Последняя ласточка

Пиззззздец Хотелось сказать мне, но я со всей силы сжала зубы. Раздался громогласный выстрел, который больно резанул барабанные перепонки. Секунда, две, и вот я судорожно шарю руками по своему телу в поисках отверстия от пули. Не знаю, каким чудом, но дрожащие пальцы рванули ворот на шее, едва не задушив меня, залезли в корсет и проверили уже там живот и грудь. Почему же именно чудо? Возможно потому, что для меня до сих пор загадка — как я умудрилась просунуть руку в туго затянутый корсет, в котором и вздохнуть было чертовски тяжело. Однако на этом мой мозг не успокоился, заставляя дрожащие руки буквально силком сдирать с себя одежду и ощупывать, гладить и осторожно трогать кожу во всех местах, куда они дотягивались. Чего греха таить? Я даже юбку умудрилась задрать до кружевных панталон и с ужасом осмотреть свои ноги, ожидая, что где-то в них сию же секунду появится дырка. — Моя леди, — в ужасе пробормотали где-то рядом женским голосом. Я не отреагировала, а лишь тихонько заскулила, разрывая на себе рукав платья. — Леди Верджиния?! — уже громче и требовательней. Я-таки добила несчастный корсет, от чего тот жалобно затрещал, ослабив хватку. — Миледи, да что с вами?! — я задрала голову, а непослушные пальцы, едва дрогнув замерли, готовясь в любую секунду сорвать последний клок материи, прикрывающей грудь. Мое внимание тут же перекочевало к мужчине, чья широкая спина, кажется, заслонила меня от пули. Подняв взгляд чуть выше, я заметила его пристальный взгляд из-под челки, которым он окинул мою скромную персону. Еще примерно секунду мы пристально разглядывали друг друга, пока он не отвернулся, сделав небрежный жест рукой у своего лица. — Вот блин, чувак, это реально не смешно, — подал голос несостоявшийся убийца, грустно выглянув из-за чужого плеча. Щелкнул механизм затвора, оповещавший о перезарядке. — Я так надеялся управиться до ночи, — еще один щелчок, и, кажется, новая пуля нашла свое место в обойме. Похлопав себя по карманам брюк, странный мужик в смокинге извлек на свет одну сигару из футляра, осторожно сжал ее в зубах. Стоит ли говорить, что после этого он направил дуло своего ружья прямо в меня, полностью игнорируя Гробовщика, который даже не пошевелился. — А знаешь, почему именно до ночи? Потому что ночью… — Покиньте мою лавку, — это звучало очень зловеще, — Немедленно, — от такого тона мне стало жутко, и даже незнакомец в смокинге подавился своей сигаретой. Тетушка, что пребывала в культурном шоке, начала задыхаться. — Д-да как вы смеете?! — просипела она, и я только сейчас отметила нездоровый блеск ее глаз и пунцовое, как у вареного рака, лицо. Видимо, тетушка Анна приняла эту фразу на свой счет, от чего ее ноздри гневно раздулись, сигнализируя о нехватке кислорода. Было такое чувство, словно ее вот-вот хватит удар. Она даже театрально схватилась за сердце, тут же побелев и приобретя окраску, сравнимую с побелкой стены. Я молча проследила за ее изменениями, сжав губы в точно такую же полосочку, как и у нее. Женщина, до этого стоявшая непоколебимой стеной, вдруг подкосилась, начав быстро размахивать руками, словно веером. — А это еще кто? — уже сипло прошептала она, — Его же здесь не было, — прочла оставшуюся фразу по обескровленным губам, что беззвучно шевелились в попытке произнести фразу. И вот теперь я как-то отстранено наблюдаю, как тетушка Анна медленно заваливается на меня. Неужели, она только заметила его? Вскользь подумалось мне, но я моментально забыла об этом. — Хм, — красноречиво изрек мистер-смокинг, заглянув в свой блокнот. — А у вас, однако, слабое сердечко, мадам, — сигарета была брошена на пол и раздавлена сапогом. Все это он проделал, не отрываясь от записи в блокноте, на корешке которого я едва смогла рассмотреть название. Да и то его смысл быстро ускользал, возвращая мысли к попытке убийства. Впрочем, его тут же захлопнули и отложили в карман. Это я о блокноте, если что. — Сэр, мое терпение подходит к концу, — Гробовщик быстро развернулся и крепко ухватил нарушителя спокойствия за плечо. Тот едва заметно вздрогнул, и на миг в его зеленых глазах мелькнул ужас. Однако темноволосый юноша быстро справился с собой и натянуто-бодро улыбнулся. Его рука успокаивающе легла поверх чужой и чуть похлопала по ней. — Н-ну-ну, не