Последняя ласточка

Я дрожала, верите? Дрожала, как бы банально это ни звучало, словно осиновый лист на ветру. Рука, что лежала в большой, слишком большой и мощной мужской руке, слегка тряслась. Ворот душил, а корсет, которого уже банально быть не могло, несуществующей силой сдавил грудь. Губа лопнула, стоило слишком сильно прикусить ее, и боль, от которой я едва заметно вздрогнула, вернула трезвость мысли. Возможно, в чужих глазах я выглядела загнанной в угол серой мышью, которая от страха едва не сгрызла свой хвост, но проныра, возможно, смогла бы избежать последствий для свой шкуры, но вот я — никогда. Чем аукнется моя правда? Не окажусь ли я на гильотине, как преступница, или, того хуже, привязанная над инквизиторским костром? Я ведь знала, знала и просчитывала, что когда-нибудь этот вопрос будет озвучен. Кто же я такая?! Сколько раз перед зеркалом я твердила заранее приготовленные ответы на этот вопрос. Так почему, почему сейчас я не могу их озвучить? Сфокусировала зрение на чужом носе, ощущая, как слезится правый глаз. Гробовщик наклонил голову, наблюдая, как я нервно тру щеку. Я еще раз попробовала открыть рот, предварительно сделав несколько вздохов, но упорно, словно кто-то лишил дара речи, продолжала молчать, кусая губы. — Что же вы молчите? Чужая улыбка стала издевательской, и я молча прикрыла глаза. Сердце барабанило о грудную клетку, набатом отдаваясь в голове. Почему я, черт возьми, не могу сказать и слова?! Например, даже такую банальность вроде «я и есть леди Вирджиния, что бы вы там себе ни навыдумывали». При этом я должна была хотя бы, как минимум, взять себя в руки и, воззвав к остаткам самообладания, обольстительно улыбнуться. Вот только улыбка совершенно не лезла на лицо, а ложь так и не хотела быть озвученной. Да что же это такое?! — Я… — губы послушно разомкнулись, вот только фраза тут же застряла между плотно сомкнутыми зубами. — Я… — Вы, вы, — ухмылка стала еще шире. Мою руку успокаивающе погладили, чего я, впавшая в прострацию, не сразу заметила. Лишь удивленно скосила глаза, но тут же отвлеклась. Еще пара неудачных попыток извлечь на свет ложь не увенчалась успехом. Зубы не вовремя смыкались, норовя откусить язык или хотя бы прикусить его, устыдив за не озвученную ложь. — Я не могу сказать, — выдохнула потеряно, прикрывая свободной ладонью рот. — А вы попробуйте. И я попыталась. Попыталась озвучить то, что, на мой взгляд, было ложью, и, к своему же удивлению, не смогла сказать ни слова. Что же это такое?! То есть, именно сейчас я не могу солгать?! Будь я немного спокойнее, этот момент вызвал бы у меня кучу вопросов, вот только все мои мысли были сосредоточены на другом. Как преподнести собеседнику правду так, чтобы он ничего не понял?! Еще несколько минут я перебирала варианты, мысленно призывая себя не паниковать. В голове крутилось много идей, вплоть до побега из лавки, вот только ее хозяин, как оказалось, знает слишком много. — Я леди Верджиния, — выдохнула, внутренне радуясь, что слова, все же, соскользнули с губ. — Ваши подозрения беспочвенны, ведь я действительно являюсь дочерью герцога, — полуправда заставляла зубы скрипеть. Но ведь, по факту, я и была дочерью герцога, особенно после того, как состоялся мой выход в свет. Формально, общество приняло меня как его дочь, что и делало мои слова правдой. — Меня интересуют подробности, — чужое лицо придвинулось непозволительно близко, опаляя дыханием щеку. Я лишь удивленно хлопнула ресницами, теряя сосредоточение и инстинктивно дернулась назад. — Расскажите, что вы делали на кладбище? — Не уверена, что знаю, как оказалась там, — быстро, словно скороговорку, проговорила. — Возможно, заснула, и кто-то