Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

— … Это совсем по-другому, — объясняла Эми, лежа на Геральте. Ей нравилось, как он гладит ее волосы, пропускает их шелк сквозь пальцы. — Это когда ты чувствуешь, что ты есть мир, а он есть ты… И все целостно, неделимо, бесконечно глубоко и в то же время просто… Все вокруг — в тебе, а ты — в том, что вокруг… И больше ничего не нужно… А эта магия, которая доступна людям, другая. Она разрушительна, причиняет боль, отвлекает от истины. Эми замерла, перестала гладить широкую мозолистую ладонь, поцеловала ее и поняла: сейчас Геральт был для нее миром. Все то же самое она чувствовала с ним, в нем. Он заменял ей абсолютно все. Он был ее смыслом, домом, в котором было спокойно, хорошо, радостно. Тело болело и сладко ныло от частых изощренных упражнений, какие никогда не пришли бы ей в голову, но все равно хотелось еще. Быть еще ближе, слиться, иметь одно дыхание на двоих. «Это зависимость, — испугалась Эми. — Болезнь. Она прорастает во мне, укрепляется… Что же делать? Если я не могу без него, если нуждаюсь в нем, как в воздухе… Но как тогда правильно? Я любила его тихо и спокойно… Почему же сейчас не могу оторваться, а внутри все закипает? Это страсть? И если она, то куда делась любовь? Как вылечиться, стать свободной? Как отделиться от мужчины? И как этого захотеть? Он - все, о чем я мечтала…». — Не знаю, о чем ты думаешь, но боюсь за твое здоровье, — хмыкнул Геральт. — А я очень боюсь, что ты погибнешь… — Эм натянула одеяло на голую грудь, но ведьмак стянул его обратно. — Постараюсь тебя не расстраивать. — Геральт, я серьезно, — она повернулась, вгляделась в его лицо и ахнула. — Ты помолодел! — Чувствую себя тоже прекрасно. А у тебя волосы темнеют. — Не может быть… — Она спрыгнула с кровати, подошла к зеркалу и долго ковырялась в макушке, разглядывая потемневшие пряди. — Чего ты там ищешь? Насекомых? Дай я поищу. — Этого не может быть! — Эм закусила костяшку пальца и принялась нервно расхаживать туда-сюда. — Эм, пол ледяной. И меня скоро укачает. — Этому должно быть рациональное объяснение, — бормотала она себе под нос. - Я, наверное, до сих пор в том доме с тварью, и мне все это снится… Вот почему ты такой… Или лежу где-то в другом месте, и не было никакого путешествия по мирам, один только бред… И я уродливая и одинокая… Значит, Ги жив! Это уже хорошо… — Крайне рациональное объяснение. Ты меня пугаешь. — Ну и пусть бред, — резюмировала Эми. — И если все может кончиться в любой момент, то я хочу запомнить как можно больше… Она прыгнула обратно на кровать, взяла лицо Геральта в ладони и страстно поцеловала. Реакция последовала моментально. — Мужика хоть иногда кормить надо, — пожаловался ведьмак, сжимая ее ягодицы и насаживая на себя. Сумасшедшая гонка, сумасшедшие ощущения, сумасшедшая разрядка. Эми будто разорвало на куски от счастья, все остальное перестало существовать. Она вжалась в Геральта, вздрагивая, и расплакалась так нежно, тихо и безоружно, что ведьмак обнял ее еще крепче, гладил по мягким волосам, едва касаясь губами ее щеки, шеи, губ. Когда она немного пришла в себя, то сразу отстранилась, прижала колени к подбородку. — Эм… — Можно мне побыть одной? Она с трудом сдерживала рыдания. Все чувства, которые она так или иначе подавляла в себе, вдруг навалились на нее разом. — В чем дело? — Просто оставь меня одну, ладно? — Нет, — ведьмак поборол ее сопротивление, снова обнял. — Расскажи мне, в чем дело. — Я… поплакать хочу. — Плачь на здоровье. — Не в твоем же присутствии! — от возмущения она даже подняла на него глаза. — Не думаю, что припухлости и краснота выглядят хуже, чем шрамы. Можешь не стесняться. Эм стиснула зубы и отвернулась в досаде, но скоро размякла. Геральт ласковым движением убрал ей волосы со спины, гладил вдоль позвоночника, терпеливо ждал. — Геральт… — прошептала она, зажмурившись, и слезы потекли по щекам, — У меня друг погиб… Я его люблю… — Я знаю, — ведьмак сказал это со всей искренностью. Эту ее боль он чувствовал, как свою. Эми расслабилась, уткнулась лицом в его шею, отдалась сильным рукам и позволила себе, в первый раз за долгое время, погоревать о страшной утрате.