нужно так, господин Гро-бов-щик, — странно растянув последние слова, сказал мистер-смокинг. Он чуть наклонил голову и прикрыл глаза, чтобы в ту же секунду пожать плечами и произнести. — Я же просто выполняю свою работу. Кому, как не вам, знать, что такое сверхурочные? — Мне нет дела до чужих проблем, — прозвучало нетерпеливо, и Гробовщик толкнул мужчину в спину, таким образом приказывая ему убираться. Тот пошатнулся, едва устояв на ногах. — Знаете, а я ведь вас узнал, — довольная улыбка на миг мелькнула на чужом лице. Забытое до поры оружие возвелось в чужих руках, и его дуло приподняло мой подбородок. — А с вами, милочка, мы еще встретимся. Нехорошо оставлять работу…незавершенной. И, насвистывая очень знакомую мелодию, двинулся к выходу, напоследок помахав мне рукой в дверном проеме. Я судорожно вздохнула, понимая, что все это время просто не дышала. Лишь когда прощально звякнул колокольчик на двери, я смогла подтянуть к себе ноги и уткнуться лицом в колени. И не важно, что юбка уж совсем неприлично задралась, все равно тетушка в глубоком потрясении. Так мы и молчали, причем все трое. Тетушка была нема по понятным причинам, я же пыталась отойти от пережитого и боялась, что один-единственный посторонний звук запустит нежелательную реакцию. Гробовщик же молчал по своим причинам. Я лишь слышала, как он отошел в сторону, а затем и вовсе поднялся по ступеням наверх, где и затих. Вот теперь было абсолютно тихо, настолько тихо, что я даже стала слышать свое быстро бьющееся сердце. В углу трещала свеча, где-то на столе тоже. Досчитала до трех и оторвала лицо от колен, пустым взглядом окидывая контору. Посидела еще с минуту и решила переместиться на стул, что все так же стоял у прилавка. Сделать это было почти легко, если бы от пережитого ноги не казались ватными. Села, нащупала какую-то веревочку пальцами, покрутила ее в руке. Действие было скорее машинальным, чем осознанным, а потому она быстро выскользнула из рук на пол. Поднять ее не решилась, неосознанно тарабаня пальцами по дереву. Не знаю, сколько я так просидела, бездумно разглядывая стену напротив, но отвлек меня именно хозяин конторы. С канделябром в руках он медленно спускался по лестнице, принося в это ужасное помещение крупицу света. Ведь кое-где свечи уже догорели, оставшись большими наплывами на полу. Приблизился ко мне, на мгновение замерев на расстоянии одного шага. — Леди Верджиния? — вопрос был задан с неизменной улыбкой, которая, казалось, не покидала его лица. Я растерянно подняла взгляд чуть выше, едва сфокусировав его на том месте, где у собеседник должны были быть глаза. — Да? — тут же откликнулась я, щурясь от яркого света. Этот умник додумался поднести свечи прямо к моему лицу, отчего я на мгновение ослепла. Правда, их тут же убрали, поставив на стол. — Прошу, предоставьте мне возможность предстать в ваших глазах радушным хозяином, — на слове «радушный» он как-то странно хихикнул и с поклоном протянул мне руки. В свете свечей я приметила его неестественно зеленые глаза, которые, в отличие от его улыбки, излучали лишь холодное безразличие. Как-то отстранено я заметила его изменившийся вид, который разительно отличался от наряда, ставшего для меня привычным за несколько дней. Собранные в высокий хвост длинные пепельные волосы, просторная рубашка с закатанными наверх рукавами и обыкновенные черные штаны. Не чудо ли? Я думала, этот человек не снимает своей жуткой черной рясы и отвратительного цилиндра даже когда спит. Заметив мой взгляд, он как-то странно сощурился и опустил взгляд чуть ниже, открыто пялясь на мою грудь. Впрочем, может и не на грудь, мало ли, вдруг его корсет заинтересовал? — Для начала, вам стоило бы сменить наряд, однако я не уверен в размере груди, — лицо мужчины стало озадаченным. — Я не могу точно его определить, так как дамы часто любят завышать свои габариты в этой области. — Так что же вам мешает? — уточнила я, слегка дернувшись под таким внимательным взглядом. Его глаза вновь вернулись к моему лицу, отчего дрожь пошла по позвоночнику. Нет, в этих глазах определенно не было намека на пошлость, а от этого становилось вдвойне не по себе. — Понимаете, такой вопрос нельзя решить просто так, навскидку. Мне следовало бы снять мерки. Но увы, я не швея, они мне ничего