решил пошутить, — пожала плечами. Я упрямо смотрела в то место, где у собеседника должны быть глаза. И Гробовщик, пока я с минуту молчала, пребывал в прострации. Рука, поглаживающая мою ладонь, нервно дернулась и замерла, чуть сжав ее. Хозяин конторы тут же откинулся назад, заливисто захохотав. Его голова запрокинулась, рука схватилась за живот, словно только так он мог успокоить свое внезапное веселье. Я молча, словно это уже вошло у меня в привычку, наблюдала за этой картиной. — А вас не проймешь, — рука откинула длинную челку всего на миг, обнажая прячущиеся зеленые глаза, которые, в отличие от хозяина, не имели и толику того веселья, которое он испытывал секунду назад. — Вы — третий человек на моей памяти, кто смог ускользнуть от ответа. Я пожала плечами, примерно догадываясь, зачем Гробовщику нужны эти самые ответы. Граф наверняка интересовался моей персоной, но не найдя логических объяснения для себя, решил оставить на попечение хозяина конторы. Умно и довольно искусно выполнено, ведь, будь я чуть внимательнее, ни за что бы здесь не оказалась. Теперь же, Верка, пожинай плоды своей беспечности. — И все же, я задам вопрос повторно: кто же вы? — А вам, собственно, зачем? — поздно играть дуру, но, быть может, прокатит? О, по чужому лицу вижу, что нет, не проканало. А я все так же, как и раньше не намерена делиться своей правдой с вами, господин Гробовщик. Что будем делать? И только я смогла немного расслабиться, как резкий чужой выпад вперед заставил едва заметно дернуться. Я с ужасом распахнула глаза, наблюдая, как сверху нависло чужое лицо, а сам хозяин конторы возвышается над моей персоной. Овал лица стиснули между двумя пальцами и больно, очень больно впились когтями в щеки. Серебряные пряди заскользили сначала по лбу, легко коснулись щек, а затем упали на плечи. С удивлением и искренним восторгом уставилась в такие близкие, такие красивые зеленые глаза. Их цвет был настолько насыщен и глубок, что яркие салатовые жилки четко проглядывались у центра зрачка. И сопротивляться им у меня почти не было сил. — Не шутите со мной, леди, я вижу вашу душу…насквозь, — щеку погладили, я завороженно, не отрываясь от его глаз, заставила чужую руку полностью прижаться к лицу. Отдавала ли я себе отчет в том, что делала? Со стопроцентной гарантией заявляю — нет. Могла ли я что-то сделать с возникшей ситуацией? И опять ответ — нет. — Расскажи мне. Я хочу знать, как ты смогла победить смерть? Девчонка, чья жизнь не стоит и сотни других, — щеку поцарапали, от вкрадчивого голоса шли мурашки по позвоночнику. — Как интересно, почему именно ты смогла обойти меня? Чудо, стечение обстоятельств или и то, и другое? Или, быть может…наука? Скажи мне, я хочу знать, — голос собеседника звенел от нетерпения, назойливо просил ответить ему. Нет, не так, эти глаза, холодные и безжизненные, впервые ожили, загоревшись где-то на дне тайным огнем любопытства. Или это только мне показалось в тот миг? — Я расскажу, — услышала свой голос, словно со стороны, пока тело независимо от моих желаний тянулось утонуть в чужом омуте. Хриплый, чуть взволнованный, он молил о пощаде. Впервые мне до одури хотелось, чтобы чей-то взгляд не покидал моей скромной персоны. Чтобы именно этот человек подарил страсть, ласку и нежность этих невероятных зеленых глаз, всю до остатка, на которую они были способны. И я так неистово желала этого, что готова была отдать душу за один лишь взгляд. Вот только мозг, который отстранено оценивал ситуацию со стороны, резко забил тревогу. По нервам прошел мелкий разряд, выводя меня из некого оцепенения. Кровь прилила к голове, вызвав шум в ушах, стоило лишь опустить глаза вниз. — Если только