Ты прекрасен, а я чудовище

♫~ Coldplay – Christmas Lights ~♫ Спустя 3 месяца 24 декабря. Канун Рождества Прошло вот уже три месяца, и моя жизнь так изменилась за это время. Сегодня сочельник, все люди радуются, праздную, но мне не до этого. Я вообще не помню, когда в последний раз искренне улыбался, казалось, что это было безумно давно, возможно, даже в прошлой жизни. Моя жизнь сейчас так похожа на ту зиму, что царит вокруг. Никаких красок, всё серое, монотонное и жгучий холод на сердце. Только вот сегодня по всему городу зажигаются рождественские огоньки, а я иду, глядя на них, но не хочу их видеть. Потому что даже зимой появляются какие-то яркие краски, какое-то разнообразие. Даже зимой, но не в моей жизни. После того дня, который я всё ещё не могу выкинуть из своей головы, дня, когда Чунмён был на волосок от смерти, произошло ещё множество вещей, но мне казалось, словно все они просто проходили мимо меня, не вызывая абсолютно никаких эмоций. Вообще сейчас я должен быть счастлив, но почему-то не могу. Чунмён жив, в тот день он, к счастью, не погиб. После того, как я прикончил Хёнтэ все волки, что были на складе, разбежались, испугавшись, видимо, смерти одного из лидеров стаи. Я же тогда был словно в бреду, плохо помню, всё происходящее после. Помню, как я опустился на колени рядом с Чунмёном, не веря, что это произошло, не понимая, что делать, как помочь Мёну. Я мог тогда только рыдать и говорить какие-то несвязные слова, которых сейчас и не вспомню. Кто-то из друзей позвонил в «скорую», а Исин пытался остановить кровь, которая безостановочно хлестала из раны на шеи Чунмёна. Так же Син сказал мне тогда, что сердце Мёна ещё бьётся, а значит, ещё есть шанс, стоит только дождаться врачей. Я же тогда стал надеяться лишь на чудо, потому что я считал, что помочь Мёну может только оно. Я стал молиться. Вообще до этого случая я не считал себя верующим, но тогда подумал, что только молитвы могут помочь, что они и могут стать столь необходимым чудом. И я молился, молился всё время до приезда врачей и после, когда Чунмён уже лежал в операционной. В тот миг я думал, что всё это из-за меня. Ведь это я пустил Чунмёна в свой мир, хотя ведь всегда знал, что ему здесь абсолютно не место. Из-за меня у всей стаи появилось такое слабое место, виде меня и моей любви, любви к обычному человеку. Так что это из-за меня Чунмён, Крис и Сехун находились в операционной на грани жизни и смерти. И если бы кто-то из них тогда умер, я бы никогда себя не простил. Не знаю, чтобы я сделал, но навряд ли бы смог жить с мыслью, что из-за меня погиб кто-то из дорогих мне людей. Но, к счастью, все они остались живы. Все, и Крис, и Сехун, и самое главное Чунмён – все они были живы. В тот миг я был так счастлив, что это даже невозможно описать никакими из существующих слов. Я чувствовал себя самым счастливым на всей Земле, ведь все, кто мне так дорог, остались в живых. Правда, несмотря на это, чувство вины перед ними никуда не делось, даже сейчас оно всё ещё со мной. Хотя сейчас оно, должно быть, увеличилось ещё больше. Я чувствовал и продолжал чувствовать себя виноватым, ведь дорогие мне люди могли умереть. Но тогда я успокаивал себя тем, что всё обошлось, они живы. Я был так счастлив, когда смог вновь увидеть улыбку Чунмёна, услышать его голос, его смех. Кажется, в те дни я и улыбался искренне в последний раз. Я был счастлив, что вижу Чунмёна живым, считал, что чудо всё-таки произошло, до сих пор считаю, что жизнь Мёна – это самое настоящее чудо, ведь в тот день я практически отчаялся. Я мог лишь надеяться, что вновь увижу любимого человека живым. Поэтому я часто извинялся перед ним, говорил, что в произошедшем виноват только я. Уверял, что теперь буду всегда с ним, защищать его, чтобы Атро больше и не думали приближаться к нему. Да, я не хотел расставаться с ним для его же безопасности. Причина хотя бы в том, что в безопасности он теперь сможет быть только рядом со мной. Атро знаю о нём, знают, как сильно я его люблю, и они не за что не поверяли бы, что я расстался с ним просто так. Да и к тому же я понимал, что и я сам теперь не смогу без Чунмёна, после всего произошедшего мы стали ещё ближе, и теперь я не представлял без него своей жизни. И это оказалось абсолютной правдой. Незадолго до выписки Чунмёна из больницы, его отец, который был в курсе истинных причин, что случилось с его сыном, принял решение увести Мёна из Кореи, потому что посчитал, если его сын останется здесь, то рано или поздно его всё