В ловушке чувств.

      Смотрел на неё и поражался – как можно быть настолько фальшивой? Она бесила меня этим. Всё время улыбалась фальшивой улыбкой, и мне, отчего-то, хотелось стереть это несчастное подобие выражение чувств с её лица. Она лиса. Хитрая, коварная, гибкая. Уж не знаю, что из этого раздражало меня больше всего. Но это всё не важно. Куда более непереносимым для меня являлось то, что эта нахальная девчонка залезла ко мне в голову и, видимо, не собирается оттуда вылезать. Ведьма. Она точно ведьма. Околдовала. Я даже иной раз заснуть не мог, вспоминая хитрые глаза и суетливые её движения, а наутро она улыбалась снова, будто знала, что я думаю о ней. Этим и раздражала. Из-за этих дурацких мыслей я не мог нормально насладиться своей ленью. Приходилось бежать и тренироваться, лишь бы забыть её, хоть ненадолго. Слишком уж сильно она въелась мне в душу.       Даже Момои поражалась, не понимая, что на меня нашло. Температуру проверяла, заставляя сидеть на месте и не дёргаться. Она просто ничего не знала. Даже не догадывалась. "Это ли любовь?" Спрашивал я офигевшую от моих резких откровений Сацуки. Она лишь пожимала плечами и подтвердила диагноз, который со временем мог меня и погубить – любовь. Честно говоря, я никогда не был так удивлён. Тем более, я не мог понять, что же заставило меня так полюбить эту лису. Меня бесило, когда к ней кто-то приближался более, чем на метр. Руки сами собой сжимались в кулаки. Это моя лиса. Моя, и ничья больше.       Особенно я озверевал, когда к ней старались приставать на улице. Да, я следил за ней. Но лишь для того, чтобы убедиться, что эта девушка со странной улыбкой благополучно дошла до дома. Один раз это её спасло. Именно тогда я видел, как её фальшивая маска трескается. Она плакала. Я должен был быть рад, ведь я и правда стёр с её лица фальшивые эмоции, но отчего-то радости не было. Я хотел стать первым, кто разрушит эту маску и достиг своей цели. Но гордости за себя не было. Я лишь присел к ней, сидящей на земле, и всмотрелся в её лицо, мокрое от слёз и дождя. Она прижалась ко мне, а я чувствовал дрожь её тела, то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. В этот момент я хотел просто убить её обидчиков, но вместо этого я взял напуганную девушку на руки и понёс домой, благо, я знал, где она живёт. Почему-то она побоялась остаться одна и попросила меня не бросать её. Столько искренности от неё я никогда не слышал, поэтому не смог отказать. Всю ночь мы сидели возле камина. Она очень быстро уснула, а я, видя умиротворённое выражение лица, не выдержал и поцеловал. Но кто же знал, что эта лисичка не спала. - Аомине Дайки, - позвала она меня. Я улыбнулся такой официальности, но перебивать её не стал, - Я тебя люблю, - она зажмурилась, говоря всё это, чем даже могла позабавить меня. Всё-таки, без маски я любил её куда больше. В ожидании моего ответа, она так и не распахнула глаз, а я лишь взъерошил её волосы и поцеловал её в щёку, прижав к себе крепче… - Ты же сама знаешь мой ответ…       Но всё это было тогда, а сейчас мы с ней вместе лежим на крыше школы. Притаились. Просто лежим в течение вот уже третьего часа. Её голова покоится на моей груди, она вздыхает и смотрит на облака. По какой-то причине она их любит. А Момои бегает по территории школы в поисках нас, возмущаясь и бурча что-то нечленораздельное себе под нос. Парни провожают её взглядом, но обижать не смеют, так как знают, что Сацуки, как и моя лиса, мне очень дорога, по-разному, но всё же… - Слушай, почему ты такая лиса? – странно, что я спросил её о том, как сам называю её. - Аомине, я уже давно перестала ей быть. Но признай, мы друг друга стоим, - улыбается. - Всё же, если бы с самого начала не надевала эту маску, то я бы быстрее понял, что люблю тебя, - а она лишь пожмёт плечами, и вдруг мы слышим голос розоволосой, усиленный через рупор: - Аомине Дайки, пожалуйста, берите в руки любовь всей Вашей жизни и тащитесь сюда! – такой возмущённый голос потряс всю школу, но, видимо, Момои забыла, что не отключила рупор, поэтому дальше последовало: - Два лентяя на мою голову!