не скажут. Все что мне остается… — В чем вопрос, я не понимаю? Вам нужно пощупать меня? — Да. — Так сделайте это! — устало заявила я, встав со стула и покорно замерев перед собеседником. Руки опустила по швам, упрямо смотря все в те же яркие зеленые глаза. Заметила, как Гробовщик чуть дернулся, но, все же, еще сильнее оскалился. А глаза? Вздрогнув, я опустила свои вниз, потому что мне стало действительно страшно. Ведь те зеленые, в которые я смотрела секунду назад, от одной неосторожной фразы почти мгновенно почернели. И вот я вижу, как уголки губ медленно опускаются вниз, заставляя меня пожалеть о необдуманной фразе. — Если вам противно, то представьте, что эксгумируете труп, — прошептала едва слышно, сильно испугавшись затянувшейся паузы. Собеседник не ответил, лишь медленно приблизил руки к моей талии. Вот только меня так и не коснулись. — Почему же я немного разочарован? — протянул он после минутной паузы, убирая руку и сжимая ее в кулак. — Ваш наряд наверху, как и моя комната в вашем распоряжении. — И что же, даже не погоните меня оттуда прочь? — с сомнением уточнила, криво улыбнувшись. — Я бы даже посоветовал не покидать этой комнаты до самого утра, — глаза вновь скрылись за челкой, так как собеседник взлохматил ее правой рукой. Я молча кивнула, осторожно обвивая пальцами канделябр. На этом разговор был окончен, и я, будучи покорна воле хозяина конторы, медленно двинулась в сторону лестницы, обогнув его по небольшой дуге. Лишь когда я оказалась за его спиной, осмелела и, чуть обернувшись в его сторону, холодно констатировала: — Он вас знал. — Как знать, как знать. Я-то его совсем не припомню, — отозвался Гробовщик, успевший склониться над бессознательной модельершей. Он пару раз хлопнул ее по щекам, ожидая, что та очнется. Я же молча продолжила свой путь наверх. Открывая дверь в эту комнату, я ожидала увидеть здесь кавалькаду трупов или хотя бы, на худой конец, баночку с пауками или вазу из костей, которую не смогла рассмотреть в свой прошлый визит. Однако ничего нового здесь не появилось. Лишь скромное платье черного цвета одиноко лежало на краю кровати, резко контрастируя с белыми простынями. В углу комнаты заметила зеркало, к которому я неспешно двинулась скорее из любопытства, чем из острого желания рассмотреть себя любимую. Зеркало как зеркало, ничье искаженное лицо оттуда не появилось. Ну, разве что только мое, и то оно было таким постным, что было даже противно смотреть. Я быстро мазнула взглядом по разорванному платью, с удивлением отмечая, во что же его превратили мои слабые женские руки. На деле они оказались не такими уж и слабыми, раз сумели разорвать корсет. На щиколотке остался небольшой синяк, который я сама себе и оставила. Коса растрепалась, и ее пришлось распускать. Платье было снято без особого труда и скинуто под ноги. Легко переступив его, я вновь кинула быстрый взгляд в зеркало. — А вы весьма шустры, — голос заставил вздрогнуть, но истерить и прикрываться руками, как напуганная девственница, я не стала. Лишь осторожно нагнулась, поднимая пальцами ткань юбки, и прикрыла ею грудь. Все же, будь на мне лифчик, я бы не так смутилась, но его подобие сейчас валялось на полу. Недовольно поджав губы, я вопросительно приподняла бровь в немом вопросе. — Ваша тетушка спешно покинула нас, — начал было этот невозможный тип, но, заметив, как я резко побледнела и пошатнулась, с едкой ухмылкой закончил, — Не на тот свет, как ей сегодня предрекали. Она решила не обременять вас своим присутствием и поспешила покинуть нашу скромную компанию. — Что же вы ей такого сказали? — искренне возмутилась я, ощущая, что начинаю потихоньку злиться. Чувство незащищенности из-за отсутствия одежды и чужого присутствия медленно доводило до точки кипения. — Это вы спросите у нее, как вам предоставится возможность. Сейчас же я настоятельно, повторюсь, прошу вас сегодня отдохнуть. Не хотелось бы вновь обыскивать весь город в поисках вас или вашего хладного трупа. — И все же, я думаю, вам будет ни холодно ни жарко от моего отсутствия в вашей конторе. — Леди, я делаю это не для вас, — ухмылка медленно спала с лица Гробовщика, и тот поспешил поставить поднос с едой у самого входа на полу. — Все время забываю, что Вам нужно питаться, — выделил он определенное