вы… — Что? — Если только вы прекратите использовать на мне ваши мерзкие штучки! — голос обрел силу, и я упрямо сложила руки на груди, опасаясь, что наваждение вернется. — Интересно-интересно, что же дает вам силы сопротивляться? — черный коготь задумчиво постучал по дереву. — Что вы со мной сделали? Почему такая странная реакция на ваши глаза? Вы успели подсунуть мне наркотик? — голос с каждым разом становится все спокойнее и спокойнее, пока в нем не послышалась удивительная твердость. Я осторожно перекинула ногу на ногу, вынудив Гробовщика отшатнутся. — Вы владеете гипнозом? Учтите, если хоть одна из моих догадок верна, то… — То что? — прозвучало слишком резко, я вздрогнула. Повела плечами, скинув проступающую по коже дрожь, а затем с большим усилием натянула себе на лицо улыбку. — То вот эти губы, — я специально коснулась их пальцами, — Ни слова не произнесут о том, что знают. Ищите секрет бессмертия? Что, если я скажу, что знаю его? — я сцепила руки в замок и чуть поддалась вперед, не поднимая на собеседника глаза. Так, плечи расслабить, рукам не трястись! Не трястись, я сказала! Сейчас ничто, ни одна мелочь не должна вызвать в моих словах хоть долю сомнения у собеседника. Простите, мистер Гробовщик, но вы нужны мне. — Вы наверняка видели меня на кладбище, — так, лучше встать, потому что голос звучит неуверенно, и стоящий надо мной Гробовщик явно сбивает настрой. Обойти собеседника по полукругу и встать за его спиной. — Вы видели мое состояние и видели, как быстро я пришла в себя. Вы видели, как кости обрастают мышцами, как быстро регенерируют связки и возвращается мелкая моторика. Не чудо ли? — в открытую блефовала я, стараясь осторожно подбирать слова. Он, не скрывая, указал мне на то, что видел меня, и, более того, видел, как мое тело восстанавливается. Заинтересованность хозяина лавки отразилась в небольшом развороте головы, направленном в мою сторону. — Вот только за это чудо нужно платить. Вы готовы узнать цену? — Чего вы хотите за столь…роскошное предложение? Пауза, в которой я переваривала столь быстрое согласие. Радость медленно расползалась по телу от осознания того, что жертва клюнула на крючочек. А затем, не обдумав свою фразу до конца, поспешно ляпнула: — Вас, — и тишина. Осознала. Мозг вздохнул обреченно, сетуя на свою дебильную хозяйку и то, чьим органом он по случайности стал. Если бы мог, открыл бы череп и дал бы мне смачную оплеуху. Да я и сама была бы не против. Кто-нибудь, поверните время вспять! Он же сейчас меня просто-напросто пошлет и тогда… — Что вы имеете ввиду? — холодно и почему-то очень бесстрастно поинтересовались. Мне даже показалось, что Гробовщик вот-вот достанет свою косу, которой прогнал незнакомца куда подальше. Чик-чик, Верка, и полетит твоя дурная башка за дверь, очевидно, раздельно с телом. А потому, чтобы такого не случилось, я быстро исправилась: — Мне нужна защита, — пауза, чтобы все пошлые мысли, вызванные у собеседника моими неосторожными словами, быстро выветрились из его головы, — Этот маньяк, которого вы спугнули, назвался представителем от целой организации. Учтите, он раньше не знал, что я до сих пор способна дышать. Указал меня в виде ошибки, которая, очевидно, станет проблемой уже нескольких лиц. И мне, как всякой девушке, положено бояться. — И вы решили искать этой защиты у меня? — резкий разворот, и я вижу, как плечи Гробовщика мелко трясутся. Я, все же, отступила назад, растерянно рассматривая чужие кривящиеся в ухмылке губы. Тонкие пальцы сжались на моем плече, сминая ткань. Чего он смеется? — Вы, как никто другой подходите, на роль телохранителя. — Чем же? — опять этот дурашливый тон. — Вы смогли прогнать его. И да, у него