В лабиринте улочек

      Поздний вечер. Дождь. С неба непрерывно льётся вода, смешиваясь с пылью. Везде растеклась грязь. Эта грязь смешалась с тенями, покрыла весь Токио. Свет от фонарей, от вывесок, из витрин и окон только усугублял картину. Темнота становилась липкой и вязкой, все тонули в непрерывном потоке грязи. Грязь в небе, грязь под ногами, грязь вокруг. Сверху лилась нефть, а люди тонули в ней, ничего не замечая.       По мокрой тротуарной плитке скользит тень. Её хозяин медленно бредёт вперёд. Без зонта, ссутулившись, не обращая внимания на окружающую обстановку, тонущую во тьме. Он напряжённо о чём-то думает — глубокие морщины залегли на переносице, взгляд жёлтых глаз рассеян, сигарета в зубах полностью промокла и давно погасла. Выплюнул мокрую сигарету, достал новую. Прикуривать не стал.       Казалось, мысли в его голове сейчас вырвутся наружу. Череп с неприятным влажным звуком треснет, а на асфальт брызнут они, мысли. Чёрные зловонные пятна, смешанные с кровью, ошмётками мозга и осколками черепа. Он чётко видел эту картину у себя перед глазами. Ещё шаг… два… три… пять… десять… И всё вокруг окрасится багровым цветом. Ещё мгновение. Под зонтами за стёклами, на экранах, везде раздастся множественный влажный хруст. И всё окрасится мыслями, кровавый фейерверк.       И тут же человек в костюме бармена рассмеялся. Громко, заливисто. Чистый детский смех, но от него душа уходила в пятки.       Приступ заливистого смеха прервался. Он пришёл. Густая грязь Токио осталась на улице, а здесь, на одиннадцатом этаже, её нет, осталась далеко внизу. Нажал на кнопку дверного звонка, услышал отзвук шагов за дверью. Щелчок. Дверь распахнулась. — Привет, давно не виделись. Мне нужно с тобой посоветоваться.       Дверь захлопнулась, в коридоре больше никого.

***

      Шинзюку. В офисе никого не осталось. В кабинете главного сидит человек, его лицо разбито. Чай в кружке давно остыл, а на столе стоит шахматная доска с диковинным набором фигурок. Человек что-то держит в руке и рьяно спорит. Это голова. Отрубленная голова девушки. Под закрытыми глазами залегли глубокие синие тени, бледная кожа — как и полагается мёртвым — волосы спутаны. Обладательница этой головы была явно красивой. Когда-то. Сейчас эта голова способна вызвать только отвращение. Странным был тот факт, что её совсем не коснулось разложение, хотя этот человек часто развлекает себя подобными беседами, как сейчас. — Знаешь, мне давно не было так интересно. Даже при нашей с тобой первой встрече, — он поднёс голову ближе и поцеловал её в губы. Расхохотался, схватил чашку с холодной жидкостью и швырнул в стену. — Ненавижу холодный чай, прости за это. Я нашёл себе новую игрушку. Он показал себя абсолютно с другой стороны, и я уверен, что смогу его сломить. Шизу-чан будет в мой власти, я убью его… Нет, что ты, не по-настоящему! Я всего лишь хочу разрушить его личность. Это прекрасное чувство не даёт мне покоя. Шизу-чан настоящий извращенец! Совсем как я.       Человек окинул взглядом доску на столе, недовольно скривил губы, снова впился в губы отрубленной головы и отшвырнул её куда-то в сторону. — Нужно место, мне нужно больше места для воистину прекрасной партии. Ничего не поделать, — с сожалением осмотрел доску ещё раз. — Придётся распрощаться с тобой, ты был прелестной пешкой, но ты дошёл до конца, исчерпал свой лимит. Теперь тебя заменит ферзь, Алиса*. Пора прощаться!       Пешка улетела в мусорную корзину. Бледная рука с изящными пальцами потянулась к телефону. Гудки. На том конце провода сняли трубку. — Вечер добрый, Бакура-тян! Я хочу тебя видеть, приходи как можно скорее. В офис. Жду! До встречи! — на разбитом лице красовалась ухмылка. — Пора избавляться от пешек. Как же интересно!

***

      Из квартиры местной знаменитости вышел парень в костюме бармена. — Спасибо за совет, братец, ты мне очень помог, — хищная улыбка преобразила его лицо до неузнаваемости. — И сотри сперму с подбородка, она тебе не к лицу. Бывай!       Ночной Токио. Под проливным дождём сверкают неоновые вывески. Их тихое размерное жужжание смешивается с шумом проезжей части. По тротуарам рассыпались грибы — прохожие под зонтиками, они спешат укрыться от разъярённого неба. Тьма сгустилась вокруг фонарей, в переулках, за спинами людей и ничто не способно её разогнать.       По тротуарной плитке вновь скользила тень. Её обладатель шёл вперёд, уверенным быстрым шагом, ровная спина, косая ухмылка. Он теперь знал, что делать. Дела обретали всё более любопытный оборот.