь же был ее славный меч, некогда принадлежавший Эрриадану. Или Фэад пошутил? .. Не раздумывая, она отрезала подол платья, укоротив его до колен, и водрузила меч на спину. — Может, хватит уже хозяйничать на чужой собственности? — раздался голос Йорвета с первого этажа. — Спускайся! Эми была зла на себя, и потому ей ничего не стоило спроецировать негодование на эльфа. Она сдвинула бумаги, чернильницу на его столе и с чувством выполненного долга спустилась вниз. — Ну и вид у тебя. Сядь. — Ты умеешь готовить? — Йорвет, наряженный в рабочую одежду, хлопотавший у плиты, изумил ее до крайности. — Что в этом такого необычного? Я так понимаю, ты - нет? — он перемешал содержимое кастрюли, тщательно отряхнул деревянную ложку и положил ее на тарелку — видимо, в целях соблюдения своей патологической чистоты. — Нет, — Эми вспоминала, слушала себя и удивлялась все больше, — я прекрасно готовлю, веду хозяйство, могу сносно управлять владениями, научилась печь чудесные пирожки с мясом и травами, ведь они нравились… Она замолчала, смутно припоминая Геральта, ее видения о его жизни. От этого ей в прямом смысле стало плохо. — Что с тобой случилось вчера? Ты была в каком-то трансе. Что это было? — Не знаю. — Но ты помнишь, что произошло? — Примерно. — Мы нашли тебя на поле, — Йорвет знал, что еще долго не сможет забыть ее, всю в крови, среди убитых, с вывихнутой рукой и головой краснолюда на коленях. — Ты не реагировала ни на что. Где ты была тогда? — Не знаю, — упрямилась Эми, прекрасно распознав в его голосе и беспокойство, и желание услышать откровения. Йорвет поставил перед ней тарелку с овощами и ароматным блюдом неизвестного происхождения, дополнил завтрак хлебом и молоком. — Это какая-то эльфийская еда? — Это едабельная еда. Ешь. С мечом удобнее за столом сидеть, да? — Он положил на стол монеты. — Купи себе одежду, а то народ помрет от смеха. Встретимся через два часа возле каменного здания, ты его помнишь. — Подожди, — Эми сжалась и опустила глаза в пол. — Я… Я хотела извиниться за… Я вчера… Нехорошо получилось… Ведь я… — Йорвет намеренно молчал, продлевая ее агонию. — Вчера я… Как бы… Лезла… Ну… К тебе… Я… — Ничего, — сжалился он. — Я уже привык. В том числе и к твоему идиотизму, как ни странно. Как закончишь — выйди на улицу. Эми стиснула зубы, покраснела и захотела что-нибудь в него швырнуть, но еду было жалко терять. Пока она думала, как получше ему навредить, дверь за ним закрылась. Она была готова поклясться, что слышала смешок. — Ужасный, несносный тип! — повторяла Эми, набивая рот пищей. — Ненавижу! Мерзкий, гадкий… Когда еда на столе закончилась, а сама она отвалилась, словно обожравшийся кот, план явил себя на свет: она не будет покупать одежду, мыться и выходить на улицу, раз он приказал обратное. Вообще. Месть казалась идеальной, но все же что-то ее смущало. Возможно, ставшее почти родным ощущение собственной дурости. И все же, что там, на улице? — Эй-ей, Мымруся! Ну, вышла наконец! — обрадовался Талорк, ожидавший ее на скамье. - Ну! Ну! — он потрепал ее, помял. — Друзья, — Эми обняла по очереди четверых краснолюдов. — Что же вы? .. Ко мне? А почему не зашли? — Вот еще, — фыркнул Алоф, тряся косматой бородой. — Терпеть не могу этого остроухого козла, ходит, как павлин, плюет