***

Вилена проснулась поздно даже по ее меркам. Скинула с себя руку спящего рядом мужчины, перелезла через молодую адептку и направилась прямиком в ванную комнату. Она была обеспокоена с тех самых пор, как узнала, что Эм опять связалась с ведьмаком. Не было никаких сомнений, что малолетняя дурочка не справится с искушенным мужчиной, ко всему прочему, влюбленным в другую женщину, более опытную и умную. Нежась в пенной горячей ванне, чародейка с унынием размышляла, каким образом она будет вытаскивать свою дурочку из жуткой депрессии на этот раз. Будет ли это вообще возможно? И возможно ли предотвратить катастрофу заранее — оторвать неразумное дитя от сладкого до наступления последствий переедания? Ее мысли плавно перетекли к бесконечным метаморфозам невезучей девчонки. В этом было что-то фаталистическое, неизбежное и чрезвычайно загадочное. Что бы вынесла из этого опыта она сама? Хотелось бы узнать. Приведя себя в порядок со всей тщательностью, чародейка накинула на красивое платье пальто с оторочкой и создала портал, ведущий к двухэтажному строению вдали от поселений. Эми учуяла ее почти сразу же, оторвалась от созерцания неба, окрашенного заходящим солнцем в ярко-оранжевый цвет, и улыбнулась. — Привет, — Вилена поднялась на веранду и присела в кресло-качалку по соседству. — Привет, родная, — Эми откопала в одеяле руку и погладила подругу по предплечью. — А где твой шрамированный? .. — Не знаю, — Эм повела плечом. — Ушел два дня назад. — То есть как это? — чародейка приподняла бровь. - Все? .. И ты такая спокойная? — Нет пока. Сказал, что вернется. — И тебя не интересует, куда он ушел? — Он не хотел говорить. А я не стала настаивать. Он сам знает, что и когда ему делать. Вилена еле сдержалась от едкого замечания. — Знаешь, зачем я здесь? — Конечно. Ты пришла сказать мне, что я помру от тоски, когда он меня бросит, и ты не собираешься со мной возиться. — И? .. — И я не помру, — Эми солнечно улыбнулась. — Я понимаю тебя, твой образ мыслей. Многие думают, что живут вечно и что им кто-то что-то должен. Но не я. Я просто счастлива, что он сейчас со мной, а когда решит, что пора возвращаться - это будет его право. — Как удобно-то, — Вилена прищурилась. — И то верно: попользоваться тобой и сменить грядку. Его полное право. — Он мной не пользуется, — возразила Эми. — Я его… Очень чувствую… Он искренне. И я очень это ценю. Я люблю его, — добавила она простодушно. — Он — мой дом… Он — продолжение меня… Все, в чем я нуждалась… С ним так спокойно, естественно, и жажды насилия нет… — И ты не помрешь! .. — чародейка недовольно цокнула. — Нет, конечно же, нет, — Эми тепло посмотрела на подругу. — Мне будет очень грустно и плохо, но жизнь на этом не закончится. Я буду думать о нем с любовью, вспоминать то, что происходит сейчас, желать ему счастья… Я так счастлива была лишь однажды… В желтом платье… Знаешь, я так много страдала, что заслужила передышку. Я знаю, чем займусь после, поэтому у меня нет причин дергаться и переживать. — То есть снова шляться по болотам, да? Эми медленно вздохнула, постаралась подобрать слова. — Фэад не зря сделал меня ведьмачкой. Он знает и видит больше меня. Я уверена, что для этого была веская причина. Я принесу людям добро, у меня есть цель и теперь есть средства. Я буду помогать, пока жива, до конца. Я люблю этот мир, я люблю тех, кто в нем живет, и буду все это защищать, пока смогу. Когда перестаешь отрицать самого себя, в душу приходит чистое, светлое чувство, вера в добро, справедливость. Истинная любовь беспредметна, она произрастает из любимого человека и тебя, а потом заполняет и все остальное. И там, лежа в одиночестве на снегу или в пещере, я буду вспоминать нежного и ласкового Геральта, его поцелуи, теплые взгляды; я буду думать о терпеливом и проницательном Йорвете, о смешливом и добром Ги, мудром и сильном Фэаде, о моих искренних и честных краснолюдах. О тебе. Вы все в моем сердце, и я уже никогда не буду по-настоящему одна. Может быть, в этом и заключается самая большая мудрость — принимать то, что с тобой происходит, быть за это благодарной? Столько всего пришлось мне пережить, и я пройду это все столько раз, сколько потребуется, если в том будет нужда. Я… Теперь живу… Вилена замолчала, отвернулась. Ее сердце сжали тоска, зависть, и почему-то стало стыдно. — Обещай, что не будешь спать на снегу, а придешь ко мне, — попросила она тихо. — Если для этого найдется хоть одна причина — обещаю. Я тебя люблю. Как жаль, что я не могу дать тебе Ги, — Эми снова сжала руку чародейки и грустно улыбнулась. Ее накрыло привычное тепло, сердце застучало сильнее. Две девушки на веранде молча наблюдали, как уставший беловолосый ведьмак приближается к ним решительной походкой. — Ладно, мне пора, — буркнула Вилена, порывисто обняла Эми и добавила громко: — Не нравится мне этот козел! — Привыкай, — сообщил Геральт и сел в освободившееся кресло. Эми с любовью и восхищением посмотрела в его родное лицо. — Все твои друзья просто невозможно милые и нормальные. — Да, мне очень повезло, — согласилась она, когда вернулся дар речи. — К чертям такое везение. — Что там у тебя? — она кивнула на суму. — Для куклы маловато. — Скоро узнаешь, — Геральт хитро посмотрел на девушку и постучал ладонями по коленям. Эм отрицательно покачала головой, и тогда он дернул ее за руку и переместил на себя. — Я сама решаю, к кому и когда садиться на колешки, — произнесла девушка гордо и прижалась лбом к его лбу. — Если тебе нравится так думать, мешать не буду. — Как-то тебя в крайности кидает: то ты подкаблучник, то сердцеед… — Геральт потерся носом о ее чуть курносый нос. — Я скучала по тебе… Пойдем, — Эми спрыгнула с него и потянула за собой. — Надо тебя побрить. С бородой ты совсем как старик. — У меня есть получше идея, — ведьмак открыл перед ней дверь и повел ее наверх. — Стой там! — крикнула Эми так резко, что Геральт застыл посреди комнаты. — Зачем? Она села на край кровати, приняла его позу и почесала несуществующую бороду. — А теперь станцуй для меня, — попросила она низким глубоким голосом, неизменно улыбаясь и играя бровями. — У меня нет подходящего платья, — констатировал Геральт и бросил суму возле табурета. — Сейчас довыпендриваешься и получишь по заднице. — Не получу. Я сама решаю, когда и как получу по заднице! — Такая самостоятельная. Значит, уже решила, — ведьмак поймал ее, повалил на кровать, с нежностью изучил ее лицо и поцеловал.

