Сага об Эм, или постпубертатный анаморфоз

Эми проснулась, когда луч утреннего солнца упал на закрытые веки. Приоткрыв один глаз, она переместила фокус с травы, покрытой росой, на родную мужскую ладонь. Она так и пролежала всю ночь на руке Геральта. Улыбка расползлась по ее лицу при мысли, что в ее распоряжении еще один чудесный день — день, в течение которого Геральт будет рядом. По крайней мере, его начало точно. Он не спал, она чувствовала это нутром. Эм повернула голову и встретилась с его взглядом — прямым, чувственным, заинтересованным, и, как всегда бывало с ней в таких случаях, покрылась мурашками. — Доброе утро, — произнес Геральт низким глубоким голосом и погладил ее по предплечью. Ему нравилась реакция, которую он неизменно вызывал у девушки. — О да, — шепнула Эми и несмело поцеловала его в губы, как бы проверяя, имеет ли она такую возможность этим утром, или нет. Иногда на Эми находил беспредельный щенячий восторг и затмевал ей разум так сильно, что хотелось узнать, сильно ли Геральт ее любит, женится ли, будут ли они вместе до самой канавы. И, конечно же, убедиться в положительных ответах. Именно это чувство одолело ее и сейчас, поэтому она поспешно поднялась и оделась, попутно выбивая дурь из своей головы. — Когда ты вскакиваешь с таким лицом, я не знаю, что и думать, — поделился с ней Геральт и нехотя последовал ее примеру. — Каким лицом? — озабоченно спросила Эми, кусая губы и безотчетно озираясь. — Вот именно с таким, — улыбнулся ведьмак. — М-гм, — изрекла Эм невпопад и направилась к лошадям, не обращая внимания на хмыканье.

***

Они выбрались из леса быстро, поехали через поле с пожухлой выцветшей травой. Говорить не хотелось. Тихое глубокое счастье заполняло Эми вместе с привычным теплом и осмысленностью. Она бросила взгляд на попутчика, зарделась и опустила глаза, подавляя желание пристать к нему прямо в поле. Когда уже прекратится эта бесконечная похоть? — Я просто неотразим, — прочитал Геральт ее мысли и лукаво улыбнулся. — Ты просто зазнался, — поправила его Эм, но ответной улыбки сдержать не смогла. Может, и правда прямо в поле? .. Она первой заметила четырех всадников, мчащихся к лесу. Напрягая свои чувства, Эм услышала храп лошадей, увидела эльфийку с развевающимися волосами, узнала ее одежду, типичную для подопечных Саскии. Внутри все упало. Ее преследователи отставали, но не сдавались. Эми сжала поводья до боли, посмотрела на хмурого Геральта, не двигавшегося с места. Не вмешиваться. Это не их битва. Трое мужчин и одна Aen Seidhe — как всегда, все «по-честному». Женщина повернулась в их сторону, блеснула глазами, в которых были ярость, упрямство и… Самый обычный страх. Золотистыми глазами. Эми не поняла, как, но она уже мчалась во весь опор наперерез. Прижимаясь к гриве лошади, она нагнала их почти у самой кромки, ударила наездников Аардом, испугала лошадей. На долю секунды ей смертельно захотелось последовать за эльфийкой, зная, что путь этот приведет ее к тому, у кого один глаз точно такого же цвета. Увидеть его хотя бы мельком… Эм повернулась к лежащим на земле преследователям, проследила, как Геральт вытирает меч и убирает его за спину, и чуть не заплакала. — За все приходится платить, — процедил ведьмак, справляясь с гневом, но потом понял подавленное состояние девушки и добавил мягче: — Мы бы заняли ее место. — Прости, — выдохнула Эми и стиснула зубы. — Не будем больше об этом.

