Запоздалое раскаяние

*** Смотрю на маленькие фигурки внизу. Топчутся, двигаются, живут. Вот и Пашка где-то там внизу. Живет. А еще Наська. И родители. Да как мне даже на секунду могла прийти подобная ересь на ум? Куда я от них? Они живы. А значит, все можно исправить. Закрываю балкон, возвращаюсь в спальню. М-да, срач тот еще. Бутылки пустые по всей комнате. Захожу на кухню – тут не лучше. Грязная посуда. В холодильнике даже намека на еду нет. Чем дочь питалась? Хорош, папаша, нечего сказать. Первым делом решаю позвонить матери: – Мам, привет. Как у вас там дела? – Ну, привет. Я уж думала, не позвонишь, – ни укора, ни упрека. А на совесть давит так, что хочется как в детстве, ломануться прощения вымаливать. Хотя, и стоило бы. – Хорошо дела. Настя отдыхает, гуляет. – Здорово. Мам, я забыл спросить у нее, ей уроки какие задали на каникулы? – Нет, не задали. – Отлично. Я за ней в субботу заеду, наверное, или в воскресенье с утра. Ты же не против, чтоб она каникулы у вас отсидела. Что ей в городе делать? – Конечно, не против. Не на пьяного же папашу ей смотреть? – Сдала? – хорошо, что она меня не видит. Давно мне не было так стыдно. – Как стеклотару. К твоему сведению, возвращаться к тебе она не хочет. – Да я понял. Исправлю, честно. – Как? – Что как? – не понял вопроса. – Исправлять как собираешься? – Для начала, верну Пашку, потом поедем за ребенком. Вот думаю, подкупать ее чем? – Коммерсант фигов. Не надо ее подкупать. Что у вас там с Пашей случилось? – Небольшое недопонимание. – Прям уж и небольшое? – так и вижу ее скептическую ухмылку. – Ну, оно конечно глобальное, но поправимое, я думаю. – Ну, думай, времени у тебя немного. К пятнице чтоб разобрались, понял? – К пятнице нам уже помириться надо. Так что, разбираться будем завтра, – если я его, конечно, найду. – Антош, ты точно в порядке? – слышу волнение в голосе. – Уже да, мам. Я в порядке. У меня был сложный период в жизни, но я его преодолел. Сейчас разгребу косяки, и все будет хорошо. – Ты хоть звони иногда. Мы же с отцом волнуемся. – Буду звонить. Обещаю. Отключаю звонок. Голова еще гудит, внутри все трясется. Сегодня отлежусь, а завтра, на свежую голову, начну исправлять все, что натворил. На работе без меня, оказывается, прекрасно справлялись. Народ интересуется здоровьем, докладывает обстановку. Прелесть. Чувствую, как начинаю возвращаться в привычную колею. Погружаюсь в дела. Мне бы до обеда разгрести все, а потом свалить. Надо заехать в телефонную компанию, взять распечатку звонков за апрель, найти номер Германа, а через него и на Пашку выйти. Ближе к обеду мою бурную деятельность прерывает звонок от Льва. – Да? – Чехов, у тебя полчаса. Тащи свою задницу в Перекресток. Разговор не телефонный, – рычит он на том конце и отключается. Так, и что я еще упустил? По-быстрому сворачиваю деятельность, выхожу из кабинета. – Ольга, мне срочно нужно уехать. Если что, я на телефоне. К вечеру постараюсь вернуться. – Хорошо, Антон Павлович. Звонил Карпов, просил о встрече. Его на завтра можно записать? Зависаю. Блин, он уже неделю ждет, снова откладывать встречу не годится. – Давай на первую половину дня. – Хорошо. Да ничего хорошего. Мне бы с Пашкой разобраться, а не со всякими Карповыми языками чесать. Еду в Кафе. Что еще могло случиться? Поднимаюсь в офис, в дверях встречаю Лихачева. – Явился? – и снова рычит на меня. – Иди, полюбуйся на работу своего Котика. Заглядываю в комнату. Тим сидит в уголке, губы разбиты, на щеке синяк в пол-лица. Как-то болезненно держится за бок. Это его Пашка так? – Видел? – Лев хватает меня за локоть и вытаскивает в коридор. – А теперь слушай сюда. Мне лично на твои отношения с любовником