на всех, верблюд паршивый… — Да, как начнет своей плоской мордой во всех тыкать и гавкать — туда, сюда, так и хочется его… — Хортар провел толстым пальцем по шее. — Зря вы, просто вы его только с одной стороны знаете, а вообще он заботливый и мудрый, думает о всеобщем благополучии… — Эми будто совсем позабыла об утренней ситуации. — А-а-а, забыл, что у тебя чердак протек, — Алоф поцокал языком, изображая капли дождя, стекающие с прохудившейся крыши, и раздраженно махнул на нее рукой, сбрасывая ее мнение со счетов. — А ты чего такая? — сменил тему Талорк. — И смех, и грех! Хотя надо отдать должное твоей левой ноге. Красивая. — Спасибо, — Эми пристроилась между друзьями на скамью. — Так рада, что вы целы… Очень прошу вас, берегите себя… Краснолюды переглянулись. — Ладно, я скажу, — начал Алоф. — Слушай, ты знаешь, что такое «выскочка» и почему ее не любят? — Да, конечно. — Я все же поясню. Выскочка — это баба малолетняя метр в прыжке, которая — внимание — выскакивает из-за деревьев там, где ей быть не положено, показывает на лошади фортели и с недоступного расстояния попадает в того, на кого пол отряда зуб точило с прошлого лета. И это не все! Не отвлекайся! Еще выскочка забегает в самое пекло и начинает рубить мужиков направо и налево, как заправское чудовище. А в конце, вся в кровищщи, выживает. Сечешь? — Я боялась за вас, хотела помочь… — Себе помоги, — насупился Хортар. — Ты тут пару дней всего, а уже весь город против себя настроила. Прям Махакам опять! А мы хотим, чтобы ты смогла прижиться здесь и дни спокойно проводить! — Но я не могла вас бросить… — Бабы жрать готовят! — перебил ее Алоф. — Детям люлей навешивают, мужикам своим дают… Что они там еще делают? .. — он глянул на соседа в поисках поддержки. — Не лезут в мужские дела. Не выскакивают! — подсказал Хортар. — Точно! Не выскакивают! Сечешь? — Ясно, — Эми поскрипела зубами. — Еще что-нибудь? — Да, — Талорк протянул ей брошь в форме ящерки. — Хрумме велел передать. Любим мы тебя, дуреха, добра желаем. Слушайся старших. — И переезжай к нам, не хер вокруг этого мудилы-переростка вертеть хвостом, ничему путному не научит, — велел Алоф. — А мы авось крышу твою подлатаем. — Я вас тоже очень люблю, друзья, — Эми сгребла в охапку всех, до кого смогла дотянуться.

***

Эми пошла не на рынок, а прямиком к местному ремесленнику — гному, как ей посоветовал Талорк. Он предоставил ей отличного качества плотные штаны, рубашки, высокие ботинки, куртку и прямо на месте, на ней, подогнал. У него же она взяла добротную дорожную сумку, и только тогда вспомнила о Рупе. С самого вечера она гнала от себя мысли о нем. Что за странная фантазия относительно его перевоплощения? Боясь, что это может оказаться правдой, она тянула время, сколько могла, но все же нельзя было совсем игнорировать того, что был добр, оказал помощь в трудную минуту. Подойдя к дому Рупа, Эм долго стояла, вперившись взглядом в дверь. Если он — чудище, значит, его придется убить. Ну, по крайней мере, пытаться. А ей этого совершенно не хотелось. Наконец, дверь открылась сама. — Ну? Будешь стоять там до старости? Заходи уже внутрь. — Руп подошел к столу, разлил в кружки прозрачную жидкость. — Березовый сок. Вижу, настроения для водки у тебя нет. Почему в дверях