***

Лютик попеременно разглядывал Эми и Геральта, не веря своим глазам, и те его не торопили. Сложно было определиться, что страннее: помолодевший на десятки лет ведьмак или новоиспеченная ведьмачка. — Что все это значит? — выдавил бард и закрыл наконец рот. — Можно конкретнее? — Геральт подал знак трактирщику. — Конкретнее? — вскинулся Лютик. — Я тебя когда первый раз увидел, ты был гораздо помятее, а ведь страшно вспомнить, как давно это было... Если ты рецепт какой открыл, то давай уже, делись! Мне, как человеку искусства, в первую очередь необходима вечная молодость! — Поверь мне, Лютик, ты этот рецепт давно уже знаешь. — Что-то по мне не видно! А ты почему седеешь? — Наоборот, — прояснила Эми, жадно поглощая горячую похлебку. — Что значит «наоборот»? С вами с ума сойдешь! И с глазами у тебя что? Как там твоя практика с магией? — Ой, надоело, — Эм небрежно махнула рукой. — Решила пока сменить род деятельности. — Это как вообще? Брови Лютика грозились добраться до волосистой части головы. Опасаясь за благополучие друга, ведьмак решил его утешить: — Она просто шутит, расслабься. Видимо, частые перемещения по мирам и повторяющиеся смерти как-то влияют на сознание и чувство юмора. — Ка-какие еще смерти? — Ее, конечно, не мои же. Я только пару раз умирал, не больше, а Эм у нас по этой части просто магистр. Видел бы ты ее с изуродованным шрамами лицом… Впрочем, хорошо, что не видел. Лютик медленно моргнул. Геральт дождался, пока друг приложится к кружке и невзначай ляпнул: — Цири беременна. Когда Лютику удалось прокашляться, он просипел: — Да вы меня в могилу сведете! Если в конце разговора выяснится, что я - женщина, то я в нем не участвую! — Чего шумишь? — обратился к барду запыхавшийся худощавый мужчина, приземлился рядом и залпом осушил его кружку. — Вопиющая наглость, — пожурил его Лютик, но представить незнакомца не успел. — Право, не ожидал, — мужчина вытер рот и протянул Эми руку. — Такая красота и в таком неподобающем месте, как радуга над заснеженной равниной! Как звать Вас, прелестница? — Руки убери, — предупредил Геральт. — Странное имя. А это, должно быть, Ваш сердобольный дядя? — спросил мужчина без задней мысли. Эми искренне расхохоталась и погладила Геральта по плечу. — Разве не чудо? На деда ты уже не тянешь! Ведьмак резко поднялся и направился на улицу. — Еще один сюрприз, — обалдел Лютик от необычной реакции друга. — Ты что же, специально его дразнишь? — Не бойся, он сейчас вернется, — заверила Эми. — С чего ты взяла? — Я что-то не понимаю, только не понимаю, что, — вмешался незнакомец. — Чую в тебе стервозный зародыш… Лютик хотел было также отметить, что вкус Геральта при близком рассмотрении не особо изменился, но Эми и так уловила его мысль. Она не собиралась описывать Лютику, с какой безжалостностью и неистовством Геральт обрушивал на нее свой гнев в подобных ситуациях, оставляя ее в покое лишь под утро, совершенно изможденную. При одном воспоминании об этом девушку окатило волной сладостной истомы, но она моментально взяла себя в руки. — И как тебя зовут? — повернулась она к барду. — Дьюла, но я предпочитаю, чтобы меня называли Сладкоголосым. Эми улыбнулась. — Это ты распространяешь балладу о черноволосой чародейке и беловолосом ведьмаке, которые уединились в заброшенном замке и там встретили «закат своих лет», или как-то так? — Да, — бард горделиво вздернул голову и пригладил волосы. — Это мое детище. — У меня есть идея для новой баллады, о чудесной D'hoine и великолепном Aen Seidhe… — Само название вызывает смех! — Бард повеселел от этой идеи и повернулся к Лютику. — Только представь такую глупость! — А ты помолчи и сначала послушай. Жила-была прекрасная девушка с бирюзовыми глазами. Скажем, принцесса. Из далекого севера она прибыла в густой темный лес, собирала цветочки и слушала птиц, но тут перед ней появился красивый и мужественный эльф с черными, как смоль, волосами. И он, как увидел ее, понял: она - все, что он искал столетиями. — Эми подождала, пока бард прокашляется, и продолжила: — И вот, он упал перед ней на колени и предложил ей стать его супругой. Из кустов выбежал страшный зверь и хотел ее растерзать, но эльф вынул из колчана три стрелы и одновременно выпустил их в противника… — Почему не пять стрел одновременно? — поинтересовался Лютик. — И они зверя зажарили и съели на ужин? — предложил Дьюла. — Нет, там что-нибудь еще из кустов выбежало, — Лютик посмотрел на приятеля. — Например, теща. — И