похер, но Тимура в это втягивать я не позволю. Мне насрать, помиритесь вы или нет, но ты сейчас пойдешь к нему и объяснишь, что с Тимом тебя ничего не связывает. А если он еще раз тут появится, я его за решетку упеку. И моли Бога, чтобы у Тимки ребра сломаны не были. – Не угрожай мне, Лев, – отвечаю, дождавшись, когда тот выговорится. – Не страшно. Пашка не из тех, кто полезет в драку без веской причины. Если Тим по морде получил, значит было за что. Хотя, честно признаться, я удивлен. Не ожидал я от Котика такого поведения. – Ты заставил своего любовника думать, что у тебя что-то есть с Тимуром. Тебе и разгребать. – Не без Тимкиной помощи, так скажем. Но я разгребу, не переживай. Не успеваю отойти, как в коридор вываливается Тимур. – Антон, Паша не виноват, честно. – Тим, хватит, – обрывает его Лев. – Дай сказать? – Ты и так уже наговорил сегодня, – Лихачев повышает голос. Ну, вот. Мне еще чужих семейных сцен сегодня не хватало. В своей бы мелодраме разобраться. – Рот мне не затыкай! – Давайте без меня, – отмахиваюсь от парочки и двигаю на выход. – Антон, подожди, – догоняет меня Тим. – Я сам виноват. Ляпнул лишнего, не подумав. Получил по заслугам. Ты поговори с ним, объясни ситуацию. Смотрю на притихшего Лихачева. Ловко у мелкого Тима получается приструнять здоровенного Льва. Но самое интересное, что Лев, имея больший вес и авторитет, тем не менее подчиняется. А я вот подчиняться не хочу. Да и Пашка не хочет. От того и все проблемы. Никто не хочет прогибаться. Хотя, этого и не требуется, по сути. Достаточно просто научиться разговаривать. Вместе. Обсуждать, приходить к компромиссу. А мы же оба рубим с плеча, не подумав. Киваю Тимуру и, погрузившись в свои мысли, иду вниз. Только сейчас замечаю в отдалении Пашкину машину. Подхожу. Внутри пусто, стоит давно, замерзла, бедняга. Звоню Котику, но телефон снова выключен. Да что же он его постоянно отключает?! Решаю вернуться в офис, а по дороге заскакиваю в телефонную компанию, беру распечатку. Но позвонить мне не дают. На работе наваливается куча работы. До поиска Германа добираюсь уже вечером, дома. Опытным путем выясняю, какой номер может принадлежать ему, и попадаю со второй попытки. – Алло? – Это Герман? – хотя я и так уверен, что это он. Я помню двадцать восьмое апреля почти досконально. И вечером того дня мне звонили только двое. И если в первый раз я ошибся, то второй – точно он. – Да, я. – Это Антон Чехов. Паша у тебя? – Нет. – Где он? – Я не знаю, – слышу, как дрожит голос на том конце. – Не ври, все ты знаешь. Где он? – А почему я должен тебе что-то говорить? – Потому что у него снова выключен телефон и у него проблемы. – Какие это, интересно? – Он знает. То, что он учудил сегодня на работе, может повлечь последствия. И довольно серьезные. Так что, рекомендую лучше сказать мне, где он сейчас. – Я скажу Пашке, чтоб он тебе позвонил. И если он захочет, поговорите, – Герман сбрасывает звонок. Вот гаденыш! Ладно, я подожду до утра. И снова работа, встреча с Карповым, договоры, фальшивые улыбки. С другой стороны, это прибыль. А прибыль это хорошо. Это спокойное начальство, а спокойное начальство – это спокойное предстоящее совещание. Пашка так и не позвонил. Телефон не включал. Ближе к вечеру снова звоню Герману. – Да? – Что да? Где Пашка? – Не думаю, что он захочет с тобой общаться. – Мне плевать, что ты там думаешь. Я спрашиваю, где он. – Что тебе от него нужно? – Для начала – поговорить, а потом вернуть. Такой ответ тебя устраивает? – стараюсь говорить спокойно. Как же бесит, когда «друзья» лезут в нашу личную жизнь. – А что, новый любовник уже надоел? – ехидничает, сволочь. – Тебе не кажется, что как раз это – не твое