застряла? Заходи же. — Что с конем? — Нормально с ним все, что с ним станется? — Как ты узнал? Про арбалет и все остальное… Почему помог? — Я добренький, — Руп улыбнулся. — И порой вижу всякое. И порой пригождается. — Где Фэад? — Эми напряглась до предела. — Это что, предмет какой заморский? — Нет. Это сумеречный эльф, застрявший в другом измерении. — Не имею ни малейшего понятия. Сочку? — Я видела тебя. Там, на поле, — она медленно достала меч из-за спины. — Слушай, солнышко, ты уж не обижайся, — Руп сел и сложил ноги на стол, —, но ты можешь даже не пробовать. Может, какой-нибудь исключительно одаренный ведьмак, напившись зельев и применив всю свою фантазию, и смог бы мне увечья нанести, но тебе до этого описания, как до звезд. Ты ведь знаешь такого, правда? Расслабься. Попей, полегчает. — Ты — монстр. Я не могу оставить тебя здесь, среди моих друзей. Я попытаюсь. — Поэтому сообщаешь мне об этом, да? Вот так всегда! Я к тебе с добром, а ты все убить себя хочешь. Я безобиден, как весенний одуванчик. И пользы принес больше, чем все здесь вместе взятые. Я — талисман этого нового государства. — Я тебе не верю. — Это твоя проблема. Не веришь нутру, но веришь глазам. — А ты себя видел? — спросила Эми с горечью и все же села за стол. — Мы не всегда можем выбрать, как выглядеть. Но всегда можем выбрать, кем быть. — Еще одна очевидная заумность. — Если так, почему тогда вообще начался этот диалог? — Все вокруг такие умные, аж тошно. Не знаю, что с тобой делать, — Эми опустила голову на руки. — Такие размышления к месту, когда ты можешь что-то сделать. Поверь в меня, как я в тебя. Не ошибешься. Вот что интересно: если силы у тебя, говоришь, нет, как же ты увидела? .. Давай, рассказывай по порядку и с самого начала, как дело было. Попробуем разобраться.

***

— В жизни не слыхал большей ерундистики! — воскликнул Руп, когда Эми закончила рассказ, и шлепнул рукой по столу. — Чего только не бывает! Ну да ладненько. Давай фантазировать. Значит, Фэад твой в другом измерении, а ты его видишь? Брехня! Наверное, твоя эта сила, или как ее обозвать, попала туда вместе с ним. Это могло бы хоть как-то объяснить, с какого перепугу ты его можешь наблюдать. А эти твои припадки и путаница… Хм-м-м… Ну, если мы предположим, что эта твоя сила стала частью тебя и разъединить вас невозможно, то, должно быть, где-то там в ушлой тебе что-то осталось. Вот и разрывает тебя. Вот почему я вижу, что тебя осталась только часть! — он снова шлепнул по столу. — Невозможно, — Эми покачала головой. — Я месяцами пыталась хотя бы Знаки сделать. Пусто и глухо. — А ты почаще заскакивай в тыл к неприятелю, стоя на голове, и не такое получится. — Я много раз была в опасности, но реакции не было. — Ты вообще как-то не бережешь себя. Видимо, надо угрожать твоим близким. Давай я кого-нибудь покалечу? Может, тогда ты еще что-нибудь прочувствуешь и сама узнаешь, как его вызволить. — Ну нет уж! — Эми занервничала и залпом выпила пресловутый березовый сок. — Даже не думай! — Слушай, а ты с этим Фэадом того-этого? Я не просто из любопытства! Один тут трется, второй там страдает, а еще ведьмак… Вот как жить-то нужно! — Мне пора, — девушка поспешно вскочила и направилась на выход. — Вот тебе булочек на дорогу. Возвращайся. Чмок-чмок.