***

— Эм, не скобли, ссекай, — поучал Геральт. — Угол меньше сделай. — Я и так стараюсь. А ты не дергайся, — Эми вынула голую ногу из ботинка и поставила ее на бедро ведьмаку. Он тут же ее погладил, уходя рукой выше. — Прекрати! — девушка запрокинула ему голову и предупреждающе сощурилась. — Ты в моей рубашке выглядишь очень соблазнительно. А если ее снять, то вид станет еще выгоднее. — А еще у меня в руках бритва. Так что слушайся и веди себя хорошо, — Эм сделала дорожку на его шее и щеке и убрала с лезвия волосы с пеной. — Сейчас обижусь и вообще все сбрею. — У меня есть идея намного лучше: потом я тебя побрею. — Это еще зачем? — Эми подумала и возмутилась: — Ты можешь думать о чем-то, кроме своих половых впечатлений? Геральт убрал лицо от бритвы и расхохотался. — Ничего смешного! — запищала Эми. — Верни на место свою наглую физиономию! — Мне надоело, — ведьмак стер пену полотенцем и повернулся в ее сторону. — Я еще не закончила! Ты смешон со своей полубородой! Отпусти! Отстань! Щекотно! .. Геральт…

***

 — Думаешь, получится? — спросила Эми неуверенно, карабкаясь на скалу. — Обязательно, — Геральт забрался наверх и подтянул ее за руку. — Только помни, чему я тебя научил. Я не про это, — добавил он, когда девушка покраснела, и улыбнулся. — Помню я все, — пробубнила она и зашагала в сторону необычных звуков. — Не лезь, пока я не скажу. Это самое главное. Эми вышла к большому гнезду, в котором покоилось крылатое чудовище с длинной пастью и множеством выростов. — Ги, — прошептала она себе под нос, — теперь я тоже увидела королевскую виверну… Монстр насторожился, встал на когтистые лапы, издал истошный визг, планируя нападение, и Эм машинально вытащила меч из-за спины. — Отойди! — рявкнул Гральт, переманивая внимание твари на себя. Та пошла в атаку, клацая вытянутой вонючей мордой, и получила Аардом. Ведьмак перекувырнулся под лапой, ударил Аардом еще раз, отпрыгнул и набросил ей на шею переливающуюся цепь. — Давай! Эми колебалась долю секунды, после чего схватила цепь и запрыгнула виверне на спину. — Геральт! — закричала она испуганно, едва удерживаясь на бьющейся в отчаянных конвульсиях твари. — Знак, Эм! Делай знак! Виверна подошла к скале и бросилась вниз, пытаясь скинуть с себя незадачливую наездницу. Эми взвизгнула, отлетела назад, натянула своеобразную удавку. Небо и земля так быстро сменяли друг друга, что девушка не могла сориентироваться. Монстр начал задыхаться, полетел плавнее, и тогда Эм подтянулась и направила руку в сторону его головы. Аксий сработал и виверна успокоилась. Эми устроилась поудобнее, несколько раз обмотала цепь вокруг ладони. Вскоре полет захватил ее целиком. Холодные потоки воздуха, свобода, простор, захватывающий дух, мерные взмахи крыльев — все это было так знакомо и так близко. Как она скучала по небу! .. Ощущение счастья было почти нестерпимым, таким, что хотелось расцеловать вонючее туловище, на котором Эми сидела. Ветер смахивал слезы со щек. Все к лучшему. Все так, как должно быть. Возможно, она успеет догнать закат? ..