же могут убить. Да, его отец был абсолютно прав, и нельзя его ни в чём обвинять, ведь он думает в первую очередь о безопасности своего сына, но тогда ни я, ни Чунмён не хотели с ним соглашаться. Сначала. Мён первое время был против, много ругался с отцом, говорил, что всё равно сбежит, что он не хочет жить без меня. Но так было только первое время. Потом в один далеко не прекрасный день я, как обычно, пришёл в больницу навестить Чунмёна, а он заявил мне, что согласился с решением своего отца, и что через две недели они улетают из Кореи. Я не мог поверить, что это правда, ведь ещё вчера Мён в очередной раз поругался отцом, не жалея уезжать отсюда. Но Чунмён сказал, что хорошенько обдумал все слова и доводы отца и посчитал, что он прав, Мёну будет лучше вдали от меня. Услышав эти его слова, я развернулся и ушёл из больницы, и это был последний раз, когда я видел Чунмёна. Я больше ни разу не пришёл его навестить, не провожал, когда он улетал из страны. Я даже не знаю, где Мён живёт сейчас, и живёт ли вообще, может Атро вновь нашли и убили его. Хотя я ведь знаю, что им, по сути, не нужен Чунмён, им всегда был нужен только я и моя стая. Да и к тому же Атро, можно сказать, больше не существует. В течение прошедших трёх месяцев мы смогли одержать победу над ними. После того, как мы все оправились после самой опасной встречи с Атро, мы сами стали их искать, решив, что хватит нам прятаться по углам. Победа не была лёгкой. Около двух месяцев мы практически безостановочно сражались с Атро. Мы уже начали забывать о нормальной жизни, стали даже скучать по простым школьным будням. Возможно, наша война с Атро продолжалась бы намного дольше, если бы однажды на поле боя не появился сам вожак Атро. И тут мы поняли и узнали множество вещей. У Ифэн - вожак Атро оказался страшим братом нашего Криса. Мы поняли это, как только увидели Ифэна, они с Ифанем просто безумно похожи, словно близнецы. У них лишь сильно разнились глаза. У одного они добрые и излучают благородство, а у второго полностью противоположны – злые, пышущие ненавистью ко всему живому. Это был наверно самый сложный и долгий наш поединок с Атро. Мы сражались, должно быть, весь вечер и всю ночь. Лишь под утро по лесу и в пригороде китайского города Далянь, где мы тогда и были, раздался громогласный, но жалобный скулёшь. Это Крис убил своего же брата, правда, которого давно таковым не считал. Вожак Атро был убит. Победа за нами. Не верится, но это так, мы смогли, мы выстояли. После смерти Ифэна волки из Атро, оставшись без вожака, разбрелись по всему миру, создав свои стаи, которые пообещали, что больше никогда не тронут нас, потому что посчитали – мы намного сильнее их. Должно быть, так и есть. Я подумал, что наша сила в единстве, ведь мы все друг для друга стали настоящей семьёй, мы были важны друг другу и были готовы умереть, чтобы спасти любого из нас. Только вот всё равно после победы нас стало меньше. Я ушёл из стаи, стал волком-одиночкой. Я принял решение уйти уже давно, ещё когда Чунмён согласился уехать из Кореи. Я вновь понял тогда, что я виноват во всём произошедшем, что всё случившееся с Мёном, со стаей это целиком моя вина, и поэтому я решил, что им будет лучше без меня, ведь я не смогу принести ещё каких-либо неприятностей. Я остался с ними ещё на два месяца только по тому, что понимал, грядёт война, и я буду нужен остальным. Поэтому я и остался, хоть и боялся, что именно в этот период могу принести самые большие беды. Но, к счастью, всё обошлось, мы выиграли, и я мог уйти. Ребята, конечно, не хотели меня отпускать, говорили, что каждый может оказаться на моём месте. Лишь Крис не стал меня отговаривать, он просто сказал, что если уж я считаю это моё решение необходимым и правильным, что я не буду жалеть об этом ни через месяц, ни через год, ни через десять лет, тогда я могу идти, но я не должен забывать свою первую и настоящую семью. И я во второй раз снова прислушался к совету Криса. Я ушёл. И до сих пор ещё ни разу не пожалел об этом. Да, я скучаю по ребятам, по глуповатым шуткам Чанёля и Бэкхёна, по заботе Лу, который был для нас практически нашей мамочкой, по поддержке Сехуна. Но я не жалею о своём решении. Мне больше не место рядом с ними, наши жизни пошли абсолютно разными путями. Я бросил школу, уехал в Пусан, устроился там грузчиком на завод. Да, моя жизнь не сказочна, но на своей загруженной работе я мог забыть обо всём. И лишь вечером, приходя на пляж, я позволял своими мыслям и воспоминаниям заполнить