слово. — Будьте уверены, я не покину вас сегодня ночью. А теперь сделайте одолжение — удалитесь из комнаты. — Но ведь она моя, — нелогично удивился мужчина, замерев на пороге. Я тяжело вздохнула. — Не издевайтесь, — попросила я, а затем, немного подумав, добавила, — пожалуйста. Хозяин конторы молча удалился, напоследок сделав дурашливый поклон. И вот я в комнате осталась одна. Кинув сиротливый взгляд на предоставленное платье, я с тоской подумала, что его вполне себе могли снять с трупа. Чай, такие богатеи, как мой отец, могут предоставить парочку платьев на выбор. Мол, сами смотрите, какое ей больше платье подойдет в последний путь. Но ведь выбирать не приходится? Быстро натянула на себя любезно предоставленную вещь, осторожно скомкав свое старое негодное платье под зеркало. Село оно, почти как влитое, лишь с тем исключением, что его прошлая обладательница была явно ниже меня, от чего подол не полностью прикрывал щиколотку. Ладно, в плечах тоже было весьма просторно, но я предпочла не жаловаться. Скинув и это платье, решила замотаться в простыню, раз уж все равно буду ложится спать. Нет, серьезно, не буду же я спать в жутко неудобном платье? Подойдя к подносу с едой, переместила его на кровать, где успешно расположилась за поздним ужином. Оказывается, я была голодна, так как быстро умяла все бутерброды и печенье в виде косточек. Чай глотала быстро, думая, что, если не потороплюсь и не выставлю пустой поднос, хозяин опять явится на порог комнаты. Наверное, с него бы сталось, вновь заглянуть в комнату без стука, чтобы все убрать. Логичнее было бы, все же, поесть в платье, не снимая его, но я чувствовала себя настолько уставшей и опустошенной, что попросту не была уверена, что у меня останутся хоть какие-то силы на то, чтобы потом его снять. И вот поднос был выставлен наружу, а я, сытая и до жути уставшая, медленно двинулась к постели. Вот только быстро уснуть, как я думала, мне не удалось. В голове быстро прокручивался сегодняшний день, но уже настолько осмысленно и тщательно, что я едва не взвыла. Каюсь честно, словно опять пережила этот момент с ружьем, да так, что опять впала в ступор. Не верилось мне, что все это произошло. Удивительно, но, увлеченная этими мыслями, я не сомкнула глаз до самого восхода солнца. Именно они породили определенные вопросы, которые я намеревалась немедленно задать хозяину лавки. И мне совершенно не важно, чем он занимался целую ночь и где спал. Меня грыз единственный вопрос, с которым я хотела немедленно разобраться. Куда же таки попал выстрел? И почему Гробовщик упоминается такими людьми, как этот убийца? Не оттого же, что он информатор? В конце концов, неизвестно, сколько мне придется контактировать с этим человеком, а потому я желала успокоить себя и свои расшатанные за ночь нервы. И сделать это мог никто иной, как он. Вот только кто бы мог подумать, что я споткнусь на пороге о тот самый поднос, который оставила накануне у входа? Тарелка вместе с чашкой полетели по ступеням, перекатываясь и издавая такой звук, от которого сердце мгновенно замерло. Звяк-пуньк-дзинь! В общем, я таки разбила их, пусть и совершенно случайно. Вслед за ними прыгал и поднос, ударяясь о каждую ступеньку. Я закрыла глаза, в ожидании прикусив губу и слушая, как звук распространяется по абсолютно тихому помещению. Еще один раз подпрыгнув, поднос скрылся за поворотом лестницы, из-за чего пространство вновь погрузилось в тишину. Я гулко выдохнула, ожидая, что сейчас появится хозяин. Воображение явно и в красках нарисовало картину, как меня будут лопатой закапывать на кладбище. Или, как вариант, заставят отрабатывать его путем помощи в лавки. И почему-то первый вариант для меня оказался намного перспективнее, чем второй. Однако даже спустя минуты не последовало никакой реакции, отчего я тут же поспешила вниз собирать осколки. Вдруг хозяина лавки не оказалось дома, и у меня еще есть шанс скрыть следы преступления? На пятой ступеньке едва не поскользнулась, настолько спешила. И вот я, тихо матерясь, уже собираю осколки чашки с тарелкой в этот самый серебряный поднос. — А вы с самого утра довольно активны, леди, — я вздрогнула, услышав этот ехидный тон над самой макушкой. Рука дрогнула, замерев в сантиметре от очередного осколка. Верите, но, кажется, у меня