В лабиринте улочек

*Улицы. Обеденная пора. Прохожих много, но они резво спешат подальше от места действия. Из динамиков воет какая-то певичка местного разлива. Начало положено, актёры по местам, массовку прочь. Представление начинается. Добро пожаловать! * — Изая-кун, сколько раз я тебе говорил не показываться в Икебукуро? А, Изая-кууун? — Ой, Шизу-тян. Вот это я влип, хехе… — ехидный тон, который может довести до белого каления и флегматика под конской дозой транквилизаторов, не то что Шизу-тяна.       Для случайных прохожих стычки этих двух вошли в привычный образ жизни. Они молча шли вперёд, не обращая на них никакого внимания, разбавляли своим присутствием однообразность улиц, спешили куда-то, стараясь не оказаться на пути у огромного холодильника с напитками, летящего навстречу фигуре в чёрной куртке с белым мехом на капюшоне. Парень явно не горел желанием обниматься с этой шайтан-машиной, способной переломать все его кости, а потому резво отпрыгнул в сторону. Из-под капюшона сверкнула отвратительная лыба, а в руке оказалась любимейшая игрушка — флик-лезвие. Кое-кто изрядно веселился.       Блондинистый парень в форме бармена уже подыскивал взглядом, чего бы ещё тяжелого бросить в надоедливую блоху, дабы стереть эту противную ухмылку с его лица раз и навсегда. На нём не было солнцезащитных очков, поэтому отлично можно разглядеть его желтые, как у кота, глаза. Вышибала был очень зол.       Любопытное начало, не находите? Знакомьтесь: это Орихара Изая и Хейваджима Шизуо — виновники каждодневных погромов в Икебукуро.       «Как интересно, Шизу-тян сегодня необычайно зол. Даже боюсь представить, что случится, если он меня поймает. Интересно, как же интересно, что произойдёт дальше!» — пронеслись весёлые мысли в голове Орихары.       Сегодня товарищ блоха решил не перенапрягаться и, запутав блондина в лабиринте узких улочек района, спокойно исчезнуть. Решено — сделано! Ещё раз гадко улыбнувшись Хейваджиме, Изая проскользнул в тёмный переулок, чуть не сбив с ног каких-то зевак. — Нет, Изая! Сегодня ты не уйдешь! Я буду серьёзен! — проорал Шизуо вслед брюнету, бросившись в погоню.       На традиционное выкорчевывание дорожных знаков из асфальта не было времени — нужно не упустить из виду чёрную куртку с этим пижонским мехом, вернее, её обладателя. Эта куртка… Она служила своеобразной красной тряпкой для Шизуо: лишь завидев её издалека, тихий и спокойный молодой человек сразу приходил в ярость, круша всё на своём пути.       «Чёрт! Он не намерен меня упускать! Не нравится мне это, — с беспокойством подумал Изая, вслушиваясь громкую ругань Хейваджимы, который никак не отставал. — Но как же любопытно, чёрт возьми!».       И информатор ускорил темп, всё дальше углубляясь в запутанные ходы улочек, с трудом избегая столкновений с мусорными баками и прочим хламом токийских задворок.       Всё было размытым, не имеющим чётких очертаний, каким-то серым, однообразным, порядком надоевшим и противным. Погоня длилась уже достаточно долго, и от усталости у Изаи начало темнеть в глазах, не хватало дыхания, из груди вырывался хрип, это явно не входило в изначальный план. Поворот за поворотом, улица за улицей, серые, грязные и тёмные закоулки проносились перед глазами, а его преследователь по-прежнему не отставал, не прекращая громкой ругани.       «Ещё несколько поворотов, и он отстанет, — успокаивал себя блоха, продолжая без оглядки бежать. — Ещё чуть-чуть. Ещё немного».       Сам того не заметив, Изая свернул не туда. Он понял это слишком поздно, когда впереди путь преграждала высокая бетонная стена, а сзади приближался разъяренный Шизуо. — Ну, вот я тебя и поймал, Изая-кууун! Где же сейчас твоя мерзкая улыбка? Куда подевалось твое чёртово красноречие? — угрожающе тихо спросил Хейваджима, медленно растягивая слова, прижимая информатора к стене. — Шизу-тян, какая приятная встреча. А я тут бегал, заплутал немножко, хехе, — пытался язвить Изая, лихорадочно высматривая пути к отступлению.       Когда блоха понял, что этот увалень его так просто не отпустит, он решился пойти на крайние меры. Он отстранённо посмотрел в глаза противника. Со стороны это выглядело жутко. Обычно такие живые глаза Орихары, в которых постоянно блестели искры любопытства и самодовольства, теперь были непривычно блёклыми и холодными, стеклянными. — Не хочешь говорить? И не надо! — прошипел блондин и нанёс сокрушительный удар в челюсть. Потом ещё один, ещё и ещё.       