был дробовик. Коса против дробовика, довольно нечестно, согласитесь? — Все же, увидели, — протянул долго и весьма противно, при этом покачиваясь с пятки на носок. Я стоически выдержала чужой приступ дуракаваляния, стараясь не потерять надменную маску, которую умудрилась примерить в процессе общения. Вот только следующая фраза быстро сбила с меня с толку: — Леди, я ровно минуту назад видел вашу истерику. Зачем эта надуманная игра в благородную кровь? Оказаться ниже, чем вы уже есть в моих глазах, вам не удастся. — Ниже? — грустная улыбка тронула губы, — Что же, польщена уже тем, что хоть кем-то являюсь. — Поверьте, вы вошли в десятку тех, на кого я когда-либо обращал внимание за время своей работы. Это многого стоит. — Например, договора со смертью?* — Более чем. Гробовщик поклонился все в той же дурашливой манере и ушел к стойке, чтобы тут же извлечь баночку из-под полы. Крышка отлетела, и печенье-косточка вынырнуло из банки. Я молча наблюдала, как хозяин лавки вертит ее в пальцах, подперев щеку кулаком. Челка вновь скрывала его глаза, но могу поклясться, что боковым зрением он оценивал меня и, очень надеюсь, раздумывал над моим предложением. Мне же оставалось сдаться на милость победителя. И вот потянулись долгие часы ожидания. Я умудрилась прикорнуть у погребального венка, пока старательно избегала соблазна поднять взгляд на новый черный гроб, что стоял горизонтально полу. Он был единственным в помещении, видимо, последний на сегодня. Хотя, я точно не уверена, вроде бы этот гроб стоял все время здесь? Не знаю, так как просто не вспомню. Остальные заготовки, наверное, спрятаны в подвале, как и полагается. На стенах остались лишь искусственные венки, и где-то в углу я заметила еще полуживые лилии. Без гробов помещение стало больше, хотя и не потеряло антуража. Зато есть гарантия, что в приступе паники я не наткнусь на один такой. А во-он тот черный можно легко оббежать по большой дуге, благо, места много. Передо мной поставили чашку с чаем и несколько бутербродов, отчего я сонно дернулась и поднялась. Проведя рукой по сонному лицу, машинально схватила сладко пахнущий напиток и сделала большой глоток. — Ай! Ш-ш-ш, блин, — вырвалось ругательство, так как чай оказался горячим. Пришлось быстро гонять его во рту, чтобы не выплюнуть обратно в чашку. В конце концов, под таким взглядом и не такое проглотишь. — Ай-я-яй, леди, чай горячий, осторожнее, — прохихикал мужчина, вновь растянув улыбку от уха до уха. Косточка оказалась в чае и была использована как ложка. Проследила, как ее край надломился и упал в чашу, а Гробовщик тут же состроил обиженную моську. Вот только этим меня уже не проведешь. Я видела ваши глаза, господин Гробовщик, и поверьте мне, они вряд ли могут улыбаться так же, как и ваши губы. Но оттого, что я раскусила чужую маску, мне не стало легче. Я просто знаю, что с вами нужно держать ухо востро. Когда прием пищи был закончен, я скупо поблагодарила хозяина за ужин? Или, все же, полдник? Неважно, и чтобы себя как-то занять, взяла искусственные цветы в руки, дабы сплести из них подобие венка. Обойдя черный гроб по большой дуге, взяла цветы из вазы и бесшумно проследовала в свой угол, где бесцеремонно вывалила на стойку свои материалы. Так, взять два прутика, сделать овал, размером с, ну, допустим, корону. Теперь оплести это третьим прутиком, на конце которого была красная роза. Следующим цветком стала лилия. Я увлеченно играла с плетением, стараясь не думать о том, что мне очень хочется покинуть эту контору. Раз прутик с розой — и мысли о временном переезде все к той же тетушке быстро отошли на второй план. Два прутик — осознание того, что за мной охотится маньяк, больно