дело? – Пашка мой друг. – И бывший любовник. Помню. Только главное слово здесь «бывший». Так что, кончай меня выводить и называй адрес. Кажется, упоминания об их давнишней связи ему не очень приятны. Что ж, мне они тоже не по душе, но я терплю. Герман мнется еще какое-то время, потом, все-таки, выдает адрес. Сразу еду к Пашке. Хватит откладывать. Нам необходимо во всем разобраться. Тем более, что я ему не изменял, а в его измену я не верю. Прав был Лихачев, он ляпнул в запале, хотел разозлить меня, ударить побольнее. А на самом деле, мы просто запутались. И сейчас самое время во всем разобраться. Долго звоню в домофон, ответа нет. Проскакиваю в подъезд с кем-то из местных жильцов, поднимаюсь на нужный этаж, звоню в дверь. Чувствую, как потеют ладони. Лишь бы никто из нас не сорвался. А то снова наорем друг на друга и разбежимся. – Антон? – Пашка открывает дверь, но явно дает понять, что впускать меня не собирается. – Паш, давай поговорим, – как же я соскучился. – Мы, кажется, уже поговорили раз. – Может, ты впустишь меня? – Зачем? Мы уже все выяснили. Больше говорить не о чем. Резко дергаю дверь на себя и, впихнув Пашку в квартиру, вхожу сам. – Ты охренел? – начинает Котик, но я не даю ему договорить. Притягиваю к себе и целую. Не хочешь говорить нормально, придется подключать тяжелую артиллерию. Пашка несколько секунд пытается вырваться из захвата, но очень быстро сдается и отвечает. Я же знаю, что ты скучал не меньше моего. Стараясь не отпускать котика, стаскиваю обувь и пальто. Меня настойчиво тянут в комнату. Не сопротивляюсь. Заваливаю Пашку на диван, наслаждаюсь его вкусом, его запахом. Не отпущу. Не захочет возвращаться по-хорошему, свяжу и увезу силой. Он уже раз пытался от меня сбежать и спрятаться, не вышло. И в этот раз ничего у тебя, Котик, не получится. Ты будешь моим – и точка! – Чехов, ты знаешь, что ты сволочь? – тянет разомлевший Пашка. – Было такое подозрение, – согласно улыбаюсь. – Какого черта ты приперся? – Мириться, Паш. – А оно мне надо? Терпеть твои измены? Ты ведь с Тимуром так и не порвал? – У нас с ним ничего не было. Так что, зря ты его избил. – По роже он получил за дело. Пусть научится язык за зубами держать. – Пашка, послушай, – нависаю над Котиком. – Между мной и Тимуром никогда ничего не было в смысле интима. Я полагаю, ты сделал подобные выводы из-за его записей в ежедневнике. Но означали они встречи другого плана. Лев предложил создать сеть кафе и ресторанов. Сам понимаешь, в одного такое дело потянуть сложно, а на пару мы бы справились. Я согласился. Во-первых, это интересно, во-вторых, с деньгами у меня последнее время не очень. Хата, тачка, это все не на кровно заработанные приобретено. Львиная доля от бизнеса уходит родителям, а мне остается одна зарплата. Я не привык, чтобы у меня на счетах ноли болтались. Я тебе не стал говорить, сюрприз хотел сделать. Для начала, мы с Лихачевым решили Тимура поднатаскать в этом деле. Если спросишь, почему Александрия, отвечу. Потому что там мы с тобой ужинали впервые. – Ты сентиментален? – Как видишь. Паш, между нами ничего не могло быть. На каждой встрече, кроме одной, присутствовал Лев. Он бы просто не дал зародиться какому-то чувству. Да и предпосылок к тому не было. – А то, что ты не ночевал дома именно в тот день, когда у него стояла запись про наручники? – Про наручники, это не ко мне. Я в ту ночь ночевал в лесу. – Засос тоже в лесу получил? – вижу, как Пашка начинает заводиться. – Тоже. Там все сложно, Паш. Ты помнишь, мне позвонили? – Помню. – Блин, я даже не знаю, как начать. – Ну, уж как-нибудь начинай, раз решился пооткровенничать. А то мне интересно, – так и брызжет ядом. Хорошо хоть