сто слуг разом, которые должны были подготовить пышную свадьбу. — Такую же пышную, как и те кусты… — И обязательно еще один великолепный мужик, который тоже влюбился в эту девушку… — И он упал навзничь, как ее увидел, она же чудесная! — А если свадьба была далеко от того дерева, где свершилась судьба, то путь их украсило множество тел великолепных мужиков. — А теща бежала сзади и ругалась отборными словами. — Точно, потому что принцесса ушла из дому, оставив ворох грязной посуды и недоенную корову. — А еще ей жалко было, что столько бесхозных мужиков даром пропадает. — А в кармане у «принцессы» был маленький дворец. Она его поставила, полила водой и вырос он большой-пребольшой… — А в этом дворце жил гигантский людоед, но он тоже влюбился в принцессу! — И поэтому решил ее сожрать, не готовя. — И тогда эльф быстренько собрал катапульту и метнул в него три снаряда одновременно… — Прекратите! — почти закричала Эм, задетая за живое. — У них все по-настоящему! Он бы не стал, борясь с отвращением, развращать ее с корыстной целью! А в конце они создали волшебный город и жили там втроем, вместе с… Эм окончательно стихла и успокоилась. — Мне все же интересно, — Лютик прекратил вертеть ложку и посмотрел на нее в упор, — а когда из кустов, вслед за всей этой братией, вылезет ведьмак? — Никогда. — Эм горько усмехнулась и пояснила: — Эта баллада про истинное чувство, как у черноволосой чародейки и беловолосого. Здесь нет места для третьего персонажа. Хотя теща не считается, так и быть… Эми замолчала и резко обернулась на звук хлопнувшей двери. В таверне, и так почти пустой, стало совсем тихо, не считая мерного жужжания мух. — Вон он! — рявкнул огромный бородатый мужик, чуть подбросил в воздухе топор и направился прямо к их столику. За ним последовали еще двое, коротышка и сутулый мужчина опасного вида. — Чьи друзья из вас двоих, господа барды? — усмехнулась Эми, оценила потенциальную опасность троих противников и проследила за дурацкой шапочкой Лютика, уплывающей под стол. Его коллега не преминул последовать доброму примеру. Не дожидаясь, пока громила снесет убежище, она встала у него на пути и нагло поинтересовалась: — В чем проблема? — Пшла вон с дороги! — взревел чужак и протянул вперед лапищу, чтобы ее оттолкнуть. Эм легко увернулась. — Негоже хамить дамам и обижать больных телом, умом и вкусом, — пожурила она троицу, не обращая внимания на крики и проклятия испуганного трактирщика. Под столом что-то возмущенно крякнуло и переползло под стол по соседству, заблудившись в юбках сидевших за ним женщин. Последние с визгом принялись пинать и не глядя лупасить ложками непрошеных гостей. Коротышка отделился от приятелей, достал кортик и ощерился, вызывая у женщин новый приступ паники и желание составить бардам компанию, но дойти не успел: Эм преградила ему дорогу, выбила оружие и воткнула его в столешницу. — Давайте договоримся так… Эми не закончила. Коротышка бросился ей в ноги, выставил вперед кулак, целясь в солнечное сплетение, и девушке пришлось отпрыгнуть, одновременно уходя от клинка сутулого. Такая неожиданная подлость ее разозлила. — Я до обеда не планировала никому кишки выпускать, не надо настаивать! — Какая наглая тупая девка! — возмутился громила и отбросил топор. — Руками голыми выверну! Это было проще всего: потянуть из-за спины рукоять, сделать несколько движений кистью, вытереть лицо и выйти. Но Эми больше не могла отнимать жизнь без видимой на то причины. Она схватила закопченную сковороду, вытряхнула из нее жареную картошку и покрутила ею для пущей эффектности. Сутулый злобно сплюнул, рванулся вперед, надеясь на свою ловкость, получил чугуном по темени и приземлился прямо у ног перепуганных женщин. С трудом приподняв голову, он разглядел под столом дурацкую шапочку и слег окончательно под тяжестью второго удара. Эм оттолкнулась от скамьи, перепрыгнула через голову на стол и треснула громилу по локтю, когда он протянул к ней руку. Противник взвизгнул, отпрянул, споткнулся о скамью сзади и ушел головой под опустевший стол. — Моя мебель! Мое имущество! — трактирщик тряс в мольбе руками, не забывая держаться на безопасном расстоянии. Эм подошла ближе к коротышке, поднявшему меч, дождалась удара по столу и наступила на лезвие ногой. — Ну, давай, маленький, подпрыгни повыше, — подначивала она низкорослого, и от злости его даже затрясло, а лицо свело судорогой. С криком он бросился на нее сбоку, но передумал, схватил