покраснели уши. — Простите, — покаялась я, поднимаясь на ноги и упрямо смотря туда, где у собеседника, по логике, должны быть глаза. — За что конкретно вы извиняетесь? — Что, простите?! — выдохнула пораженно, моментально потеряв дар речи. — Может быть, за то, что вы ввязались в интересную авантюру и втянули других? За то, что сбежали? Или за то, что вы являетесь не той, за кого себя выдаете? — пауза, дающая мне осознать сказанное, — Интересно, мисс Верджиния, мне очень интересно. Но как насчет того, чтобы отложить все вопросы на потом? Не хотите чаю? — Д-да, пожалуйста, да! — прошептали онемевшие губы. Капля холодного пота скатилась по спине, а в голове закрутилась единственная мысль: Он знает! Черт, черт, черт! Один легкий жест рукой, и меня ненавязчиво, но очень требовательно отбуксировали к стойке. — А теперь расскажите мне, — пауза, — Леди, — глупый смешок и презрительно искривленные губы, — Кто же вы есть на самом деле. Утолите мое любопытство. — Я совершенно не понимаю, о чем вы, — попыталась взять себя в руки я, нацепив на лицо доброжелательную улыбку. Медленно, словно меня ничего не волнует, пригубила чаю. — Знаете, определенные личности порождают определенные вопросы, не так ли? — Даже не знаю, что могло скомпрометировать меня в ваших глазах, — опустила ресницы, стараясь скрыть за ними тот испуг, который отразился в жидкости, стоило мне туда взглянуть. — Вы довольно интересная личность, леди. Впервые кто-то смог привлечь мое внимание, — уклончиво начал мужчина, помешивая свой чай косточкой из печенья. — Я не стал вчера идти на поводу у своего любопытства, позволив вам немного прийти в себя. Вы заставили меня подождать, но, к вашему сожалению, я давно привык к этому. Поэтому позвольте: и все же, кто вы? — тишина оглушила. Чай в моих руках немного дрогнул, отчего я сильнее вцепилась в кружку. Секунда, вторая, затем третья и…чашка упала на пол, разбившись, расплескав свое содержимое по полу. Гробовщик задумчиво проводил посуду взглядом, а затем внезапно расхохотался. Я же плотно сцепила руки в замок, ожидая, когда тот продолжит. Однако Гробовщик не спешил раскрывать свои карты, предвкушая, когда мои нервы накалятся до предела. Я молчала, терпела, выжидая, и в то же время размышляла. Насколько много он знает, раз хочет услышать правду? И сколько я могу предоставить ему информации, чтобы потом самой не пострадать. О нет, дурой я не была, и если бы кто-то узнал, что я не являюсь герцогиней Уилтшир, дочкой герцога Уилтширского, то мне светила бы плаха, виселица или простое сожжение на костре. В конце концов, герцогский титул был близок к королевской семье, а потому и все посягательства на него были смертельны. И вот теперь не сложно представить, что будет с самозванкой, если ее раскроют. Непроизвольно потерла шею. Какого ответа ждет этот мужчина и чего он хочет в этом случае от меня? — Удивительное стечение обстоятельств, что после такого долгого отсутствия дочь герцога вновь выходит в свет, и это после того, как семья официально объявила о ее смерти. К тому же, вы появляетесь после того, как я видел вас на кладбище в гробу. Что же это? Чудо или личные пристрастия? Тогда отчего вы так боитесь этих прекрасных изделий? Могу я задать еще один вопрос? — машинально кивнула, получив словно обухом по голове от такого потока информации, — Так как же вам удалось…победить смерть? Рука резко разогрелась от удара. Я моментально вскочила на ноги и, не поверите, со всей силы залепила мужчине пощечину. — Не смейте, — еще одна пощечина, — Лезть не в свое дело! — третий удар был жестко остановлен. Мое запястье сжали и быстро развернули лицом в стол, отчего я зашипела, словно рассерженная кошка. В волосы вцепилась чужая рука, ткнув меня носом прямо в столешницу. — Ай-я-яй, леди Верджиния, не хорошо поднимать руку на тех, кто заведомо сильнее. Не скажу, что ожидал такой реакции. Вам стоит еще поработать над собой, ведь такое поведение, — опять замолчал, странно хихикнув. — Не подобает леди. — Пусти меня! — Придите в себя. Я замолчала, закусив губу до крови, а затем и вовсе позволила себе один раз всхлипнуть. Еще раз, затем еще и еще, пока слезы быстро не потекли ручейками по щекам. Я пропала, я бесповоротно пропала, подписав себе смертный приговор. Что же мне теперь делать?