***

Именно за поеданием сдобы ее и застал Йорвет возле назначенного места. — Ты вся в еде, — сказал он раздраженно и стряхнул с нее крошки. — Идем. Раз уж тебе не сидится на месте, поучаствуй в наших делах. Только ради всего святого, давай без выходок! Мне и так нелегко было убедить Саскию, что твое присутствие желательно. — Совет? Эми оживилась и засеменила за эльфом. — То есть прямо Совет? Йорвет не счел нужным отвечать. Они прошли по коридору, зашли в большой зал с высоким потолком и длинным прямоугольным столом, за которым пока сидело лишь двое: седой жилистый человек и чрезмерно волосатый гном самого сурового вида. Из двери в другом конце зала вышла темноволосая женщина в невероятно красивом изумрудном платье. Филиппа Эйльхарт, чародейка, которой досталось от Эми больше всех в тот злополучный вечер. — Что ты здесь делаешь? — спросила она громко и четко, глядя на Эми. — Ты думаешь, после твоей вчерашней эскапады я тебя не узнаю? Как ты вообще осмелилась к нам явиться? — Я не очень понимаю, о чем ты говоришь. — Я говорю о той твари, которая ворвалась в чужой дом и причинила страдания тем, кто по природе своей ушел гораздо дальше тебя. Какая наглость — явиться сюда и считать, что все сложится самым удачным для тебя образом! Если бы я верила в наличие у тебя зачатков разума, то предположила бы, что ты намеренно настраиваешь против себя окружающих. Весь город обсуждает твою ненормальность и неспособность трахнуть уже наконец одного-единственного эльфа! — Взоры обратились на Йорвета, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Могла бы уже сделать всем одолжение и убиться! По твоей вине столько невинных девушек погибло, которым не повезло быть на тебя похожими… — По моей? .. — захлебнулась Эми возмущением. — По моей вине? Я не хотела никому причинить страдания, я лишь пыталась защитить Цири от группы обнаглевших самовлюбленных дур, заигравшихся в божков! Вас совсем занесло! И заметь, я проявила несказанное великодушие и не прихлопнула вас тогда, как мух! Медальон Эми завибрировал, воздух накалился. Гном закашлялся, а жилистый мужчина в ужасе залез под стол. Филиппа прищурила потемневшие глаза и выпустила из пальцев молнии, но Эми была быстрее: выхватив меч из-за спины, она покрутила им перед собой с невероятной скоростью. Молнии срикошетили. Йорвет, до того стоявший спокойно, вынул лук из-за спины и выпустил стрелу, которая прошла в миллиметре от лица Филиппы и задела ее волосы. — Следующая — в глаз, — предупредил он ровным голосом, заслоняя собой Эми. — Довольно! — рявкнула Саския, чудом избежавшая попадания молниями. — Выйдите, оба! А с тобой мы позже поговорим, Филиппа. Дайте же наконец зайти остальным членам совета! Эми, вне себя, растолкала людей, собравшихся у прохода, и помчалась в дом Йорвета. Почему туда — и сама не знала, не задумывалась. Она вбежала по лестнице наверх, в спальню, громко хлопнула дверью и схватилась за голову, на которую одновременно обрушилось слишком много переживаний и мыслей. — Что это было? — спросил зашедший вслед Йорвет. Его поза и выражение глаз не сулили ничего хорошего. — Уйди, — попросила Эми, отворачиваясь. — Я хочу знать, — он заговорил тише и медленнее, приближаясь, — что это было? Ты окончательно ополоумела? — Да! Да! Я дура! И все остальное! Она во всем была права! Уйди же наконец!!! Испугавшись его взгляда и близости, Эми попятилась от него, пока не уперлась спиной в стену. Йорвет как будто этого и ждал: он поборол ее сопротивление, вжал ее в стену и жадно поцеловал, углубляя поцелуй языком. Его ловкие пальцы быстро сбросили с нее меч, куртку, развязали завязки рубашки, изучили ее торс, спустились ниже, туда, где уже давно все болело и тянуло от неразрешенного возбуждения. — Что ты делаешь? — задыхалась она, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя мужчину в два раза больше ее самой. — Не