ближайший нож и метнул в Эми. Она отбила металл рукой, зажала коленями сковороду и ответила ему тем же, но тяжелой кружкой. — Моя посуда! — хрипел трактирщик, едва не теряя сознание от происходящего. Коротышка, уворачиваясь, бросился к двери, вылетел вперед от удара по спине и упал аккурат возле бардов, направляющихся по стенке к выходу. Лютик, несравненный барон фон Леттенхоф, не растерялся, огрел мужчину по голове ближайшей к нему миской, выпятил грудь и просиял. — Что здесь происходит? — рявкнул Геральт, заходя в опустевшее помещение. — Караул, — жалобно пискнул трактирщик, который совершенно обессилел от нервов. — Эти господа пытались нанести вред твоей спутнице, но мне удалось предотвратить несчастье, — сообщил Лютик с гордостью и поправил головной убор. — Чепуха, мой друг, — прервал его Дьюла. — Одного из бандитов вырубил я. — Возмутительная ложь! Громила зашевелился и попытался подняться, из-за чего грузная мебель над ним задвигалась. Оба барда, пыхтя и толкаясь, стремглав вылетели на улицу. Эми рассмеялась, прыгнула со стола и направилась к ведьмаку, лаская его взглядом. — Какого хрена? — спросил Геральт спокойным тоном. — Меня не было всего ничего. Девушка в ответ пожала плечами и взяла его за руку, увлекая наружу. — А кто платить-то будет? — пришел в себя трактирщик. — Он! — Эм указала на потерпевшего, облокотившегося здоровой рукой о скамью, и отставила сковороду. — Бандиты! Хулиганы! Убивицы! — Из-за пары кружек он слишком сильно взволновался, — шепнула Эми Геральту, прежде чем запрыгнула на лошадь. — Подожди. Ведьмак вернулся в трактир, но вскоре вышел и оседлал Плотву. Они добрались по дороге к перекрестку в молчании, повернули, но проехали недолго. — Никаких нравоучений? — поинтересовалась Эми, исподтишка разглядывая профиль любимого мужчины. — Слезай. — Зачем? Геральт спешился, стащил ее с седла, развернул в направлении дома и шлепнул по заднице. — Сейчас будут тебе нравоучения. Эми подавила улыбку и зашагала к дому энергичнее в предвкушении долгожданной расправы.

***

— Геральт? — неуверенно позвала Эми, свесив ноги с кровати. Ответа не последовало. Прошла четверть часа, прежде чем она решилась отвлечь его от письма. Должно быть, он перечитал бумагу за это время неоднократно, но по-прежнему сидел у окна в напряженной позе. Девушка закусила губу, отгоняя неприятные догадки. — Это Йеннифэр, — наконец отозвался ведьмак, но продолжать не стал. Эм замерла, перестала дышать. «Какая глупая реакция, — пронеслось у нее в голове. — Все было известно с самого начала. Я справлюсь». — Геральт, — Эми подошла к нему, положила ладошки на широкие плечи. Ее голос предательски дрожал. — Все хорошо. А теперь будет еще лучше. — В смысле? — Теперь все только начинается… — Прекрати нести чушь, — он повернул к ней голову и сжал губы. — Она приглашает в гости в своей непревзойденной манере. — Хорошо, тогда я могу подождать тебя поблизости. Договоримся, сколько, и если ты не появишься, скажем, через неделю, то я уеду… — Как можно быть такой дурной и такой смышленой одновременно? — он потянул ее к себе и усадил на колени. — Неплохо, однако. Буду устраивать ей жаркие ночи, имея тебя рядом про запас. Такой план ты мне предлагаешь? — Эм дернулась, но ведьмак не пустил. — Она приглашает не только меня. — Не может быть! — Эм посмотрела на Геральта широко распахнутыми глазами. Единственной причиной подобного ей виделось какое-нибудь изощренное унижение, которое обретало новые краски при свидетелях. — Зачем? Геральт хмыкнул, потерся о нее носом. — Не знаю. — Но ведь есть догадки? — Самая очевидная — новый кавалер, которым она поставит меня на место. — А я должна буду убиваться, что на фоне нее просто уродина? — И я, вероятно, тоже. Из-за этого же. — Что ты имеешь в виду? — возмутилась девушка и страстно захотела ударить его по самодовольному лицу. — Тут ты, конечно, сразу сообразила. Одевайся, нам еще на кладбище, — он пересадил свою ношу на стул и взялся за штаны. — Таких романтических встреч мне еще никто не назначал, — буркнула Эми, прижимая коленки к груди. — Про твой богатый опыт поговорим отдельно, — ведьмак натянул рубашку и повернулся к ней. — Ты поедешь? Эми знала, что речь идет о его возлюбленной. Конечно, она поедет за ним, куда, когда и как ему будет удобно. Даже в логово черноволосой. Удивительно, но этот факт вполне уживался с ее гордостью. — А ты хочешь? — задала она встречный вопрос. Геральт молча подкинул ей штаны.