не вырывается и не пытается уйти, лежит смирно. Сажусь на диване, откидываюсь на спинку. – Начну, пожалуй, издалека. Семь лет назад была у меня девушка. Родила она мне дочку, шантажировала ею. У меня тогда был сложный период в жизни. В то время я познакомился с парнем, Славой. Славка еще до меня подсел на наркоту. Сначала просто тянул из меня деньги. Ненавязчиво так. А потом попытался меня самого подсадить. Дурь я даже пробовать не стал, но с барыгами познакомился. В дальнейшем стал помогать им эту гадость в город ввозить, использовали служебные машины. Короче, увлекся криминалом, активно. Когда с Наськой все утряслось, а мне бабло рекой потекло, я одумался. Организовал небольшой бизнес на имя матери, дом им отстроил, квартиру купил, машину дорогую. Наркоман Славик стал мне неудобен, и я его выгнал. А на той неделе мне позвонили и сказали, что Славка обдолбанный ушел в лес и не вернулся. Не знаю, Паш, я просто понял, что он сдохнет там. Что ему помощь нужна. Я и не вспоминал о нем все эти годы, а тут… Жалко его стало, все-таки, это благодаря ему у меня сейчас все это добро есть. Он же меня с теми барыгами свел. Вот я и сорвался. Думал, приеду, узнаю, что к чему, помогу чем смогу и назад, к тебе. Приехал, там компания таких же обкуренных идиотов. Вызвал МЧС. И тут одному деятелю вдруг в башку стукнуло, что он знает, куда Славка пошел. Не могу сказать, чем я в тот момент думал, но я пошел с ним. Несложно догадаться, что Славку мы не нашли, зато сами потерялись. Забрели в какую-то глушь болотную. Я утопил телефон, промочил ноги, ободрал об ветки все руки. В общем, прогулка вышла не очень романтичная. Но моему спутнику показалось, что это очень удачный момент подкатить ко мне с интимом, он полез целоваться, видимо тогда к моей шее и присосался. Я, как порядочный мужчина двинул ему по ребрам и забыл. – Ты это утром не мог мне рассказать? – Пашка напряжен, сидит сгорбившись, на меня даже не смотрит. – Не мог. Я был вымотан. Не спал сутки, устал как собака. Думал, если попытаюсь тебе второпях все объяснить, то только хуже сделаю. – И куда торопился? – В больницу. У Славки хрень какая-то с почками. Ему лечение нужно. Вот я и решил, что оплачу и забуду. Очищу совесть, так сказать. А когда вернулся, тебя уже не было. – Так его нашли? – Нашли. Сидим молчим. Котик думает, брови сдвинуты, напряжен. – Паш, не молчи. Скажи уже хоть что-нибудь? – Сволочь ты, Чехов. – Это мы уже выяснили. – Почему ты сразу не рассказал? – Прости. Я понимаю, что сам во всем виноват. Потому и пришел. Ты простишь меня? – А ты меня? – поднимает на меня взгляд. – Ты меня простить теперь сможешь? – За что, Паш? – За измену. Ты-то отмазался, ты снова белый и пушистый. А я тварь, так получается? – Не было же измены, – говорю уверенно, но в душу закрадываются сомнения. – Кто сказал? – Не верю, Паш. Ты бы не стал. Сказать мог, верю, изменить – нет. – И зря не веришь, – снова отводит глаза. – Я не смогу в это поверить. Я тебя знаю, ты бы не стал спать с первым встречным. Зачем ты мне это говоришь? – Ну, спать не спал, но в клуб ходил. – Не спал? – отчаянно цепляюсь за слова. – Не смог. Но хотел! Сгребаю в объятия, не давая договорить. – Молчи лучше. Хотел он, – целую в висок. – Ты не злишься? – бурчит Пашка. – На тебя нет. Паш, давай больше не будем в молчанки играть? Давай попробуем заново. Попытаемся научиться жить вместе. Ты же сам хотел, чтобы мы разговаривали, а не делали поспешных выводов. – Я хотел. – И я хочу. Будем учиться понимать друг друга? – Ты только больше не проворачивай ничего за моей спиной? Я не люблю сюрпризов. – Я уже понял, котик. Поехали домой? Нам до пятницы еще многое надо наверстать. Конец