кольнуло в груди. Три… — Чем занимаетесь? — венок выпал из рук. Его тут же подхватили другие, и, водрузив мне на голову, их обладатель уселся напротив. Я молча стащила красные розы и белые лилии с головы, как-то отстранено и с неким сожалением понимая, что венок безнадежно развалился. — Коротаю часы в ожидании вашего решения. — О? И как? — Что, «как»? — Продуктивно? — Опять вы издеваетесь. А я, между прочим, хотела уже сегодня покинуть вашу компанию и отправится на поиски своих ответов. Сколько мне еще ждать вашего решения? — Кто знает. Время безгранично, и я могу думать столько, сколько мне заблагорассудится, — опять чашка с чаем, кажется, любимый чай англичан эрл грей? — А если я скажу, что все ответы на вопросы вы получите только тогда, когда поможете мне? — Леди не к лицу торговаться. Но так и быть, я согласен со своими условиями. — Что, простите? — выдохнула, подумав, что ослышалась. — Я согласен помочь вам только на моих условиях, — эта улыбка была совершенно другой. Мягкой и предвкушающей, словно отец улыбался прихоти своего ребенка и не мог ему отказать. — Особенно, у вас нет выбора, кроме как согласится с моим предложением, — протестующая речь застряла в горле и я сдулась, словно воздушный шарик. — К-какие условия? — вышло жалко, и я прекрасно понимала, что заранее соглашусь на любые уловки, лишь бы оставить свою шкуру целой. — Для начала, расскажите о себе, — зубы вновь щелкнули, когда я в очередной раз попыталась выдать заученную ложь. — Я бы советовал не упрямиться и поторопиться, мое терпение не безгранично. Вы же знаете, что на улицах Лондона нынче опасно. Окей, я поняла намек. И это тот, кто раздумывал почти целый день над моим предложением? Не может подождать, пока я сочиню хоть какое-то подобие полуправды, чтобы она выглядела достойно? Как, вот как люди так легко доверяют другим?! — Я боюсь, — призналась, — Я не могу вам соврать, но и правда может ранить меня настолько, что уж ничья защита не понадобиться, — обрисовала я ситуацию. Вот только Гробовщик был неумолим, с известным только ему упорством выколачивая и меня правду. Руки сами собой накрыли лицо, и я, едва шевеля губами, поведала этому странному мужчине то, о чем боялась думать даже про себя. То, что терзало меня несколько месяцев, и то, о чем я так ревностно молчала. — Я не принадлежу этому веку. Мое настоящее имя Вера, без фамилии, просто Вера, — собственное имя резануло слух. Я так давно молчала, так давно мечтала высказаться и так боялась все это озвучить. Поток слов сам срывался с губ, как и речь, русская родная речь, от которой я отвыкла. В стрессовой ситуации мозг отказывался переводить, делая мою поспешную и очень неразборчивую речь еще более неясной. Я глотала слезы обиды, выговариваясь даже на служанок, что относились ко мне, как к человеку второго сорта, кляла фальшивого отца, что запер в подвале какие-то странные куклы и механизмы, и плакала, плакала и еще раз плакала, пока в один момент не наступила тишина. — Что же, это довольно занятно, мисс Вера, — я подняла взгляд на Гробовщика, который с задумчивым видом ковырял ногтем в зубах, и, к собственному удивлению, искренне расхохоталась. Отсмеявшись, с благодарностью приняла протянутую печеньку и с удовольствием умяла ее. — А теперь, пожалуй, мы прогуляемся. Я, так и быть, составлю вам компанию на неопределенное время, — в дурашливом поклоне предложили руку. — Куда мы пойдем? У вас есть идеи? — Ну, для начала заглянем к герцогам Уилтшир, — без тени насмешки, произнес Гробовщик, отчего моя рука непроизвольно сильнее сжала чужую. — Сдадим вас вашему отцу, а затем я все расскажу Графу Фантомхайву, — хихикнул мужчина. И, каюсь, я таки его пнула.