Удары сыпались один за другим, Хейваджима жертву явно не щадил. Шизуо бил так, словно хотел выбить из блохи его никчёмную и жалкую душу. И не мудрено — ведь он так долго этого ждал. Последний удар был значительно слабее предыдущих, но этого хватило, чтобы Изая упал на колени, сплёвывая кровь.       Красивое лицо Орихары распухло, покрылось багровыми следами, а изо рта текла кровь. Она хлестала из рассечённой губы, стекала по подбородку, смешанная со слюной, и расцветала на асфальте причудливыми красными пятнами. Красная и тёплая. Изае было приятно видеть свою кровь под ногами и ощущать тупую ноющую боль. Ведь вся эта дрянь была доказательством того, что Изая жив, что способен ощущать что-либо, окромя превосходства над другими. Интриган всея Икебукуро оказался обычным человеком, какая жалость. — Почему ты не защищаешься, Изая-кун? — продолжал спрашивать парень в костюме бармена. Похоже, ему доставляло немыслимое удовольствие наблюдать за жалкими попытками его врага подняться на ноги, который, к слову, всё так же смотрел на него немигающим странным взглядом. — Что ты смотришь?! — взбесился блондин, схватив Орихару за куртку и хорошенько встряхнув. — Что ты уже задумал?! Тебе мало? Добавки хочешь? — Шизу-тян… — слабо прошептал Изая, вися в руках Шизуо бесполезной тряпичной куклой, и наблюдая, как тот заносит кулак для очередного удара. — Скажи, за что ты меня так ненавидишь?       Блондин явно не ожидал такого вопроса. Он задумчиво посмотрел на того, кого ненавидел ещё со старшей школы и осторожно опустил его на асфальт. Он не знал, что ответить. Хейваджима и сам уже не помнил, с чего началась его ненависть к блохе, он просто ненавидел этого парня и всё. Просто ненавидел, не зная за что. Может, за его существование? Нет, определённо не то… — Я… Я не знаю, — тихо ответил Шизуо, потупив взгляд. — Тогда почему? — спросил Орихара. — Почему? — и подошел вплотную к опешившему от такого поворота событий Хейваджиме.       Шизуо осталось только немо смотреть в гранатового цвета глаза блохи. Встретившись с пристальным взглядом Хейваджимы, Изая вдруг приблизился к лицу блондина настолько близко, что мог ощущать его дыхание у себя на щеке. — Что такого я тебе сделал, раз ты меня ТАК ненавидишь?       Ответа не последовало.       Обвив руками шею своего недавнего врага, блоха осторожно прикоснулся своими губами к губам Шизуо. Они были очень мягкими и тёплыми. Отсутствие сопротивления со стороны Шизу-тяна заставило Изаю ещё сильнее прижаться к телу блондина и немного углубить поцелуй.       Шизуо от неожиданности остолбенел на несколько секунд, словно его из-за ушла шарахнули излюбленным орудием хаоса — автоматом для напитков. Ощутив, как настойчиво язык Изаи пытается проникнуть внутрь, он послушно приоткрыл губы, а руки уже непроизвольно обнимали месье блоху за талию, прижимая к себе.       Язык информатора скользил по нёбу Шизуо, а его распухшие губы, которые не прекращали кровоточить, внимательно изучали губы блондина. Их тепло сводило с ума, а запах Хейваджимы — мёд и немного корицы — всё больше возбуждал, поэтому пальцы Изаи уже непроизвольно потянулись к пуговицам жилетки экс-бармена.       Словно опомнившись, Шизуо Хейваджима рывком отстранил от себя раскрасневшегося Орихару, по подбородку которого продолжала струиться кровь. Увидев в его глазах немой вопрос, он быстро развернулся и побежал прочь от этого злополучного места, стараясь как можно быстрее скрыться, провожаемый пристальным взглядом кроваво-красных глаз блохи.       Изая устало сполз вниз по стене. Это было так непривычно — впервые Шизуо убегал от него, а не наоборот. — Надо же, а план-то подействовал. Кто же знал, что Шизу тян такой неженка, — прошептал Орихара самому себе. Губы его растянулись в привычной ехидной ухмылке, но блоха тут же болезненно искривился. — Хорошо приложил, Шизу-тян, отдаю должное.       Кое-как поднявшись, он набрал на телефоне сообщение для Селти, потому что сам идти уже был не в состоянии. — Шизу-тян, а ты, оказывается, тот ещё извращенец. Интересно, как же это интересно! У меня появилась новая фигура на доске, что же из этого выйдет? — продолжая ехидно скалиться, Орихара поплёлся навстречу Селти, глаза его ярко блестели. А где-то там, в бетонном лабиринте, громко матерился Хейваджима.