В ловушке чувств.

      Вот и что на неё нашло? Вбила себе какую-то дурь в голову и не отступается. А ведь я говорил ей, что по гороскопу сегодня не её день — не слушает. Говорит, что готова опровергнуть мои гороскопы. Многие пытались. У неё, кстати, не раз получалось доказать неправдивость гороскопа. Когда мне пророчился плохой день, с её помощью он становился не таким уж и плохим. Сегодня ей сказано, что день не самый удачный для новых начинаний, поэтому она поступила так, как обычно поступают дети — пошла опровергать данное предсказание. Именно поэтому она сейчас пытается научиться играть в баскетбол. Ну, или хотя бы пытается забросить мяч в корзину. Смотрю на её попытки и улыбаюсь. Я-то снайпер. Вздыхает, ловит мяч, бросает его, зачем-то мне.  — Шинтаро-кун, не мог бы ты помочь мне? — просит и краснеет. У неё, похоже, привычка смущаться меня, хотя, вроде, вот уже в университете учится. Причём смущается-то она выборочно, что даже забавляет меня. Всё-таки, к этому можно и привыкнуть за всё это время.       Пожал плечами и бросил мяч с середины поля, попадая, конечно же. Она провожает взглядом красиво описанную траекторию и, бурча что-то под нос, кажется, чувствует себя совсем уж бесполезной. Зря беспокоится. Я же тоже не всему научился сразу.  — Спасибо, — кивает, и берёт из моих рук мяч, краснея. Не знаю, почему у неё случаются такие приступы смущения, но это ставит меня в странное положение. Я просто не знаю, что сказать ей в этот момент. В обычное время она любит перебирать мои волосы, просить очки, которые без проблем попадают в её руки. Она надевает их и пытается смотреть через них. Через несколько минут я, по обыкновению своему, забираю очки назад, чтобы она не испортила зрение.       Пару раз такой приступ смущения по отношению ко мне заметил Такао, а потом наедине признался мне, что будь он на моём месте, он бы давно бросил её. Мол, слишком застенчивая, да и к серьёзным отношениям не готова. В этот самый момент мне захотелось ударить его. Такао и так сидел у меня в печёнках, а такой разговор о ней выбивал меня из колеи. Мне всё равно. Я люблю её. И если мне надо будет, я сам выращу её. А на мнение бывшего сокомандника мне плевать. Поняв, что слишком сильно задумался, я посмотрел в её встревоженные глаза и улыбнулся. И как её можно оставить одну? Отпускать-то её от себя не хочется, а тут… Она быстро целует в щёку и убегает за мячом, вставая за штрафную линию. Не попадёт. Знаю точно, но, отчего-то, хочется сделать так, чтобы она попала.       Молча подхожу к ней, беру за руку, чувствуя, как она робко сжимает мою ладонь. Усмехаюсь. Люблю я так держаться с ней за руку. И не важно когда: когда я провожаю её до университета, когда мы просто гуляем, когда она просто рядом. Дойдя до кольца, хватаю её за тонкую талию и поднимаю к кольцу. Она выше него.  — Забивай, — командую, а она послушно выполнила. Опускаю её вниз и вижу горящие счастьем глаза. Обожаю, когда она так смотрит.  — Шинтаро, это ведь нечестно, — задумалась она. Ерошу её мягкие волосы и, наклонившись, касаюсь её лба своим. Знаю, что она краснеет.  — Ты же хотела забить. В игре, конечно, такого не сделаешь… но… Хватит краснеть, — вдруг отмечаю, невесомо касаюсь её губ. Она едва заметно улыбается и прижимается ближе. Я же говорил, что она не всегда смущается…  — Я люблю тебя, Шинтаро…