надо! Я тебя умоляю… Прошу… — Да твою же мать! .. — зарычал Йорвет и стукнул кулаком в стену рядом с ее головой. Эм затряслась, сползла вниз и обняла себя за колени. — Ты хочешь, чтобы я ушел. Ты хочешь, чтобы я остался! Определись наконец! Ты вообще представляешь себе степень безумия происходящего? Надоело! — Не уходи! — взмолилась Эми и заплакала еще сильнее. Йорвет стиснул зубы и закатил глаза, но за дверь не вышел. — Я просто… Я давно должна была уйти, а не могу… Ты… Должна… Не могу… Моя жизнь… Лицо… — Кажется, я понял. Ты так уродлива, что тобой может заинтересоваться только сумасшедший? — она утвердительно покачала головой. — Ясно. Конечно, только тебе на всем белом свете хватало благородства и широты души увидеть за внешними недостатками нечто большее. Однако ты кое-что упустила: мы воспринимаем других в том числе через их видение самих себя. Так что ты и правда уродлива, Эм. А я не сумасшедший. Он сказал это почти с нежностью, и в сознании Эми что-то переключилось. Она перестала плакать, посмотрела на него спокойно. Столько добра он сделал для нее, столько времени потратил, рисковал. — Почему ты возишься со мной? — спросила она без обидняков. — Самому интересно, пытаюсь выяснить. — Все же очередная резкая перемена в ней настораживала. — Я тебе так благодарна, ты даже не представляешь, — Эми подошла к нему вплотную, провела ладонями по его предплечьям, плечам, потом вниз, по груди, запустила руки по рубашку и зажмурилась от удовольствия осязать его разгоряченную гладкую кожу, бугристость мышц. — Да не за что, — Йорвет вернулся к своему безразличному тону. — Иногда мне кажется, что я тебя… Люблю… Мне трудно не быть с тобой рядом. Это ведь зависимость? Костыли? Эксплуатация? Ведь так нельзя, правильно? — Делай, как можешь, но стремись к лучшему, работай над собой. И тогда настанет день, когда такого вопроса не возникнет. — Теперь мне очень жаль, что настроение испорчено… Но я подожду, — она отняла руки, хлопнула себя по бедрам и очаровательно улыбнулась, вызывая у Йорвета очередное сокрушенное покачивание головой. — Мне нужно идти. Постарайся не выходить из дома и ни с кем не разговаривать. — Ладненько, понятненько, — увидев его недоумение, девушка улыбнулась еще шире.

***

Эми ждала его возвращения до вечера, потом еще долго думала, не решалась его беспокоить. Ей было приятно вспоминать, как Йорвет заслонил ее собой, встал на ее сторону, как заботился, пытался помочь. От этих воспоминаний становилось теплее на душе. В конце концов было принято решение, что лучше действовать, чем бездействовать. Она тихонько зашла в полутемный кабинет, подошла к нему, сидящему за столом, положила руки на спинку резного стула. — М-м? — спросил он, не отрываясь от своего занятия. Эми с удовольствием отметила, что пишет он резко, быстро, а почерк при этом каллиграфический. — Ничего, — ответила она, почти касаясь носом его коротких черных волос. — Просто мне хорошо рядом с тобой. — Тогда жди. Это было нетрудно. Ей всегда нравилось наблюдать за его четкими продуманными движениями, что бы он ни делал. Когда же он отложил перо, Эми приблизилась к его уху и, сгорая от стыда, двусмысленно поинтересовалась: — А долго еще ждать? Йорвет притянул ее за руку, заглянул в лицо. — Ты всегда так очаровательно краснеешь, когда смущаешься. Тяжело было спросить? — Да. — Я так и подумал, — он вернулся к бумагам на столе. Эми закусила губу, подождала немного и пожаловалась: — С тобой ужас, как непросто! — С тобой еще сложнее, — он распечатал письмо и погрузился в чтение. — Ладно, — она потопталась немного, подошла к кровати и стянула угол одеяла на пол. Потом изменила порядок книг на полке, оставляя их ассиметрично выглядывать корешками, сгребла в кучу белье в комоде. — Что ты делаешь? — спокойно поинтересовался Йорвет, облокотившись о спинку стула. — Разрушаю твой нездоровый порядок. — И