меня. Я приходил на побережье, глядел уже на тёмное холодное море, в котором постепенно появлялось отражение зажигающихся на небе звёзд. Это море похоже на мою душу, после ухода Чунмёна она стала такой же тёмной и холодной. Без Мёна я стал таким же, каким был до встречи с ним – холодным, грубым, замкнутым. Даже здесь меня вновь прозвали Каем. Должно быть, я и есть несчастный мальчик, в сердце которого попал осколок волшебного зеркала. Я даже чувствую себя, словно я оказался в царстве Снежной Королевы. Правда это, скорее всего, от того, что на землю стала опускаться зима, которая была особенно холодной и снежной в этом году. Мир сейчас, словно большой снежный шар, что дарят маленьким детям на Рождество. Словно этот шарик встряхнули, и теперь в воздухе кружится лёгкий, белый, пушистый снег. И ложится на землю мягким, невесомым и тонким покрывалом. Множество мельчайших снежинок кружится в зимнем воздухе. Снег ложится прямо на ещё желтые, красные, багряные листья, что совсем недавно облетели с деревьев. Снег валит всё больше и больше, сугробы становятся всё выше и выше. И вот уже всё: дома, деревья, земля – укрыты белым одеялом. Уже совсем скоро закончится год, и этот снег словно постепенно укутывает и скрывает всё, что произошло за этот год. Он скроет всё плохое и сохранит в памяти красивые, искрящиеся воспоминания, такие же яркие, как снег который искрится и переливается в лучах уличных фонарей и рождественских огней. Я люблю это время, конец года, первый снег, такой чистый и невинный, он начинает новую жизнь, такую же невинную жизнь. И теперь я уверен, всё должно начаться с чистого, белоснежного листа. И вот на Рождество я для чего-то вновь приехал в Сеул. Зачем? Возможно, для того, чтобы навсегда попрощаться с этим городом, этой страной. После Рождества я не вернусь в Пусан, я уеду в другую страну. Только ещё не решил в какую. А может, вообще немного попутешествую по миру? Но это я буду решать потом, а пока я хочу попрощаться с Сеулом. Он сейчас такой яркий, множество разноцветных огней зажжены на его улицах. И зачем только я приехал смотреть на них, ведь только мучаю себя? Если честно, мы часто говорили с Чунмёном о том, как бы отпраздновать вместе Рождество, куда бы мы поехали после окончания школы. Он хотел поехать к морю, потому что всегда говорил, что очень любит его. Собственно поэтому я и отправился сначала в Пусан и так много грустил, и думал, сидя на пляже. Про Рождество Мён говорил, что хотел бы гулять по улицам Сеула всю ночь, а в полночь запустить фейерверки. Он рассказывал, что очень бы хотел в подарок большой снежный шар, потому что, как ни странно, у него никогда такого не было. Поэтому я для чего-то купил такой в одном из небольших магазинчиков, которые ещё продолжали работать, несмотря на то, что уже было довольно много времени. И вот сейчас я сидел на слегка припорошенной снегом скамейке в одном из парков Сеула, глядя на лесной дом, на который неспешно опускаются белые хлопья искусственного снега. А ведь где-то в лесу сейчас стоит практически такой же дом, в котором всего три месяца назад жил Чунмён. Возможно, сейчас я мог бы стоять рядом с этим домом и ждать Чунмёна, собираясь на рождественскую прогулку, о которой он так мечтал. Он бы вышел из больших дверей дома, на которых обязательно висел бы рождественский венок из еловых ветвей, украшенный красивыми алыми лентами. Я крепко обнял бы его, глядя в радостные глаза, которые зачастую блестели детской наивностью, поцеловал бы мягкие и сладкие губы, потому что он бы наверняка съел бы дома рождественский леденец. Но это просто мои мечты, которые причиняют мне боль, потому что они никогда не воплотятся в жизнь. Чунмён уехал, он решил, что без меня он будет в большей безопасности. Да, он, разумеется, отчасти прав, но всё равно я всё ещё не могу поверить, что Чунмён действительно принял такое решение. Ведь с первых дней нашего знакомства, он ничего не боялся, не боялся нас, хотя был уверен, что мы оборотни, как он считал. Да, я действительно эгоист, но я не могу простить Мёну его решение уехать отсюда. Но и забыть этого парня не могу. Наверно, я буду помнить его всю свою жизнь. Помнить и страдать, ведь он единственный, кто смог меня так сильно изменить. После встречи с ним я уже никогда не смогу стать прежним. И несмотря на всё произошедшее, сейчас я безумно скучаю по нему и хочу в эту рождественскую ночь быть с ним на этих улицах, залитых светом рождественских огней. Но вместо этого, я один брошу среди зимы...