***

— Что мы здесь ищем? — спросила Эми, пробираясь в темноте сквозь кустарник. — Не уверен, — бросил Геральт. — Будь готова. — К чему? — Ко всему. — Мне показалось по описанию местных, что это альгуль или нечто похожее. — Не уверен, — Геральт придержал ветвь кустарника, чтобы она не ударила девушку по лицу. Сквозь черные облака проступил ровный диск луны, яркий, неестественный. Эми наступила на ветку, прислушалась к своим ощущениям и остановилась. — Мне здесь не нравится, — ответила Эм шепотом на немой вопрос и похолодела, когда услышала себя. Эта фраза напомнила о времени ее уродства и испытаний, как напоминали редкие кошмары в те ночи, когда Геральта не было рядом. — Уйдем? — Нет. Девушка прильнула к ведьмаку, обхватила руками, прислушалась к биению его странного сердца. Вот он, теплый, живой, замечательный, еще рядом. Не лучшее время для беспочвенного беспокойства. — Ты меня настораживаешь. — У каждого своя изюминка, так? — Эм оторвалась от Геральта и уверенно двинулась вперед. — Вернемся. Приду сюда один. — Ни за что. Я уже убивала гулей, когда была куда менее проворна. — Не смеши меня. — Ты мне не веришь? Они одновременно замолчали, повернули головы и, не сговариваясь, бесшумно продвигались вперед, пока не приблизились к залитому светом кладбищу. — Что это? — шепнула Эм, совсем ошеломленная, разглядывая двенадцать фигур в длинных, до пят, одеяниях, стоявших ровным кругом. Их монотонное бормотание навевало тоску и тревогу, а мерцающий свет давал возможность разглядеть потоки темной энергии, исходившие из направленных в центр рук. — Ничего хорошего, — прокомментировал Геральт. — Уходим. — Смотри, — девушка обратила внимание на клубящееся черное облако в импровизированном круге. — Они что-то призывают? — Без сомнений. Идем. — Подожди, как уйдем? Нам потом за этой штуковиной по всему континенту гоняться? Давай закончим это безобразие… — Эм, — рыкнул Геральт, теряя терпение, — их двенадцать, а нас — полтора. Эта работа не для ведьмака. — А что будет с деревней? С остальными? — Я не собираюсь это обсуждать сейчас. Уходим и точка. Эми бросила взгляд на черное облако, из которого медленно выползало большое горбатое существо, испещренное шипами. — Геральт, — она схватила лицо ведьмака в ладони и напряженно вгляделась в желтые глаза, — ты мне доверяешь? — Мне не нравится постановка этого вопроса. — Доверяешь? .. — переспросила Эми, всем видом показывая, что для нее это — вопрос жизни и смерти. — Да, — сдался Геральт, и тут же добавил: — Но мы немедленно уходим. — Извини, подожди здесь немножко, — взмолилась Эми, отбросила его назад Аардом так слабо, как смогла, и вышла из кустов прямиком к действу. Один из двенадцати увидел ее боковым зрением, покинул круг и ударил ее черным потоком. Эм застонала, упала на колено, выдержала еще несколько нападений и вернула их атакующему. Вслед за ним другие последовали его примеру, пока одиннадцать из них не полегли. Последний, крича и трясясь, не желал бросить созданный портал, но не был в силах с ним справиться. Он упал замертво без постороннего вмешательства. — Совсем сдурела! — крикнул ей Геральт, вне себя от бешенства, но Эм было не до этого: портал закрылся, лишил чудовище ног и оно, взревев и перемещаясь на толстых передних лапах, бросилось на виновницу. Эм упала на землю, прижатая тяжелой