зачем, можно узнать? — Чтобы вывести тебя из себя. Йорвет и без пояснений догадывался о ходе ее мыслей, и искренне расхохотался. — Так меня еще не соблазняли, — поделился он и пересел на кровать. — У меня есть получше идея. Разденься и подойди ко мне. — Это в смысле догола раздеться? — испугалась девушка. — Это как же? .. Да ты опять надо мной издеваешься, еще и в такой момент, это подло! — Я не издеваюсь, — Йорвет стянул сапоги, скрестил ноги и снял рубашку, подцепив ее на спине. — Просто для меня это важно. Пока в твоих глазах есть намек на осознанность, прояви инициативу. Представь хоть на минуту, что ты женщина, Эм. Которая желает достойного мужчину. — Это вот еще! .. — она посмотрела на бардак, ею учиненный, и опять почувствовала себя полной дурой. Йорвет был прав — не лучший способ завлечь мужчину. — Ты меня отталкиваешь своей грубостью… — Я о тебе беспрестанно забочусь. Ты про едкие замечания? Только ты решаешь, как на них реагировать. И потом, как ты думаешь, почему они вообще появляются? — она не знала. Йорвет улыбнулся и добавил чувственно: — А долго еще ждать? Эми просто не могла вот так раздеться посреди комнаты под его пристальным взглядом, но его улыбка, чувственный голос приободрили. Она подошла к Йорвету, поцеловала его в губы так нежно, как могла, и сняла с себя рубашку. Вздрогнула, когда он поцеловал и прикусил ее грудь, задрожала. Эльф стянул с нее штаны, посадил на себя, умело лаская ее, распаляя еще больше. Он знал, что у Эми уже давно не было мужчины, поэтому был нежен, не торопился. Для нее разрядка наступила быстрее, чем можно было предположить: длительное воздержание, перевозбуждение дали о себе знать. Уткнувшись в его шею, она всхлипнула и конвульсивно подрагивала, переживая последствия сильнейшего оргазма, концентрируясь на его поглаживаниях. Положив ее на кровать, Йорвет продолжил. Тепло, тяжесть его тела, нежность, тихий шепот на Старшей речи сами по себе приводили Эми в экстаз, но его движения, ощущение заполненности, восходящее мучительное удовольствие, зарождающееся внутри, вынуждали ее разум отключаться. Как долго она этого ждала, как сильно хотела! Она была полностью в его власти, и это отчего-то приносило ей счастье, покой, ощущение, что вернулась почва под ногами. И все же она не могла ничего анализировать, как ни старалась, поэтому просто отдалась - ему, ощущениям, процессу. И вскрикнула, во второй раз испытав конвульсии, не в силах справиться с острым наслаждением, будто бьющим током. Слезы покатились по ее щекам, но Эми ничего не соображала, только прижалась к плечу Йорвета, который закончил вслед за ней и поцеловал ее. «Я люблю тебя… — всплыло в ее голове помимо воли. — Больше жизни люблю… Я не могу без тебя… Это сильнее меня… Геральт…» Это имя шокировало ее, дезориентировало. Эм посмотрела в желтые глаза, окруженные морщинами, нависающие над ней, и вскрикнула уже совсем по другой причине. — Это я, — Йорвет дернул ее обратно и придавил собой, — Это я. Успокойся. Посмотри на меня. — Прости меня, пожалуйста, — выдавила Эми и, закрыв лицо руками, горько разрыдалась. — Я теперь припадочная… Я пойду, мне пора… — Теперь? .. А ну, стой. Ну какая же ты дурочка! — причитал он, прижимая девушку к себе. — Что с тобой происходит? Поделись со мной, что тебя так мучает? Куда ты постоянно рвешься? Я постараюсь тебе помочь… Его ласковый вкрадчивый голос, нежные руки с длинными пальцами. Йорвет. Это имя уже давно стало для нее чем-то важным, и таким, по всей вероятности, и останется. В голове у Эми была натуральная каша, она боялась и не понимала саму себя, осуждала, но это не помогало. — Ты — замечательный, — сообщила она между рыданиями. — Я знаю. Завтра все на место уберешь, поняла? — Эми рассмеялась сквозь слезы. — Caemm a me… Йорвет лег, притянул ее к себе и гладил ее голову, покоящуюся у него на груди, пока она не заснула.