***

Эми в благоговейном молчании слушала балладу о неразделенной любви. Бард, симпатичная полная женщина, обладала воистину ангельским голосом; тоска, отчаяние и безысходность ее героини передавались слушателям, заставляли искренне сочувствовать. Эми утопала в прекрасных звуках и чистом страдании героини, хоть и не могла понять, почему неразделенность приносит столько боли. Теперь она знала, что истинная любовь не причиняет боль, и даже грусть, с ней связанная, очищает. Бард весьма скептически отнеслась к бурным овациям, подождала, пока воцарится тишина, и запела новую песню — о беловолосом ведьмаке и чародейке с фиалковыми глазами. Геральт напрягся, взял ладонь Эми в свою, проклиная всех музыкантов, вместе взятых, и эту замусоленную до дыр историю. — Как думаешь, — шепнула Эми Геральту, — в этой версии все закончится хорошо? — Скоро узнаем. — Ты… По ней скучаешь? Геральт не ответил. Эми поняла, что скучает. Так хотелось, чтобы он был счастлив… И Йорвет тоже. Может быть, рассказать барду ее историю? Баллада о человеке и эльфе, таких разных, и все-таки тянущихся друг к другу, тоже могла бы быть красивой. А в конце они бы вместе построили волшебный город… — А ты? — спросил в свою очередь Геральт, словно читая ее мысли. — Скучаешь по нему? Она не ответила. Выступление закончилось. Привычный гвалт заполнил таверну. Эм пересела напротив, обратила внимание на высокую подавальщицу, которая постоянно бросала на них взгляды. Было что-то чувственное и запоминающееся в ее большом рте, не теряющем ухмылку, узких темных глазах, фигуре. Эми не знала, что эта женщина имела богатый опыт по части общения с мужчинами, а потому почувствовала ведьмака, как только он перешагнул за порог. Ее раздирало любопытство, интерес к этой странной парочке с мечами; к тому, как они синхронно двигаются, тянутся друг к другу, переглядываются. Решившись, женщина схватила две кружки пива и подошла к ним. — Пиво для двоих, — сообщила она нагло, прижавшись бедром к столу. — Мы не заказывали, — отозвался Геральт, не отрывая от Эми чувственного взгляда. — Ты уверен, красавчик? — женщина бесцеремонно уселась к нему на колени и погладила по волосам. — Геральт, ну у тебя и лицо! — Эми рассмеялась в голос. — Слезь, — он нажал на поясницу назойливой подавальщице, но она оказалась на удивление сильной. — Ревнуешь? — спросила она у Эми, разглядывая ее темными хитрыми глазами. — Совсем нет, — улыбнулась девушка. — С чего бы? Женщина удивилась, слезла с ведьмака и села с ней рядом. — Как? .. И не боишься, что его уведут? Такой видный мужчина! Эми снова рассмеялась. — Он же не козел или корова, чтобы его уводить! И он сам решает, с кем ему быть. Чего же тут бояться? Женщина поморгала, обняла ее за плечи и повернулась к ведьмаку. — А ты? Ревнуешь? Боишься? — Да, — Геральт недобро на нее посмотрел. — И я не люблю, когда ее трогают. — Даже женщины? — Даже животные. — Эй, ты, мимозыря! — окрикнул женщину хозяин. — А ну давай, работай, хватит посетителей распугивать! — Вы странные, но мне нравитесь, — заключила женщина и скрылась, прихватив с собой пиво. — Даже животные? — переспросила Эми, широко улыбаясь. — Даже солнце и вода. Ночь и сон, которые забирают тебя у меня; поездки, когда ты рядом и я не могу к тебе прикоснуться; монстры, которые тебя увлекают… Эми села с ним рядом, уткнулась в его шею. — Я тебя очень люблю, — шепнула она совсем по-детски.