перетекающей тушей, захлебнулась от боли и отчаянно забилась под ней, пытаясь оттолкнуть, уползти, спастись. Она не хотела поглощать это зло. Но выбора не было, контакт сделал свое дело. Геральт кинулся на помощь, рассек мечом черный дым и схватил Эми за плечи. — Отойди от меня! — рявкнула она, перекатилась на живот и изогнулась в жутких судорогах. Геральт по-настоящему испугался. Глядя, как ее выворачивает, он никак не мог сообразить, что происходит и как прекратить этот кошмар. — Выпусти эту дрянь! — крикнул он наконец. Эм протянула дрожащую руку, из которой потекло густое черное нечто, заполнило ближайший труп мага, заставило его двинуться. — Не могу, — простонала она и втянула нечто обратно. — Да пусть здесь хоть все кладбище оживет, выпускай к херам! — Геральт, я… Прости… Беги… — выдавила Эми, выгнулась, и ее спина увеличилась в размерах, покрылась шипами, но почти сразу уменьшилась обратно. — Черт тебя дери!! Устал я от твоих извинений! Выпускай, или не знаю, что сделаю! Из носа и ушей Эм потекла черная тягучая кровь. Она пыталась втянуть воздух в легкие, но ничего не получалось. Эта сила пульсировала внутри, выворачивала, завладевала ею, убивала. Местность вокруг осветилась яркими пятнами. Место силы. Оживить. Она могла оживить. — Отойди, — прошипела девушка и с трудом поднялась на колени. Геральт отшатнулся от появившегося черного облака, вгляделся, увидел очертания тела и застыл. Он узнал одежду несчастного, лицо, изуродованное разложением, рану на деформированной шее. Растекшиеся белки вернули форму, как и живот; кожа быстро заживала. В отчаянии он ударил Эм Аардом, но Знак не возымел действия. — Эм, умоляю тебя… — звучал вдалеке подавленный низкий голос. — Остановись… Не мучай себя и его… Ей было уже безразлично. Не добрые намерения вынуждали Эм продолжать, а темное злобное начало, которое поглотило ее полностью. Веки открылись сами собой, и Геральт увидел, как ее глаза заполняются черными сосудами, как нездорово отвисает ее челюсть, лопается кожа на руках. Он схватился за голову, упал на колени и застонал. Она не знала, что делает, не осознавала, действовала по наитию. Что-то должно было произойти, невыносимые мучения доставляли ей болезненное удовольствие. Забрать жизнь, дать жизнь — все это было в ведении богов. В ее ведении. В инстинктах. Что плохого может быть в них, заложенных природой? Убивать монстров? Это лишь слова и образы. Нет ничего плохого в удовольствии. Нет ничего плохого в убийстве. Убить ради удовольствия. Или нет? .. Что есть добро? Геральт? .. Эми растерялась, страшно испугалась, попыталась позвать его, но не смогла. Можно выплеснуть силу в телепорт, создать его, еще не поздно остановиться… Руки не слушались ее, тело и голова как будто вертелись в воздухе, тянули вбок. Телепорт. Так много телепортов… Вертелись они, а не Эм? Нет. Вот же она, летит над мертвой серой землей с бешеной скоростью. Что за странное место, ни кусочка зелени, ни капли воды… Пейзаж не менялся, время тянулось бесконечно. Быстрое движение. И не было ветра в лицо. Ничего не было. Эм не чувствовала своего тела, не могла управлять мыслями. Чей это мир? Чей это дом? Дом, дом! Радостный возглас. Жуткие странные глаза. Он вырос ниоткуда, пронзил ее взглядом. Владыка и Творец. Убить ради удовольствия… Необъятное ничто.

Конец пятой части